Вазим Хан – Шифр Данте (страница 57)
– Я не заставлял его похищать манускрипт Данте. И он покончил с собой не из-за меня.
– А почему тогда он покончил с собой? Почему именно сейчас?
– Из-за чувства вины, – ответил Бельцони. – Вероятно, оно преследовало его с самой войны. Предать свою страну не так-то просто.
Это могло быть правдой. Эрин Локхарт говорила, что Хили плохо спал по ночам, что его мучили кошмары. Чувство вины это объясняло. Персис десятки раз видела, как Сэм мечется во сне, вспоминая тот роковой день, когда он повез ее мать на митинг. Смерть Саназ Вадиа преследовала его до сих пор.
– Но это не объясняет последние действия Хили, – сказала она наконец. – Для начала, зачем он украл манускрипт? Раз он должен был помочь вам вернуть похищенные сокровища. Если только… – Она посмотрела прямо в глаза Мариконти. – Вы приказали Хили украсть «Божественную комедию», чтобы вы могли увезти ее в Италию?
– Нет, – мотнул головой Мариконти.
– Это бы многое объяснило.
– Я сказал «нет».
– А какой в этом смысл? – вступил в разговор Бельцони. – Мы бы никогда не смогли выставлять манускрипт в Италии, если бы он был украден. Начался бы дипломатический ад.
– А когда это кого-нибудь волновало? Сам факт обладания важнее всего, разве нет?
Мужчины обменялись непонятным для Персис взглядом. Интересно, не оказалось ли ее предположение ближе к истине, чем она ожидала.
Это действительно было логично.
Заставить Хили украсть манускрипт. Тайно вывезти его в Италию. Все отрицать. И пусть споры тянутся бесконечно.
Индийское правительство до сих пор требует от британских коллег вернуть несколько бесценных сокровищ, например бриллиант «Кохинур», а те, в свою очередь, просто игнорируют эти просьбы. Шансов на возвращение похищенных драгоценностей было не больше, чем на то, что отец Персис бросит пить и встанет на путь благочестия.
– Что вы собираетесь делать, если мы найдем манускрипт?
– Продолжим просить индийское правительство вернуть его Италии, – сказал Мариконти. – По официальным каналам.
Фраза казалась заученной.
Персис боролась сама с собой, не зная, верить ему или нет.
– Поверьте, инспектор, мы только хотим точно знать, что манускрипт в безопасности, – мягко сказал Бельцони. – Он часть нашей истории. Для нас это очень важно.
Персис достала записную книжку, открыла на последней загадке Хили и положила на стол:
– Хили оставлял нам подсказки. Я думаю, он хочет, чтобы мы нашли манускрипт.
Они вчитались в загадку. Мариконти выпятил нижнюю губу, как верблюд:
– Ничего не понимаю.
– В этом весь смысл. Я думаю, он специально делал загадки сложными, чтобы не любой смог их разгадать.
– Вы смогли, – сказал Бельцони, глядя на нее с нескрываемым восхищением.
Персис покраснела:
– Я была не одна.
Мариконти разгневано хлопнул рукой по столу:
–
У стола материализовался слуга с конвертом на серебряном подносе:
– Мэм, вам принесли сообщение.
Персис встала, взяла конверт и открыла.
Это было сообщение из университета от Фрэнка Линдли.
Персис взглянула на часы. Было ровно пять вечера.
41
Было ясно, что Фрэнк Линдли что-то нашел.
Он ходил взад-вперед по кабинету, и щеки у него подрагивали от возбуждения. Периодически он останавливался и бормотал:
– Это невероятно.
Персис ждала, пока он заговорит.
Наконец Линдли раскрыл лежащую на столе папку, достал стопку бумаг и протянул Персис:
– Ваш друг Джеймс Ингрэм.
Наверху лежал присланный по факсу армейский послужной список. В верхней части страницы красовался рейхсадлер – имперский орел нацистской Германии с раскинутыми в стороны крыльями и свастикой в когтях. Персис где-то читала, что этот символ – искаженная версия аквилы, знамени древнеримских легионеров.
Прямо под орлом были напечатаны слова:
Ниже – фотография Джеймса Ингрэма, глядящего прямо перед собой, в нацистской фуражке и форме. С темными волосами, а не светлыми, как помнила Персис. Под фотографией были указаны персональные данные: рост, возраст, адрес проживания и, как предположила Персис, подробный послужной список.
И еще имя.
Маттиас Брунер.
– Что здесь написано?
Текст был на немецком.
– Ингрэм однозначно был нацистом, но не просто нацистом. – Глаза у Линдли блестели. – Он служил в войсках СС и сделал себе имя в Украине после вторжения немцев в Советский Союз в 1941 году, когда принял командование одной из айнзацгрупп – гитлеровских эскадронов смерти. Их целью было искоренение евреев, польской интеллигенции и коммунистов на захваченных территориях по ходу продвижения немецких войск. Многие из них принимали участие в убийстве бессчетного числа евреев после операции «Барбаросса» – вторжения стран «оси» в Советский Союз. После войны нам удалось выследить большую часть командующих этих групп, но многие высокопоставленные офицеры ускользнули от правосудия. Одним из них был Брунер, он же Ингрэм.
Персис перелистнула страницу.
Дальше текст сопровождали шокирующие фотографии: трупы в ямах, трупы у стен, напротив которых, насколько можно было понять, стояла нацистская расстрельная команда.
– Группы вроде той, которой командовал Брунер, несут ответственность за массовые убийства, – продолжил Линдли. – Они часто использовали газовые фургоны, заталкивали туда евреев, увозили в лес, и к концу пути дело уже было сделано. Трупы просто выбрасывали наружу, а другие евреи должны были их закапывать.
Персис содрогнулась. Бесчеловечно. Преступления нацистского режима выходили за рамки любых представлений о зле.
Она вгляделась в фотографию Брунера. Подумать только, этот человек сидел всего в нескольких футах от нее! И пытался ее убить.
Она почувствовала злое удовлетворение.
Хорошо, что она его застрелила.
– Как он оказался в Индии?
– Вот здесь начинаются сложности. – Линдли перенес вес с носка на пятку и обратно. – Во второй половине войны Брунер служил в Абвере. Помните, я вам рассказывал?
Персис кивнула:
– Вы сказали, что это был главный орган нацистского шпионажа.
– Верно. Абвер вербовал членов СС, особенно с таким послужным списком, как у Брунера. Тех, кто выполнит любой приказ, каким бы ужасным он ни был. При последнем руководителе, Отто Скорцени, Абвер принимал участие в нескольких крайне рискованных операциях. Как я уже говорил, считается, что Скорцени руководил сетью под названием «Паук», помогающей нацистам бежать. И я думаю, что именно с ее помощью Брунер бежал от союзников под видом Джеймса Ингрэма. На той фотографии, которую вы мне прислали, он стоит рядом со Скорцени.
Линдли протянул Персис снимок из подкладки пиджака. Значит, она была права. Загадочный компаньон Ингрэма по рыбалке действительно был еще одним высокопоставленным нацистом.
– Но это не объясняет, что Ингрэм – или Брунер – делал в Индии и чем его интересовал манускрипт Данте.
– Брунера не допускали к верховному командованию. Это о многом говорит: чем больший ты социопат, тем скорее тебя продвигали по нацистской служебной лестнице. Зато он был идеальным подчиненным. Умный, способный, безжалостный. В конце концов он стал правой рукой Скорцени. Могу предположить, что здесь он по-прежнему выполнял приказы.