Вазим Хан – Шифр Данте (страница 31)
В трубке послышался грохот.
– Что у тебя там происходит?
– Что? А, это идиоты из КПИ разносят полки в поисках коммунистической поэзии.
В прошлом году Коммунистическая партия Индии впала в немилость. Социалистическое движение недавно вступило в открытый конфликт с правящей партией конгресса Неру, и прошлой весной КПИ организовала забастовку железнодорожников – забастовка провалилась, но привела к нескольким пагубным терактам. В результате в некоторых штатах партию запретили, и теперь ее члены, осмеянные и забытые, теснились на периферии политического процесса, время от времени уклоняясь от выстрелов правительственных сил. Отцу Персис они никогда не нравились.
– Папа, у нас в магазине есть какие-нибудь книги про коды и шифры?
– Да, а что?
Персис объяснила, в чем дело, и прочла вслух загадочную надпись Хили.
– Не представляю, что могут значить эти слова, но прочти мне еще раз числа.
Персис так и сделала и подождала, пока Сэм запишет себе все ряды.
– По виду похоже на книжный шифр, – сказал он.
– А это что, напомни.
– В качестве ключа используется какая-то конкретная книга. У тех, кто пользуется шифром, должны быть полностью идентичные книги, иначе расшифровать его почти невозможно. – Он помолчал. – Ты знаешь, какую книгу использовал Хили?
Персис задумалась. Самый очевидный вариант – манускрипт «Божественной комедии». Но это было бы бессмысленно – манускрипта у них нет, и расшифровать загадку с его помощью невозможно.
– Нет, – сказала она. – А ты уверен, что это не еще какой-нибудь код?
– Разумеется, я не уверен, – рявкнул Сэм. – Я же не профессиональный дешифровщик. – Он отнял трубку от уха, чтобы крикнуть что-то одному из покупателей. – Но готов поспорить, что я на верном пути. Придется найти нужную книгу, иначе у тебя ничего не получится.
– Ладно. Можешь прислать мне пару наших книг про коды и шифры?
– Я отправлю Кришну. На чей счет мне их записать?
– Что?
– Книги. Кто мне за них заплатит?
– Папа, ты что, собираешься брать деньги с
– Персис, поправь меня, если я ошибаюсь, но разве ты не руководишь масштабным расследованием Индийской полицейской службы? И сейчас для ведения этого расследования необходимы запасы моего магазина. Я должен просто поделиться ими по доброте душевной? Или потому, что так совпало и ты моя дочь? Что полиция потребует завтра? Может быть, мою печень?
Персис подавила смешок:
– Ладно, пришли мне чек.
Через секунду после того, как Персис положила трубку, телефон вновь зазвонил.
– Персис, это ты?
Персис опешила:
– Джая?
– Да. Твоя
– Прости, Джая, просто я сейчас так…
– Занята? Это плохое оправдание. Сегодня в обед у меня дома небольшой праздник. Аруну исполняется пять. Будет всего пара друзей. Надеюсь, что ты придешь.
– Сегодня? Джая, это…
– Слишком внезапно? Я звонила тебе всю неделю. Уж прости, Персис, может, ты и решила наплевать на свои дружеские обязанности, но я нет. Я жду тебя в час, не опаздывай. И принеси подарок.
В трубке зазвучали гудки, и Персис снова положила ее на место.
Джая. Персис окатило чувство вины. Джая была одной из ее немногих школьных подруг и одной из тех, кто с собачьей верностью цеплялся за дружбу, хотя со стороны Персис вклад был не слишком заметным. Она и правда не отвечала на ее звонки – по той простой причине, что действительно была страшно занята, сначала делом Хэрриота, потом тем, что за ним последовало. Но оправдания прозвучали бы так неискренне, что Персис решила совсем ничего не объяснять.
Возможно, это было ошибкой. Неудивительно, что Джая говорила так непривычно резко.
Персис взглянула на часы на стене. Она потеряет кучу времени на Джаю и женщин из колледжа Маргарет Казинс, хотя должна была тратить его на дело Хили. Но, кажется, ни того ни другого было не избежать.
Она вздохнула и снова взяла телефон.
Одну за другой Персис назначила встречи с Эрин Локхарт и Франко Бельцони. Бельцони был свободен вечером того же дня, а секретарь Локхарт сообщил, что она уехала из Бомбея и вернется в город не раньше завтрашнего утра.
Затем она позвонила старому другу отца, военному историку Огастесу Сильве. Пора было побольше узнать о прошлом Джона Хили.
20
– Принято считать, что англичане правили Индией в соответствии с римской максимой
Персис нахмурилась и вместе с Огастесом Сильвой прошла за англичанином в его кабинет. Тот пропустил их внутрь и захлопнул дверь.
Фрэнка Линдли, пожилого, шаркающего, почти лысого человека с внушительным животом, окружал стойкий запах пота и сигарет. Мокрая рубашка была расстегнута на груди, и наружу пробивались кучерявые волосы, седые и влажные. Как и Сильва, Линдли был военным историком в Бомбейском университете. Наверное, Персис должна была быть ему благодарна за помощь, даже если ради этого приходилось задыхаться от зловония в тесноте кабинета.
– На самом деле, – продолжал Линдли, обойдя стол и рухнув в кресло, как поваленное дерево, – не считая пары заметных исключений, таких как раздел Бенгалии Керзоном в 1905-м, Индию по большей части делили при тайном согласии местной верхушки, чтобы не нарушать ничьих многовековых феодальных прав. Что касается Раздела… Вы же не из тех индийцев, которые думают, что за все несут ответственность англичане?
Персис не нравился его снисходительный тон. Все эти аргументы она уже слышала. Даже если в них была доля истины, сам колониализм не становился от этого менее отвратительным – во всяком случае, для нее.
Но прямо сейчас этот человек был ей нужен. Сильва сказал, что это лучший способ раскопать прошлое Джона Хили.
Официально Фрэнк Линдли работал на Британский совет[29] в Дели – проводил исследования для нескольких проектов, появившихся после Раздела и предполагавших совместную работу англичан и индийцев. В прошлом он был солдатом – хотя Персис не могла представить его в форме, – служил в самых разных частях империи и даже имел совещательный голос в британском правительстве во время Второй мировой войны. У него остались там связи, и именно эти связи он использовал, чтобы добыть нужную Персис информацию.
– Вы принесли деньги?
Персис достала конверт из кармана брюк и, едва заметно дрожа от отвращения, проследила за тем, как Линдли пересчитал деньги и убрал их в ящик стола.
Он ухмыльнулся, обнажив грязные желтые зубы, будто прочитал ее мысли:
– Информация, инспектор, это товар. За товары надо платить.
Он протянул ей папку. Внутри лежала стопка документов.
– Вашего Хили оказалось не так просто найти, как я думал. К счастью, у меня еще есть пара друзей в военном министерстве. – Он оперся на локти и устремил на Персис взгляд водянисто-серых глаз. – Джон Хили служил в Северной Африке в рядах 1-й армии. Я сказал «служил», но на самом деле почти сразу после того, как он там оказался, в начале сорок третьего, его взяли в плен во время сражения и отвезли в итальянский лагерь для военнопленных в Сульмоне, известный как Кампо-78. В какой-то момент там держали почти три тысячи человек из Британии и Содружества, как офицеров, так и солдат низших званий, всех их взяли в плен в Северной Африке. Судя по записям, в сентябре сорок третьего года, когда приближался крах итальянского правительства, среди пленников пошли слухи, что лагерь эвакуируют в Германию. Вскоре после этого дезертировала итальянская охрана. Несколько сотен заключенных этим воспользовались, сбежали и скрылись в близлежащих холмах. Другие, к несчастью, решили придерживаться официальных указаний англичан – не пытаться бежать и ждать спасения. 14 сентября прибыли немецкие отряды и увезли оставшихся заключенных на север. Среди них был и Хили.
Персис стала просматривать бумаги в папке. Там были факсы, направленные из британского военного министерства в ближайший к университету офис «Вестерн Юнион» – одно из немногих мест в городе, где в принципе могли принять факс. В документах содержалась засекреченная информация, поэтому Линдли пришлось неотступно дежурить у принимающего устройства, пока нужные бумаги наконец не пришли. Эта его предусмотрительность, а также то, что он хорошо заплатил нужным людям, чтобы обойтись без бюрократической волокиты, которая неизбежно повлекла бы за собой прямое обращение к послужным спискам британской армии по официальным каналам, – все это нашло отражение в счете, который он выставил за свои услуги.
Когда Персис назвала сумму Сету, тот чуть не грохнулся в обморок.
Дело Джона Хили содержало базовую личную информацию, дату поступления на военную службу, звание – капитан, – наименование части, где он служил, а также записи о ранениях и госпитализациях: их, насколько Персис смогла понять, у Хили не было.
К делу прилагалась фотография Хили в форме – серьезное лицо, прямой, уверенный взгляд.
В остальных документах детально описывалось время, проведенное Хили в Северной Африке, и взятие его в плен немецкими отрядами.
Линдли встал и раскрыл створки окна у себя за спиной, чтобы впустить в комнату немного столь необходимого воздуха. Вместе с дневным теплом внутрь потекли голоса студентов. Линдли закурил сигарету, и зыбкие лучи света очертили его силуэт.