Вазим Хан – Шифр Данте (страница 17)

Персис поняла, что сопротивление бесполезно.

– Хорошо.

Когда женщины ушли, Персис вернулась к столу и заставила себя сосредоточиться на работе. Пинто оставила ей визитную карточку и пригласила зайти в колледж – осмотреться и подробнее обсудить выступление.

Персис бросила визитку на стол.

В участке появился Бирла. Потоки воздуха от вентилятора раздували его рубашку, под мышками темнели заметные пятна пота. Он рявкнул на посыльного Гопала, и тот принес ему стакан воды.

Утолив жажду, Бирла подошел к Персис. В руке он держал записную книжку.

– Ну что, скупщики краденого – полный провал. Все как один заявляют, что манускрипт на рынке не появлялся. Вообще ни зацепочки.

– Вы им верите?

Бирла пожал плечами:

– Врать и хитрить – это их работа. Но если уж на то пошло, казалось, что они искренне озадачены. Еще я поговорил со всеми людьми из твоего списка. Поразительно, насколько им всем нечего было сказать. Они были знакомы с Джоном Хили, но на этом все. Ни один из них не назвал его другом, и его исчезновение тоже никого особенно не взволновало.

– И вы не упоминали о манускрипте?

– Нет, я сделал все, как ты сказала: говорил, что он внезапно пропал и семья волнуется. Но это все равно не получится долго скрывать. В любом случае в одном они были согласны: Хили был нелюдим.

Персис рассказала о том, что ей самой удалось узнать с момента их последнего разговора.

Бирла посмотрел на строки, оставленные Хили за зеркалом:

– Не представляю, что это может значить. Но интересно узнать, что он задумал.

– Локхарт тоже считает, что он пытается привести нас к манускрипту.

– Как мило с его стороны. Если бы он его не крал, было бы еще проще.

Бирла отправился на свое место, а Персис снова принялась размышлять над загадкой. Она начала с первых строчек. «В залив красы, оставив Альбы брег». «В залив красы». Каждый, кто хоть немного прожил в Бомбее, знал, что название города происходит от португальского bom bahia – «красивый залив». То, что Хили имел в виду именно это, было довольно правдоподобно. «Оставив Альбы брег». Значит, кто-то приехал в Бомбей с берега какой-то Альбы. «Явился он за лаврами Синана». Синан. Знакомое имя.

Персис закрыла глаза и сосредоточилась. А! Точно.

Вероятно, Синан – это Мимар Синан, османский архитектор шестнадцатого века. Он работал при дворе турецких султанов, включая, например, Сулеймана Великолепного, и спроектировал сотни известных зданий, в том числе мечеть Сулеймание в Стамбуле. Его часто сравнивали с Микеланджело. Кроме того, считалось, что Микеланджело и Леонардо да Винчи встречались с Синаном, когда в начале шестнадцатого века приезжали в Стамбул.

Персис снова задумалась и вспомнила еще одну деталь. Синан был связан и с Индией. Он помогал проектировать Тадж-Махал.

Итак, человек из загадки Хили прибыл в Бомбей за лаврами Синана, то есть за славой архитектора.

Персис перешла к следующим строкам: «И труд его империю навек прославил». Скорее всего, Хили имел в виду, что этот загадочный архитектор снискал признание во времена Британской империи. Если только речь не шла о какой-нибудь другой империи: на субконтиненте сменилось немало цивилизаций. Дравиды на юге, арии на севере, династии Чола и Чаулукья, империя Маурьев, империя Великих Моголов… и это еще далеко не весь список.

«Но у порты инфернальной взгляд короля стал холоден, как снег». Что за инфернальная порта? В церковной школе для девочек, где училась Персис, преподавали латынь. Нельзя сказать, чтобы она ей особенно хорошо давалась, но Персис смутно помнила, что «порта» на латыни – это «ворота». А «инфернальный»? Кажется, это должно быть как-то связано с адом. «Адские ворота»? «Ворота в ад»?

Персис нахмурилась.

Бессмыслица. Какой архитектор мог построить «ворота в ад»?

Потом: «При жизни его спутником был бегг». Значит, архитектор был в бегах, спасался от чего-то или кого-то и поэтому оказался в Индии? Прошлое знало немало таких историй, но большинство людей, отправлявшихся в Индию в поисках богатства или новой жизни, оставались ни с чем.

Следующая фраза не сильно проясняла ситуацию. «Теперь, где крест и купол, скрыт до срока». Похоже, Хили имел в виду могилу – могилу того самого архитектора? Но как могут в одном месте оказаться «крест» и «купол» – христианский и мусульманский символы?

Зато последняя строка давала Персис надежду. «И там мы вместе ждем в объятьях рока». Персис хотелось верить, что «мы» включало самого Хили, и если она сможет найти загадочного архитектора, то найдет и пропавшего англичанина.

Она размышляла еще около получаса, но не смогла придумать ничего нового.

Когда Персис вышла из участка, она уже опаздывала на ужин на пятнадцать минут.

12

Метрдотель, долговязый мужчина в черно-белом смокинге и с прической, делающей его похожим на вампира, посмотрел на Персис так, как католический священник мог бы посмотреть на мусульманина, размахивающего ятаганом посреди церкви.

– Что-то случилось, мэм?

– Случилось?

Персис потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, в чем причина его испуга. Она не успела зайти домой переодеться и стояла посреди модного ресторана в полицейской форме.

– Я пришла, чтобы… – Она оборвала фразу. – У меня встреча с мистером Блэкфинчем. Полагаю, он должен был забронировать столик.

Персис провели в дальнюю часть зала.

«Уэйсайд Инн», ресторан в Колабе, всегда имел безупречную репутацию.

Рядом располагалась транспортная развязка Кала Года, в центре которой красовалась конная статуя Эдуарда VII, тогда еще принца Уэльского. Говорили, что в конце сороковых годов сам доктор Бхимрао Амбедкар[21] каждый день приходил в «Уэйсайд» обедать и размышлять о конституции новой республики.

Персис узнала нескольких посетителей – актеров, актрис, пару крупных бизнесменов.

Люди оборачивались в ее сторону. Персис почувствовала, что против воли краснеет.

Когда она подошла к столу, Блэкфинч встал. Увидев, что она в форме, он на мгновение замер, но вскоре снова заулыбался своей привычной улыбкой:

– Как обычно, опаздываешь.

– Что? – нахмурилась Персис. – Я никогда не опаздываю.

Блэкфинч скептически поднял бровь.

– Редко, – сказала она. – Я редко опаздываю. И только когда этого нельзя избежать.

– Ну, ты пришла, это главное.

Его энтузиазм одновременно привлекал и отталкивал. Персис поняла, что он подошел к делу серьезно: безукоризненный двубортный пиджак в елочку, рубашка в полоску и удачно подобранный галстук, завязанный против обыкновения идеальным узлом. Щеки у Блэкфинча блестели в электрическом свете, копна темных волос была покрыта бриолином и зачесана назад, напоминая гладкую шерстку выдры. В зеленых глазах, глядящих на Персис сквозь очки в черной оправе, светилось веселье. В воздухе чувствовался запах лосьона после бритья.

Персис сняла фуражку, села и вдруг ясно почувствовала, что она здесь не на своем месте.

– Ничего, если я схожу в уборную?

– Я уже столько ждал, – улыбнулся Блэкфинч и взял стакан с виски.

В уборной Персис намочила платок под краном и вытерла пот с лица и шеи. Потом посмотрела на себя в зеркало. Большие темные глаза, прямой нос, высокие скулы. Густые черные волосы, которые она обычно собирала в пучок или заплетала в косу. Ей часто говорили, что она очень похожа на мать, а та в свое время была признанной красавицей. Вокруг Персис всегда вились ухажеры, но саму ее, к немалому огорчению тети Нусси, они никогда не интересовали.

От пришедшего на ум воспоминания Персис вздрогнула, как от удара.

Один все-таки был. Парс, как и она сама. Он сумел втереться к ней в доверие – сладкоречивый обольститель из хорошей семьи, харизматичный и умный. Ее очаровал именно его острый ум. И однажды ночью она ему отдалась. Если бы она знала, что вскоре после этого он исчезнет и напомнит о себе, только когда пришлет ей приглашение на свою свадьбу, она бы не совершила такой ошибки.

Тогда она почувствовала себя глупой, наивной девочкой, одураченной распутным ловеласом.

Потом пришла ярость.

Стоя перед зеркалом, Персис вспомнила «студебеккер», который она видела у Малабар-хауса, и смутный профиль человека на переднем сиденье… не может быть. Этот негодяй переехал в Дели, к своей новой богатой семье. В Бомбее его не видели уже много лет.

Она вернулась за стол. Стакан Блэкфинча снова был полон – «Блэк Дог», шотландский виски, который он уж слишком любил. Англичанин ослабил галстук, его щеки горели. Персис задумалась о том, какие странные у них отношения.

Влечение, которое ощущали они оба, появилось внезапно, и она тратила немало сил на то, чтобы стараться его не замечать.

Перелом произошел во время поездки в Пенджаб по делу Хэрриота. Блэкфинч сопровождал Персис, и она узнала все о его прошлом: о том, что в войну он был инженером-химиком, потом работал криминалистом в полиции Лондона и, наконец, после Раздела получил приглашение приехать в Индию – руководить созданием лаборатории криминалистической экспертизы в Бомбее. Он рассказал ей о своей семье – брате Пифагоре (полное имя самого Блэкфинча было Архимед) и бывшей жене. Персис также узнала о его странной особенности: он всегда обращал внимание на такие детали, которые мало кто вообще замечал, и не мог нормально взаимодействовать с другими людьми; хуже это удавалось разве что самой Персис.