Вазим Хан – Шифр Данте (страница 13)
– Вы слышали о Хили до того, как сюда приехали?
– Разумеется. Он известнейший ученый. Я связался с Обществом и попросил разрешения изучить манускрипт. Когда мне сообщили, что Хили работает здесь над новым переводом «Божественной комедии», я был в восторге.
– И как он вам? В смысле, что это был за человек?
Казалось, итальянца удивил этот вопрос.
– Очень закрытый. Я итальянец. Мы похожи на индийцев. Мы живем ради еды, семьи и разговоров. А Хили…
– Вам удалось узнать его ближе?
– Не уверен, что я его знал.
– Постарайтесь вспомнить, не кажется ли вам теперь, что что-то из того, что он делал или говорил, может помочь понять, почему он забрал манускрипт и что мог с ним сделать?
Бельцони покачал головой:
– Никаких идей.
Персис достала из кармана записную книжку:
– Эти стихи были написаны на обороте зеркала в доме Хили. Они вам о чем-нибудь говорят?
Некоторое время Бельцони внимательно изучал странные строки.
– Почему вы думаете, что это как-то связано с Хили?
– Написано его рукой. – Персис подалась вперед. – Думаю, Хили оставляет подсказки. Думаю, он
– Зачем красть один из самых ценных древних артефактов в мире и оставлять след, по которому его можно найти? Это бессмыслица. – Бельцони взмахнул записной книжкой. – И эти слова – бессмыслица.
Персис разочарованно откинулась на спинку стула:
– Вы собираетесь вернуться в Италию?
– Я не могу. Моя работа с манускриптом еще не закончена. И теперь, когда он пропал, я не могу уехать. – Бельцони встал. – Вы должны найти его, инспектор.
9
Что касается катастроф, недавняя смерть главного судмедэксперта доктора Джона Голта стала для Персис настоящей трагедией, особенно потому, что человек, пришедший ему на смену, был настолько непохож на покойного аристократичного англичанина и внешностью, и манерами, насколько это в принципе было возможно.
Персис приехала в Медицинский колледж Гранта как раз ко времени вскрытия и быстро вошла в угнетающего вида здание: его башенки и строгий фасад всегда наводили ее на мысли о замке великана-людоеда. Персис вспомнила, что где-то читала, что однажды во вступительный экзамен в колледж включили тест по «Потерянному раю» Мильтона. Она никак не могла понять, как хорошее знание романа о грехопадении человека могло свидетельствовать о способности провести нужные медицинские процедуры с теми, кому не повезло оказаться здесь среди первых пациентов. С другой стороны, колледж ясно дал понять, что каста или религия поступающих не играют никакой роли.
Но женщин сюда, разумеется, не принимали.
Табличка у входа в морг сообщала, что первое вскрытие здесь провели в 1882 году. Интересно, кто был этот несчастный и не продолжились ли его несчастья и после смерти, когда его труп стал резать кто-нибудь столь же некомпетентный, как Радж Бхуми.
Возможно, она была к нему несправедлива.
За время их недолгого знакомства Бхуми показал себя вполне достойным судмедэкспертом. Но его манеры выводили Персис из себя.
Радж Бхуми в одежде для проведения вскрытий стоял у пробковой доски на втором этаже и изучал прикрепленные к ней фотографии женщин.
Услышав, что кто-то вошел, он обернулся и пристально посмотрел на Персис сквозь круглые очки. Это был невысокий человек с усами и носом картошкой. Усы, отметила Персис, индиец с их прошлой встречи привел в порядок: тогда они напоминали скоропостижно скончавшегося паука. От Бхуми исходил какой-то странный запах… Лосьон после бритья, с ужасом поняла Персис. По силе аромат мог сравниться с утечкой газа.
– Что скажете?
Бхуми снова повернулся к доске и махнул рукой в сторону фотографий.
Персис взглянула на женщин. Печальные лица, стеклянный взгляд. Эти фотографии были сделаны при жизни, но сейчас, в морге, в жуткой атмосфере смерти, женщины на них напоминали тени, нерешительно колеблющиеся между этим миром и тем.
– Это… ужасно, – сказала она. Что еще можно было сказать?
Бхуми смутился:
– Что ужасно?
Персис указала на фотографии:
– То, как им не повезло.
Индиец напрягся и покраснел:
– Инспектор, должен сказать, вы меня обижаете.
Теперь в замешательство пришла Персис:
– Не поняла.
– Ну, я не стал бы называть возможность встретиться со мной
– А я думаю, что каждого, кто оказался здесь, вполне можно называть невезучим.
Они уставились друг на друга. Потом Бхуми мягко сказал:
– Инспектор, эти женщины живы. Это мои предполагаемые невесты. Мама пытается устроить мне свадьбу.
Слова извинения застряли у Персис в горле. К счастью, выдавливать их не пришлось, потому что в этот момент в морг вошел Джордж Фернандес.
Младший инспектор ввалился в помещение, заполнив его тяжелым запахом пота.
Персис представила мужчин друг другу, и Бхуми повел их в зал, где проводили вскрытия. Там все другие ароматы перебивал резкий запах формальдегида. Персис подумала, что он ей нравится больше всего.
– Вечером у меня назначено чаепитие с одной из моих возможных невест, – сообщил Бхуми, надевая перчатки и темно-зеленый фартук. – Как вы думаете, рассказать ей, чем именно я занимаюсь?
– Нет, – ответила Персис.
Бхуми пожал плечами:
– Доверюсь вашему мнению. У меня мало опыта в подобных делах.
Он подошел к столу для вскрытий. На нем под белой простыней лежало тело женщины.
Бхуми откинул простыню, открыв изуродованный труп женщины с железной дороги. Рядом лежали отрезанные части ног, и зрелище это было малоприятное.
За спиной Персис Фернандес кашлянул, скрывая неловкость. Вряд ли ему часто приходилось присутствовать на вскрытиях белых женщин. Впрочем, как и самой Персис. Глядя на мертвое тело, на бледную кожу, ставшую еще бледнее в свете электрических ламп, Персис вдруг почувствовала опустошенность.
Они подождали, пока ассистент Бхуми сфотографирует тело со всех сторон. Потом Бхуми тщательно изучил одежду жертвы, выпачканную в копоти со шпал, разрезал платье и положил его в специальный пакет. Обнаженное тело снова сфотографировали, измерили все нужные параметры, и Бхуми занес их в блокнот. После этого судмедэксперт прошелся кончиками пальцев по всему телу, внимательно его изучая. Завершив осмотр, он взял инструменты.
В почтительном молчании Персис и Фердандес наблюдали за тем, как Бхуми профессионально вскрыл тело, достал внутренние органы, взвесил их, разложил по пакетам и переключился на голову жертвы. Он сделал надрез за ухом, прошелся скальпелем по макушке и снял слой кожи.
Всего за несколько мгновений он достал обнажившийся мозг, взвесил, изучил и отложил в сторону.
Персис вдруг поняла, что Фернандес уже некоторое время нервно переступает с ноги на ногу. Чуть повернув голову, она краем глаза увидела, что на висках у него выступил пот, хотя в зале для вскрытий было довольно прохладно.
Странно, она никогда бы не подумала, что грубый, молчаливый Фернандес не может спокойно смотреть на такие вещи.
Впрочем, женоненавистника она тоже в нем распознала не сразу.
Персис почувствовала злость и снова сосредоточилась на Бхуми. Время шло, и наконец индиец отошел от тела. Громко ступая по плиточному полу, он подошел к раковине и вымыл руки в перчатках, а вернувшись обратно, выпалил свое заключение на одном дыхании:
– Эта женщина умерла не на железнодорожных путях. Я имею в виду, что травмы и кровопотеря, вызванные отсечением конечностей, не являются причиной ее смерти. Когда ее положили на рельсы, она уже была мертва.
– Положили? – эхом отозвался Фернандес.
– Да. Она умерла от удушения. Технически смерть наступила от сдавливания дыхательных путей, что привело к асфиксии и церебральной гипоксии. Это видно по полученным повреждениям: сломана подъязычная кость, язык и гортань увеличены, можно заметить точечные кровоизлияния на слизистой оболочке глаза и на коже лица. – Он окинул полицейских мрачным взглядом. – Судя по отсутствию следов волокон веревки и ширине отметин на шее, я бы сказал, что использовалось что-то вроде проволоки.
– Это не могла быть попытка самоубийства? – спросила Персис.