Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 15)

Блэкфинч послал официанта за холодным пивом, Персис предпочла воду с лаймом. Она наблюдала, как англичанин аккуратно пристраивает пиджак на спинку стула, потом снимает очки и протирает их скатертью. Вентилятор, висевший прямо над столом, охлаждал пот у него на лбу.

Затем она с легким удивлением увидела, что он с безукоризненной точностью кладет перед собой ложку, вилку и нож, расставляет в строго определенном порядке, как на плацу, приправы, трижды поворачивает солонку по часовой стрелке и затем проделывает то же самое с перечницей.

– Что это вы делаете?

– Да так… Ничего… – промямлил Блэкфинч, очевидно, сообразив, что его действия вызвали у нее любопытство.

– Ну, полагаю, вы из тех людей, которые просто не могут иначе.

– Вроде того, – пробормотал он, стараясь не встречаться с ней взглядом. Персис поняла, что он ужасно смущен, но не могла представить почему. Большинство мужчин, которых она знала, включая ее собственного отца, были далеки от педантичности. Напротив, сама Персис тяготела к четкости и упорядоченности, и ей было приятно оказаться в компании родственной души.

Хотя с солонкой и перечницей он, пожалуй, и вправду переборщил.

Вокруг то затихали, то вспыхивали разговоры, прерываемые звоном бокалов и столовых приборов.

Персис вдруг ощутила странную неловкость.

Конечно, в ее жизни уже бывали обеды и ужины с мужчинами. Одних она выбирала сама, других ей навязывала тетя Нусси, третьи были доброжелателями, которые не задерживались на достаточно долгое время, чтобы выяснить, нужны они ей или нет. С некоторыми все какое-то время цвело и пахло, а потом отношения так же быстро увядали. Что-нибудь обязательно оказывалось не так: тот был слишком тщеславен, этот слишком скучен, этому не хватало чего-то еще, и она не всегда могла определить, чего же именно, к большому раздражению тети.

Был, правда, среди них один особенный. Она встретила его три года назад, незадолго до того, как решила поступить на службу в полицию. Это был такой же парс, сын чиновника, но при этом исповедовавший независимость духа. Он не был высоким или широкоплечим и не обладал классической красотой – и все же у него при этом было то самое качество, которое некоторые зовут харизмой. Он превосходно одевался, носил кавалерийские усы и курил дорогие сигариллы «Вудбайн». Еще он мнил себя литератором, и они с Персис могли до поздней ночи обсуждать произведения великих авторов – Достоевского, Хемингуэя, сестер Бронте, Тагора – или увлеченно сравнивать свои любимые книги. Он был старше ее на десять лет и казался ей невообразимо мудрым.

Однажды ночью она отдалась ему.

Через три недели он исчез. А еще через месяц она получила открытку с приглашением на его свадьбу в Дели.

– У вас занятное имя, – сказала Персис, найдя наконец нейтральное начало для разговора.

– Могу сказать то же самое о вашем.

– Ну это не совсем так. «Персис» – достаточно распространенное имя у парсов.

Она объяснила, что «Персис» означает «из Персии» и отсылает к тому, что парсы много столетий назад, когда набирающий силу ислам захватил Иран и соседние с ним государства, покинули родину своих предков. Это наследие лежало на ее плечах, но отнюдь не тяжелым бременем. Персис – дочь Бомбея, которой в середине века исполнилось двадцать семь, – была такой же неистовой патриоткой, как и любой из ее сограждан, хотя ее верность в последние годы неоднократно подвергалась испытаниям.

Блэкфинч улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки, которые только подчеркивали его красоту.

– Мой отец был ученым. Химиком. Думаю, когда он выбирал мне имя, он желал отдать дань уважения кому-то из великих. У меня еще есть брат по имени Пифагор, и вот ему пришлось гораздо хуже. Я всегда мог выкрутиться, называясь Арчи. С «Пифагором» такой трюк не пройдет, а мальчишки могут быть очень жестоки.

Они немного пообсуждали дела семейные. Персис рассказала ему о своем отце.

– Вы еще живете с ним?

Персис нахмурилась, услышав этот вопрос. А где еще ей жить? Кто присмотрит за ним, если она решит уйти? Она часто спрашивала себя: не эта ли мысль подает голос всякий раз, как встает вопрос о ее замужестве? Она просто не могла представить, что Сэм будет предоставлен самому себе и что ее не будет рядом, чтобы разделить его одиночество. И это вовсе не жертва с ее стороны. Она и так свободная женщина, и ей нет нужды подчеркивать это, живя одной.

Выяснилось, что Блэкфинч побывал на войне.

– Правда, фронта я толком не видел. Большую часть времени провел за письменным столом в Уайтхолле, в научном отделе министерства обороны. Я пошел по стопам отца и получил образование химика, поэтому меня сделали членом команды, разрабатывавшей так называемое современное оружие. Но это секретная информация. Когда война кончилась, мне понадобилось сменить обстановку, так что я выучился на криминалиста, специалиста по осмотру мест преступлений, и поступил в полицию. Я проработал там какое-то время, а потом меня снова обнаружило министерство обороны. У них было для меня особое задание, от которого я не имел права отказаться. Меня послали к предполагаемым братским могилам на бывших полях сражений в Европе, чтобы собрать доказательства военных преступлений. Со мной были судмедэксперты, эксперты-баллисты – ну и все в таком духе.

Он на мгновение остановился. Теперь его зеленые глаза были направлены куда-то в прошлое.

– Это одна из худших вещей, которые мне приходилось делать и которые вообще может делать человек. Знаете, в некоторых могилах мы находили женщин с младенцами на руках.

Персис понятия не имела, что ей на такое ответить.

Блэкфинч стал расспрашивать о ее жизни, о детстве и о том, как ей жилось в Индии. От этих вопросов Персис стало не по себе. Это были трудные годы. Настоящие друзья у нее появились только в подростковом возрасте, и свою дружбу они пронесли во взрослую жизнь. В мрачные годы Августовского движения они стояли плечом к плечу – все, даже Эмили. Однако сейчас Джая была уже замужем, у нее был маленький ребенок и еще один на подходе, Диназ уехала в Калькутту работать в агентстве лесного хозяйства Сундарбана, а Эмили в сорок шестом году вернулась в Англию вместе с семьей. И, хотя Персис поддерживала связь со всеми тремя подругами – время от времени они писали друг другу письма или, как в случае с Джаей, выкраивали время на чашечку кофе, – она все равно остро ощущала их отсутствие.

Однажды Эмили сказала ей:

– Ты как ежик, Персис. Тебе на роду написано быть одиночкой.

Это замечание тогда ее расстроило, хотя Эмили и не имела в виду ничего дурного.

К их столику с топотом приблизился официант, размахивая гигантским меню.

– Почему бы вам не выбрать за меня? – предложил Блэкфинч.

Персис заказала дхансак из баранины и фирменное блюдо – плов с курицей и ягодами.

Блэкфинч спросил ее о расследовании, и Персис быстро ввела его в курс дела.

– Вы добились немалого прогресса, – заметил он.

– Но не такого, как можно было бы надеяться. Я все еще не имею внятного мотива для убийства.

Она заметила, что другие посетители ресторана лукаво посматривают в их сторону и тут же отводят взгляды, стоит ей повернуться к ним. На мгновение она задумалась, не поступила ли слишком опрометчиво. Община парсов невелика, и сплетни в ней передаются из уст в уста со скоростью света. Одному богу известно, что бы на это сказала тетя Нусси. Какой бы космополиткой ни считала себя ее тетушка, в душе она была традиционалисткой. Но для Персис было бы просто немыслимо встречаться за этим с англичанином. Да она ничего такого и не хотела. А что до ее отца…

– Давайте подытожим, – предложил тот самый англичанин и принялся загибать пальцы.

«Какие у него красивые руки, – подумала Персис, – как у пианиста». Впрочем, она тут же рассердилась сама на себя и выкинула эту случайную мысль из головы.

– Итак, что мы уже знаем? Первое: Хэрриота убили где-то между полуночью и часом ночи. Тело было обнаружено в час десять. Второе: его убили ножом с изогнутым лезвием. И его, насколько мы можем определить, в доме уже нет. Третье: его убил один из шестидесяти семи человек, присутствовавших на празднике. Четвертое: я не нашел в его кабинете отпечатков пальцев, которые не принадлежали бы Хэрриоту или его прислуге. Это значит, что убийца либо был невероятно осторожен, либо надел перчатки. Что вполне вероятно, учитывая, что бал был костюмированный, – добавил Блэкфинч и улыбнулся. – Пятое: он вел расследование государственной важности и оно касалось преступлений, совершенных во время Раздела. Шестое: возможно, из его сейфа что-то забрали. Мы можем только догадываться, что это было. Какие-нибудь ценные вещи или документы, касающиеся его расследования, и эти документы, вероятно, впоследствии были уничтожены.

Тут он прервал свою речь и стал следить взглядом за мухой, присевшей на край его стакана.

– Седьмое, – продолжила Персис, – мы знаем, что в тот вечер он встретился с человеком по имени Вишал Мистри и этого имени не было в официальном списке приглашенных.

– Ах да, – казалось, он был раздосадован тем, что что-то упустил. – Кстати, кто он?

– Еще не знаю. Мы пока только пытаемся это выяснить. Восьмое: в тот вечер Лал и Хэрриот поссорились. Девятое: я обнаружила несколько обычных с виду вещей, которые меня беспокоят.