Вацлав Смил – Как устроен мир на самом деле. Наше прошлое, настоящее и будущее глазами ученого (страница 16)
Если вы хотите употреблять в пищу рыбу с наименьшим возможным углеродным следом, выбирайте сардины. Для всех морепродуктов средний показатель необыкновенно высок — 700 мл/кг (почти полная винная бутылка дизельного топлива), — а максимальный для некоторых креветок и омаров достигает невероятной величины, более 10 л/кг (притом что значительную часть веса составляет несъедобный панцирь!)[128]. Это означает, что всего для двух шпажек с дикими креветками среднего размера (общим весом 100 граммов) может потребоваться от 0,5 до 1 литра дизельного топлива — эквивалент 2–4 чашек.
Но вы можете возразить, что большинство креветок в настоящее время выращивается на специальных фермах, и такое товарное производство должно быть не менее эффективным, чем разведение бройлеров. Увы, это не так, и причина в фундаментальном различии метаболизма. Бройлеры — травоядные животные, и в условиях ограничения подвижности их энергетические затраты ограничены. Поэтому при правильно подобранной растительной пище — в настоящее время это в основном комбикорм из зерна и соевых бобов — они быстро растут. К сожалению, морские животные, которых люди предпочитают употреблять в пищу (лосось, морской окунь, тунец), относятся к хищникам и для роста им нужна богатая белками пища в виде рыбы, а также рыбий жир, получаемый из таких видов рыб, как анчоус, сардина, мойва, сельдь и макрель.
Расширение рыбоводства — в настоящее время общий объем продукции отрасли как пресноводной, так и морской приближается к объему рыбы, выловленной в природной среде (в 2018 г. 82 миллиона тонн, по сравнению с 96 миллионами тонн, полученными от рыболовства), — уменьшило давление на некоторые виды хищных рыб, численность которых сокращалась из-за чрезмерного промысла, но интенсифицировало эксплуатацию более мелких травоядных видов, которые использовались как корм на рыбных фермах[129]. В результате энергозатраты на выращивание средиземноморского морского окуня в садках (ведущими производителями являются Греция и Турция) эквивалентны 2–2,5 литра дизельного топлива на килограмм (приблизительно три винные бутылки) — то есть того же порядка, что на вылов рыбы такого же размера в природной среде.
Нетрудно догадаться, что только разведение травоядных рыб, питающихся водорослями, — в частности, разных видов карповых (самые распространенные — пестрый толстолобик и белый толстолобик, черный амур и белый амур) — имеет низкие энергозатраты, обычно менее 300 мл/кг. Но, если не учитывать запеченного рождественского карпа в Австрии, Чехии, Германии и Польше, эта рыба не пользуется особой популярностью в Европе и почти не имеет спроса в Северной Америке. С другой стороны, всемирная популярность суши привела к резкому повышению спроса на тунца, некоторые виды которого теперь занимают верхние строчки списка исчезающих морских животных.
Таким образом, факты очевидны: производство продуктов питания — основных видов зерна, кудахтающей птицы, любимых овощей или морепродуктов, обладающих высокой питательной ценностью, — все сильнее зависит от ископаемого топлива. Эта реальность обычно игнорируется теми, кто не пытается понять, как на самом деле функционирует наш мир, и кто предсказывает быструю декарбонизацию. Эти люди были бы шокированы, узнав, что ситуацию невозможно изменить легко и быстро: как мы видели в предыдущей главе, наша зависимость от ископаемого топлива повсеместна и масштабна.
Топливо и еда
Некоторые исследования проследили зависимость роста производства продуктов питания от современных видов энергии — по большей части ископаемого топлива — от нулевого в начале XIX в. до недавних значений (меньше 0,25 тонны сырой нефти на гектар в зерновом хозяйстве и в 10 раз больше для теплиц с обогревом)[130]. Вероятно, понять усиление этой зависимости и ее масштаб поможет сравнение: как повлияли энергозатраты на рост площади обрабатываемых земель и на рост населения планеты. С 1900 по 2000 г. численность населения увеличилась меньше чем вчетверо (в 3,7 раза, если быть точным), а площадь обрабатываемых земель — примерно на 40 %. Но мои подсчеты показывают, что антропогенный вклад энергии в сельское хозяйство увеличился в 90 раз, в основном за счет энергозатрат на производство химикатов и непосредственно дизельного топлива для сельскохозяйственных машин[131].
Я также подсчитал относительную глобальную нагрузку этой зависимости. Вклад антропогенной энергии в современное земледелие (включая транспортировку), рыболовство и рыбоводство составляет лишь около 4 % мирового потребления энергии. Незначительность этой доли может вызвать удивление, но следует помнить, что большую часть работы по выращиванию еды всегда будет делать Солнце и что целью дополнительного вложения энергии являются те компоненты системы производства продуктов питания, где от них ожидается наибольшая отдача из-за ослабления или устранения естественных ограничений, — удобрения, орошение, защита от насекомых, грибков и сорняков, сокращение потерь при сборе урожая. Эта малая доля может служить еще одним убедительным примером того, как небольшое воздействие может иметь непропорционально серьезные последствия, что часто наблюдается в поведении сложных систем: вспомните о витаминах и минералах, ежедневная норма потребления которых измеряется в миллиграммах (витамин В6, медь) или микрограммах (витамин D, витамин В12), но без которых не может нормально функционировать организм массой в несколько десятков килограммов.
Но энергия, необходимая для производства продуктов питания — зерна, мяса, морепродуктов, — составляет лишь часть потребностей в топливе и электричестве, связанных с едой, и тщательный анализ показывает, что эта доля в общем потреблении гораздо выше. Наиболее полные данные доступны для США, где благодаря преобладанию современных технологий и широкому распространению удешевления за счет массовости прямые затраты энергии на производство продуктов питания составляют порядка 1 % от общего энергопотребления страны[132]. Но если прибавить затраты энергии на обработку продуктов, маркетинг, упаковку, транспортировку, услуги оптовых и розничных продавцов, хранение в домашних условиях и приготовление пищи, услуги и маркетинг предприятий общественного питания, то в 2007 г. в США суммарная доля этих затрат составляла почти 16 %, а в настоящее время приближается к 20 %[133]. Этому росту способствуют такие факторы, как укрупнение производства — а значит, рост потребности в транспортировке — и растущая зависимость от импорта продовольствия, а также питание в ресторанах и кафе и использование полуфабрикатов и готовых продуктов в домашнем хозяйстве[134].
Можно назвать множество причин, почему нам следует отказаться от многих практик в производстве продуктов питания. Сегодня очень часто можно услышать аргумент о том, что сельское хозяйство вносит главный вклад в выработку парниковых газов. Но современное земледелие, животноводство и рыбоводство оказывают и другое неблагоприятное воздействие на природу, от утраты биоразнообразия до образования мертвых зон в прибрежных водах (более подробно об этом в главе 6). Кроме того, нет никакой необходимости производить слишком много продуктов питания, а затем выбрасывать их. Поэтому очевидно, что необходимы большие перемены, но как быстро они могут произойти и насколько радикально мы способны изменить свой образ жизни?
Назад, в прошлое?
Можем ли мы обратить вспять хотя бы часть этих тенденций? Может ли мир с населением почти 8 миллиардов человек прокормить себя — сохраняя разнообразие растительной и животной пищи и качество рациона — без синтетических удобрений и других агрохимикатов? Можем ли мы вернуться к чисто органическому земледелию с использованием переработанных органических отходов и природных средств борьбы с вредителями, можем ли обойтись без насосов для ирригации и без сельскохозяйственных машин, заменив их тягловыми животными? Можем, но чисто органическое сельское хозяйство потребует от большинства людей покинуть города, переселиться в деревни, отказаться от централизованного содержания скота и вернуть всех животных на фермы, чтобы использовать их для полевых работ и как источник навоза.
Каждый день нам пришлось бы кормить и поить животных, регулярно убирать навоз, ферментировать его, а затем разбрасывать на полях, выгонять скот и птицу на пастбища. Поскольку сельскохозяйственные работы носят сезонный характер, мужчинам придется идти за плугом, который тянет упряжка лошадей, женщины и дети будут сажать и пропалывать овощи на грядках, и все вместе будут участвовать в уборке урожая и забое животных — вязать снопы пшеницы, копать картофель, помогать в обработке забитых свиней и гусей, чтобы превратить их в продукты питания. Не думаю, что многочисленные комментаторы, ратующие в интернете за экологически чистую продукцию, обрадуются такой перспективе. Но, даже если они готовы покинуть города, им удастся произвести лишь половину еды, необходимой для населения всего мира.
Цифры, подтверждающие этот вывод, найти легко. Уменьшение доли ручного труда в производстве американской пшеницы, отмеченное выше, служит превосходным примером влияния, оказанного механизацией и агрохимией на численность людей, занятых в сельском хозяйстве страны. В период с 1800 по 2000 г. мы на 98 % уменьшили долю ручного труда, необходимого для производства одного килограмма зерна, и в такой же пропорции уменьшилась доля населения, занятого в сельском хозяйстве[135]. Это иллюстрирует масштабные изменения в экономике, которые потребуются для отказа от механизации и уменьшения использования синтетических агрохимикатов.