Вацлав Смил – Как устроен мир на самом деле. Наше прошлое, настоящее и будущее глазами ученого (страница 18)
Обойтись меньшим — или вообще отказаться
Но все это не означает невозможность серьезных перемен в зависимости производства продуктов питания от ископаемого топлива. Самый очевидный способ снизить потребность в растительной и животной пище — а следовательно, и в энергии — это уменьшение потерь. Во многих странах с низкими доходами неправильное хранение урожая (плохая защита зерновых и корнеплодов от грызунов, насекомых и грибков), а также отсутствие холодильников (в результате быстрее портятся молочные продукты, рыба и мясо) приводят к огромным потерям еще до того, как товары попадают на рынок. В богатых странах цепочки поставок пищевых продуктов длиннее, и на каждом этапе неизбежны потери.
При этом в масштабе всего мира доказанные потери пищевых продуктов необыкновенно велики, и главной причиной является разрыв между производством и реальным потреблением: в богатых странах взрослому человеку, ведущему преимущественно сидячий образ жизни, требуется не более 2000–2100 килокалорий в день, гораздо меньше реального снабжения, доходящего до 3200–4000 килокалорий в день[148]. По данным FAO, во всем мире потери составляют почти половину корнеплодов, овощей и фруктов, примерно треть рыбы, 30 % зерновых и пятую часть масличных культур, мяса и молочных продуктов — в целом не меньше трети продовольствия[149]. В рамках британской программы действий в области отходов и ресурсов было подсчитано, что в домашних пищевых отходах на несъедобные части (кожура, очистки, кости) приходится только 30 % этого объема, то есть 70 % отходов съедобны, а выбрасывают их потому, что еда испортилась или ее купили слишком много[150]. Уменьшить количество пищевых отходов гораздо легче, чем реформировать сложный процесс производства, но такое очевидное решение сложно реализовать.
Устранение отходов, образующихся на всех этапах длинной и сложной цепочки «производство — обработка — дистрибуция — оптовая продажа — розница — потребление» (от поля и амбара до тарелки), оказалось необыкновенно сложным делом. Американские данные свидетельствуют, что, несмотря на постоянные призывы к изменениям, последние 40 лет доля пищевых отходов остается на одном и том же уровне[151]. В Китае увеличение количества пищевых отходов стало следствием улучшения рациона, который до начала 1980-х гг. был скудным, а в настоящее время достиг среднемировых показателей, и теперь обеспечение продуктами питания здесь выше, чем в Японии[152].
Более высокие цены на продовольствие могли бы сократить количество пищевых отходов, но это не самый лучший способ решения проблемы для стран с низкими доходами, где многие бедные семьи все еще живут на грани голода, а траты на еду составляют львиную долю семейного бюджета. В богатых странах, где еда относительно дешева, это потребует резкого повышения цен, и желающие провозгласить такую политику вряд ли найдутся[153].
В благополучных обществах оптимальный способ уменьшить зависимость сельского хозяйства от энергии ископаемого топлива — внедрение здоровых и вкусных альтернатив современному рациону с его излишком калорий и мяса — проще всего уменьшить потребление мяса и отдавать предпочтение тем его видам, производство которых меньше воздействует на окружающую среду. Призыв к массовому вегетарианству обречен на провал. Потребление мяса — такой важный компонент нашего эволюционного наследия, как большой мозг (одна из причин его появления — мясоедение), передвижение на двух ногах и способность общаться с помощью символов[154]. Все наши человекообразные предки были всеядными, как и самые близкие из ныне живущих родственников, два вида шимпанзе (
Полное раскрытие потенциала роста человека на уровне популяции может произойти только в том случае, если в детском и подростковом возрасте рацион содержит достаточное количество животных белков, сначала в молоке, а затем в других молочных продуктах, яйцах и мясе: неопровержимым доказательством этого служит увеличение среднего роста жителей Японии, Южной Кореи и Китая начиная с 1950-х гг., когда в этих странах увеличилось потребление мясных продуктов[156]. Интересно также, что большинство людей, ставших вегетарианцами или веганами, не остаются ими до конца жизни. Идея, что миллиарды людей — во всем мире, а не только в богатых городах Запада — добровольно откажутся от животной пищи или что любое правительство получит достаточную поддержку для навязывания подобной политики, выглядит абсурдом.
Но все это не значит, что мы не можем
Вегетарианство — это нерациональное расходование ценной биомассы (только жвачные животные — коровы, овцы и козы — способны переваривать такие содержащие целлюлозу части растений, как солома и стебли), но и мясной рацион не имеет доказанных преимуществ: он явно не увеличивает продолжительность жизни и наносит вред окружающей среде. Потребление мяса в Японии, стране с самой высокой продолжительностью жизни, еще недавно не превышало 30 килограммов на человека в год. Гораздо меньше известен тот факт, что во Франции, с ее многовековыми мясными традициями, потребление мяса также значительно снизилось. В 2013 г. почти 40 % взрослых французов были
Совершенно очевидно, что, если все богатые страны последуют этому примеру, они смогут уменьшить производство зерна, поскольку большая часть выращиваемого зерна идет на корм скоту[160]. Но это не универсальный метод. Во многих богатых странах потребление мяса уменьшается и может быть сокращено еще больше, но одновременно этот показатель быстро растет в таких развивающихся государствах, как Бразилия и Индонезия (более чем вдвое с 1980 г.), а также Китай (в четыре раза по сравнению с 1980 г.)[161]. Более того, миллионы людей в Азии и Африке страдают от недостатка мясной пищи и только выиграют от увеличения доли мяса в рационе.
Дополнительные возможности снизить нашу зависимость от синтетических азотных удобрений лежат в сфере сельскохозяйственного производства — например повышение эффективности усвоения азота растениями. Однако эти возможности ограниченны. В период с 1961 по 1980 г. наблюдалось существенное снижение доли внесенного азота, которая усваивается растениями (с 68 до 45 %), а затем эта доля застыла на уровне 47 %[162]. А в Китае, крупнейшем в мире потребителе азотных удобрений, только третья часть внесенного азота попадает в рис; остальное испаряется в атмосферу или смывается в почву[163]. По прогнозам ученых, к 2050 г. население планеты увеличится еще на 2 миллиарда человек, в бедных странах Азии и Африки потребление продуктов питания вырастет вдвое, а их качество улучшится, и поэтому в ближайшей перспективе у нас нет никаких надежд существенно снизить зависимость от синтетических азотных удобрений.
Реальная возможность — это сельскохозяйственная техника, не использующая ископаемое топливо. Декарбонизация орошения возможна при использовании насосов без двигателей внутреннего сгорания — получающих энергию от солнечных и ветряных электростанций. Более дешевые аккумуляторы с повышенной плотностью энергии позволят перевести тракторы и грузовики на электрическую тягу[164]. В следующей главе я расскажу об альтернативах доминирующей технологии синтеза аммиака из природного газа. Но ни одна из этих мер не может быть внедрена быстро или без дополнительных (зачастую существенных) затрат.
В настоящее время до всех этих нововведений еще далеко. Их внедрение будет зависеть от наличия дешевых источников возобновляемой энергии в сочетании с масштабными системами хранения, которые только предстоит коммерциализировать (альтернативы большим гидроаккумуляторам еще не изобрели; более подробно см. главу 3). Почти идеальное решение — вывести зерновые или масличные культуры со свойствами бобовых — то есть чтобы их корни дали приют бактериям, способным превращать инертный атмосферный азот в нитраты. Селекционеры мечтают об этом не одно десятилетие, но в ближайшем будущем не стоит ожидать появления сортов риса или пшеницы, умеющих связывать азот[165]. Маловероятно также, что богатые страны и модернизирующиеся экономики добровольно откажутся от размера и разнообразия привычного рациона или что ресурсы (топливо, удобрения и техника), сэкономленные в результате такой политики, направят в Африку для улучшения ситуации с продовольствием.
Полвека назад Говард Одум — пионер в области системной экологии — отметил, что современные общества «не понимают роли энергии, а также разные пути, которыми энергия, поступающая в сложные системы, возвращается в виде косвенного вклада во все части сети… в индустриальном обществе человек больше не ест картофель, состоящий из солнечной энергии; теперь он питается картофелем, в состав которого входит нефть»[166].