Вацлав Невин – Купель Императрицы (страница 11)

– Ты должен уйти, Парень! – не отпуская, Харон тащил меня за собой.

– Что? – этот вопрос стал главным для нас в ту ночь. – Почему?

– Не спорь!

– Да как мы выйдем-то? – закричал я.

– Через воду! – командовал наставник. – Не утонешь!

– Через воду?! – я вырвался из его хватки, когда до воды оставалось лишь пара шагов.

– Да, через воду! Другого пути нет!

– Есть ведь Батька! – вспомнил я. – В прошлый раз сработало!

– Не тот случай, Парень! – настаивал Харон. – Площадь воды слишком большая. Мы лишь разорвем ее, но она сомкнется снова. Я знаю!

– А другое оружие?

– Мамка? – Старик помотал головой. – Сейчас она создаст нам больше препятствий, чем пользы!

– Но ведь должен быть какой-то выход! – не унимался я.

– Вот он! – Харон указал на стену из воды.

– Черта с два я туда войду! – взбрыкнул я.

Мысль о том, чтобы с головой войти в толщу воды, презревшую законы природы, ужасала меня, как и вид самой воды: она стояла передо мной живой, черно-зеркальной стеной, словно это была и не вода вовсе, а нечто живое, жуткое и желеподобное.

– Как скажешь… – Харон схватил меня за лямки баллона и со всей силы швырнул в воду.

Я ударился о ее поверхность баллоном и вода поглотила меня, смыкаясь перед моим лицом. Ее толща сдавила мне уши, прикрытые капюшоном комбинезона, и все звуки стали тягучими и глухими. Свет фонаря рассеялся в воде, окрашивая ее в зеленоватый цвет. Я по привычке заработал всеми конечностями, но, почувствовав ногами дно, поймал равновесие и перестал барахтаться. Вода подтолкнула меня, пытаясь поднять вверх, а затем качнула вперед к поверхности, но моего веса с баллоном хватило, чтобы остаться на месте. Следом в воду ступил Харон, прорывая ее поверхность. От нее до ворот было около двух метров. Замедляемый водой, с видом грозного Нептуна, он прошел мимо меня к разводному механизму и установил в него рычаг. Металлическое бряцанье глухо отдалось в моих ушах. Старик потянул рычаг изо всех сил, но тот не поддался. Предприняв еще одну попытку, Харон движением руки подозвал меня. Я подошел и встал рядом с ним. Мы ухватились за рукоятку и потянули вдвоем: ничего не получалось. Харон помотал головой, приблизил свою маску к моему уху и глухо скомандовал:

– Выходим!

Он подкрепил слова взмахом руки, указав на вертикальную поверхность воды. На этот раз уговаривать меня ему не пришлось. Я выскочил из воды вслед за ним, и прежняя сила гравитации дала о себе знать тяжестью баллона и моего собственного веса.

– Давление воды слишком сильное, – сказал Харон и еще раз емко выругался. – Врата заклинило!

– Так это и есть твоя работа? – крикнул я ему.

– Работа? – переспросил Старик.

– Сбегать поджав хвост! – негодовал я.

– Ах, так ты теперь у нас самый смелый! – рявкнул Харон. – Не нарывайся, Парень! Я знаю, что делаю!

– Знаешь? А может ты просто выдохся, как дряхлый старик? – продолжал кричать я.

– Закрой рот! – хватая меня за лямки баллона, вскипел Харон. – Ты даже не представляешь, с чем мы имеем дело!

– Именно! – срывая его руки с лямок, кричал я в ответ: – Не представляю! Так покажи мне! Я сыт по горло твоими отговорками о том, что я чего-то не пойму. Сыт незнанием того, что здесь происходит. И я не собираюсь дожидаться, когда закончится воздух и умирать, препираясь с тобой! Давай уже сделаем что нужно!

Харон глубоко вздохнул. Ему было трудно признавать что я прав, но он пересилил себя:

– Ты прав, Парень! Идем!

Мы бросились обратно к амфитеатру, но не одолели в пешую и половины пути, когда позади послышался гром, словно взревел водопад; мы лишь успели коротко обернуться и заметить краем глаза, как вода схлынула со стены, устремляясь за нами жутким валом; неистовый поток сбил нас с ног, и вода поглотила и закружила нас. Я беспомощно барахтался, пока звучно не ударился баллоном о мрамор ступеней. Перевернувшись на бок, я высунул руку из буйствующего потока в попытке уцепиться за ступень. Харон выбрался первым, схватил меня за руку и вытащил из воды.

– Не смей отключаться! – крикнул он.

Я поднялся на трясущиеся ноги, но, не подавая виду, спросил громко и спокойно:

– Куда идти?

– Сюда! – Харон указал на медную емкость слева от трона и поспешил вверх по ступеням.

Не оборачиваясь, чтобы не видеть шторма бушующего в купальне, я бросился за ним.

– Смотри и запоминай! – быстро объяснял наставник, когда мы остановились подле емкости. – Три рычага!

Харон потянул за верхний: в емкости что-то гулко загромыхало. Когда все стихло, Харон перевел рычаг в обратное положение. Средний рычаг привел в движение железный телескопический желоб, широкий и глубокий: он быстро выдвинулся из-под емкости, отстукивая каждым своим сегментом, и протянулся вдоль ступеней прямо до купели, подобно горке для катания. Нажатие третьего рычага открыло люк под емкостью, и в желоб посыпались кубы льда, громыхая и скатываясь по нему.

– Лед?! – удивился я.

– Сухой лед! – уточнил Харон.

Кубы скатывались и исчезали в купели. Поверхность воды в ней словно вскипела, бурно пузырясь. Белые и густые испарения застелились по воде. Они, подобно живому организму, обвивали стенки купели, переползали через них и стелились по неспокойным водам купальни. Цепи задрожали. Тяжелый подводный стон разнесся по всему колодцу, и по моей спине и затылку пробежал холодок. Когда последний куб скатился по желобу, Харон вернул в обратное положение нижний рычаг, закрывая люк в емкости, а за ним – средний, убирая желоб.

– Углекислый газ! – продолжал громко объяснять наставник, указывая на испарения. – Что для нас – смерть, то для нее – лишь дрёма! Сейчас она поостынет и мы поднимем ее, чтобы надышалась вдоволь!

Я не моргая наблюдал за этим колдовским действом. А вода в купальне начала успокаиваться и ее приливы к ступеням утихать. Постепенно затихло и бряцанье цепей. За ними поуспокоилось и мое сердце.

– Идем! – Харон повлек меня за собой.

Мы прошли по площадке амфитеатра к левой стене. На ней свет наших фонарей высветил крупный железный щит. За ним оказалась ниша с еще одним рычагом в неком механизме, напоминавшем автомобильную коробку передач, с пазом в виде громадной, заглавной буквы «е»: рычаг располагался в правом-нижнем положении.

– Будем поднимать! – предупредил наставник.

Он ухватился за рычаг обеими руками и с видимым усилием сдвинул его влево, затем наверх и до упора вправо. Колодец огласился звуками потаенного механизма, громко и одновременно дрогнули все три кабестана и начали медленно и гулко наматывать на себя цепи.

– Я думал, здесь нет электричества? – удивился я.

– Его и нет, Парень! – развенчал мое предположение Харон, но удивил нисколько не меньше: – Чистая механика екатерининских времен. С тех пор, конечно, кое-что поменяли и усилили, и подъемный вал заменили на эти три подъемника, но сам механизм – все тот же. С его помощью когда-то опускали и поднимали громоздкую люстру. А как, по-твоему, на ней зажигали и меняли свечи?

Наставник указал на купель: цепи, звено за звеном, выбирались из воды, а сама вода – вместе с тяжелыми, белыми испарениями – как-будто вздувалась, выталкиваемая из купели чем-то крупным и массивным.

– Спустись на несколько ступеней, – предложил Старик, – чтобы лучше видеть. Но в воду пока не заходи!

Пока? Заходить в этот молочный и густой туман из углекислого газа мне не хотелось вовсе. Я остановился на ступени перед водой. А вода в купели издала изливающийся звук; поволока тумана разорвалась, и на поверхности, удерживаемая цепями, показалась верхняя часть громадной и круглой железной клети, занимавшей почти все пространство купели. Следом показались ее боковые стенки. Конструкция напоминала железный каркас барабана, скованный многочисленными поперечными и продольными прутьями. Я бросил взгляд на Харона: он поднял ладонь в мою сторону, как бы говоря, что все в порядке. Затем перевел рычаг подъемника в среднее положение, застопорив механизм, и спустился ко мне.

– Пускай подышит, – сказал Старик. – Потом поднимем ее выше. Смотри, смотри!

Клеть задрожала, зазвенели цепи, а вода и туман в купели словно взбесились. Внутри кто-то был, в этом я не сомневался, но разглядеть кто именно мне не удавалось, но это явно было нечто темное и огромное. Послышалось громкое фырканье и бурление, и мощный удар сотряс клетку. Нечто извивающееся, напоминающее гигантский змеиный хвост, появляясь из воды в клетке, наносило по ее железным стенкам неистовые удары. И в тот миг, когда над водой показалось то, что я с ужасом определил как голову, на мой слух обрушился жуткий, ничем не заглушаемый, животный крик! Я поднял руки, ладонями закрывая уши и невольно жмурясь. Истошный визг то тянулся единым звуком, то становился прерывистым, то понижался до тяжелого и жуткого рыка. Мне казалось, что я чувствую давление этого звука всем телом, словно противостою напору ветра. И я, подавшись вперед, в самом деле едва не упал, когда звук, ослабляя свой напор, вдруг смешался с бурлением и ушел под воду. Хвост существа еще бился о прутья клети, но уже тише и реже. Из воды снова показался темный бугор головы и послышался тяжелый, будто бы уставший вздох. И голова снова погрузилась в воду. За ней исчез и хвост.

– Пора! – вдруг сказал Харон и я вздрогнул, услышав его голос. – Можешь спускаться. Но слишком близко к купели не подходи.