Вацлав Невин – Купель Императрицы (страница 10)
Слова Старика подостудили и даже успокоили меня. Мы продолжили путь молча, и я задумался: неужели всего сто одиннадцать шагов? Но отчего-то дорога от ризницы до чистилища казалась мне долгой. Вероятно, причиной тому были толща воды и скользкое дно, замедлявшие нас. Теперь же, озираясь и вслушиваясь, я напряженно ждал: услышим ли мы голос и звуки, преследовавшие меня в моем одиночном походе, – но тоннель хранил молчание.
– Сюда бы лодку, – прервал я затянувшуюся, гнетущую паузу. – Было бы удобнее…
Наставник прокашлялся и не оборачиваясь буркнул:
– Тут тебе не парижская опера!
– Что? – не понял я смысла его слов.
Но Старик отмахнулся и не ответил. Не уловив его аналогии, я увидел иную и добавил:
– А для Стикса – в самый раз.
Харон на миг остановился, глубоко вздохнул и опять смолчал. У двери мы надели маски, и наставник не колеблясь провернул маховик. Мы вошли в чистилище и задраились изнутри.
IX. Существо
Я взялся за рукоятку рычага и посмотрел на Харона.
– А если… а если там кто-нибудь есть? – спросил я его.
– За вратами? – тот махнул рукой. – За вратами точно никого нет.
– Но я же слышал.
– А потом и из-за двери тоже слышал, – напомнил мне Старик. – А в чистилище, как видишь, никого кроме нас. И врата закрыты. Но если тебя это успокоит…
Он взялся за рукоять ножа. После событий прошлой ночи нож меня нисколько не успокаивал.
– Открывай! – скомандовал Харон.
Я повиновался: поднял рычаг кверху и с усилием потянул его вниз. Створы дрогнули и ощерились с металлическим скрежетом. За этим звуком последовал другой, какой-то булькающий и прихлебывающий. Еще одно движение рычагом и вода из чистилища, просачиваясь между створами, устремилась в купальню, заметно теряя в уровне вокруг нас.
– Что за…? – услышал я голос Харона и бросил рычаг.
Наставник подошел к створам ворот и заглянул в щель между ними.
– А ну-ка, еще несколько раз! – скомандовал он мне.
Я снова налег на рычаг и работал им до тех пор, пока между створами не образовалось то же расстояние что и вчера. Вся вода с шумом вылилась из чистилища, обнажая пол под нашими ногами. Мы с Хароном переглянулись, и он развел руками. Пар, вырываясь из клапанов наших масок, вновь оповестил о резкой смене температуры. Харон, осматриваясь вокруг, первым вошел в купальню, разрезая темноту светом своего налобного фонаря. Я вошел следом. Мне захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это не сон, но мешала маска: зазеленевшее дно колодца было пустым, словно гигантская склизкая кальдера. В купальне полностью отсутствовала вода, не считая той лужицы, что вытекла из чистилища. Старик сделал еще шаг вперед и я последовал за ним. Мы остановились, оглядываясь и прислушиваясь. Откуда-то сверху мне на плечо упали несколько капель воды, и еще одна – угодила в стекло маски и пробежала по нему тонкой струйкой. Я смахнул ее рукой, запрокинул голову и… онемел. Нащупав рукой плечо наставника, я с трудом выговорил:
– Хар… рон!
Увидев куда я смотрю, наставник тоже устремил взгляд вверх: с его губ слетело звучное матерное слово, лаконично объяснившее крайнюю степень его изумления. Там, под сводом купальни, высоко над нашими головами, стояла… нет – висела вся толща воды, как будто потолок и дно поменялись местами. Вода заметно колыхалась, подобно кривому зеркалу отражая и искажая свет наших фонарей. Я покачнулся от головокружения: мне почудилось, что меня подвесили под сводом купальни головой вниз, и я смотрю на ее дно, полное водой.
– Как это возможно? – пробормотал я.
– Назад! – закричал Харон, выталкивая меня обратно в чистилище и бросаясь следом.
Чутье не подвело Старика: многотонная масса воды с безумным грохотом обрушилась на дно колодца, сотрясая цепи и содрогая ворота. Она нахлынула на стены и на ступени амфитеатра, как штормовые волны на волнорез, и мгновенно затопила чистилище, накрывая нас с головой. Сквозь ее мутную толщу я едва различал свет от фонаря Харона, не в силах разглядеть его самого. Пар из клапана маски сменился пузырями. Я поздно спохватился, пытаясь развернуться и вцепиться в маховик двери: уровень воды снова начал резко падать, и она, отступая, повлекла меня за собой к воротам. Я раскинул руки и уперся в створы, едва удерживаясь чтобы не выскользнуть в купальню. Вода, прихлебывая, ушла под мои руки и тотчас же вернулась новой волной, отталкивая меня обратно к двери. Не повторяя той же ошибки, я ухватился за маховик мертвой хваткой и отыскал взглядом Харона: он держался обеими руками за рычаг, не пытаясь закрывать ворота, а лишь противостоя буйству воды. А та, достигнув на этот раз только наших подбородков, ушла обратно и возвратилась с меньшим напором, доставая до груди, затем – ниже и ниже. Постепенно ее тяжелое, шумное волнение успокоилось и все звуки стихли. Только сердце в моей груди билось тяжелым и громким камнем. А мы, как и полагалось, снова стояли по пояс в воде. Я перевел дыхание и отпустил маховик. Мои руки дрожали. Напряжение читалось и в моем наставнике: тяжело дыша, он наклонился, погружая руки в воду, и уперся ими в колени.
– Вот же зараза! – выдохнул он.
Старик выпрямился, еще раз тяжело выдохнул и расправил плечи. Сняв с лямки счетчик кислорода, он взглянул на него и скомандовал:
– Идем!
– А… – я помедлил в нерешительности, – ты уверен, что больше ничего не будет?
– Тут ни в чем нельзя быть уверенным, Парень, – ответил Харон, подходя к расщелине ворот. – Но я знаю, что ей потребуется время на восстановление сил. Будем надеяться, что его нам хватит, чтобы успеть подморозить ее.
– Подморозить?! – не переставал удивляться я.
– Идем уже, – сказал наставник и добавил, исчезая за воротами: – Рычаг забери!
Закрыв ворота изнутри, мы не задерживаясь направились к амфитеатру. Дно колодца, напитавшееся воздухом – или той ядовитой смесью, которая наполняла пространство купальни, – теперь извергало из себя пузыри, будоража поверхность воды и мое воспаленное воображение, рисовавшее мне жутких существ, обитающих в этих темных водах. Старик был прав: сохранять молчание было трудно и я хотел заболтать свои страхи. Впрочем, мой вопрос не был праздным и давно вертелся у меня на языке:
– А почему мы работаем по ночам? – спросил я, когда мы подошли к ступеням.
– А ты как думаешь, Парень? – вопросом ответил Харон, но продолжил: – Для нас с тобой что день, что ночь – значения не имеет. О времени суток мы судим только по часам, да по выстрелу пушки. Но над нами все ж таки музей. И ты уже успел почувствовать и услышать, что здесь происходит. Не все звуки и вибрации можно скрыть. Незачем пугать посетителей. Конечно, и по ночам во дворце есть люди – сторожа. Но им давно, так сказать, промыли мозги байкой о том, что все что они слышат и ощущают, это отголоски метрополитена – перегоны на Горьковскую и Василеостровскую. А днем наша работа, так сказать, дремлет. Идем.
Наставник начал восхождение по ступеням.
– А зачем вообще все это нужно? – окликнул я его.
– Хороший вопрос, – Харон остановился и обернулся. – Но уж очень он всеобъемлющий. Запасись терпением, и скоро ты получишь все ответы.
Звенья цепей внезапно дрогнули. Я вздрогнул вслед за ними.
– Пустяки, – постарался успокоить меня Харон.
Но получилось у него это плохо. Он вдруг замер, устремляя взгляд на меня, поднял руку и указал на воду.
– Что? – напрягся я и посмотрел вниз, туда, куда указывал мой наставник.
Уровень воды снова понижался. Я выскочил на ступени и повернулся к купальне: вода быстро уходила. Но теряя уровень с нашей стороны, она заметно наращивала его на противоположной, как будто весь колодец наклонили вперед и вода, вместе с ним, изменила угол наклона. С ростом воды у противоположной стены, зрительно менялась вся геометрия колодца, и от этого зрелища мне становилось не по себе. Харон обошел меня и спустился на ступень ниже. Вода полностью отошла от амфитеатра и продолжала убывать, все больше возрастая у стены напротив. Старик обернулся.
– Кто ты такой, Парень? – вдруг спросил он, буравя меня негодующим взглядом.
– Что? – не понял я его вопроса и даже отступил на ступень выше. – В каком смысле?
Не отводя от меня глаз, Харон указал на воду за своей спиной.
– Что-то не так, – сказал он. – И началось это после твоего появления! Такой чертовщины из ночи в ночь я еще не видел. А сегодня уже второй раз за смену!
– Я не понимаю, – откровенно недоумевая, ответил я.
А вода продолжала менять угол наклона, все больше поднимаясь на стену. Крупная рябь пробегала по ее поверхности снизу вверх. И на этот раз пришел мой черед поднять трясущуюся руку, указывая в сторону ворот.
– Что? – крикнул Харон и развернулся в указанном направлении. – Дьявол!
Ворота стремительно исчезали под толщей наползавшей воды. Старик спустился на ступень ниже, а затем развернулся и быстро поднялся ко мне.
– Дай рычаг! – скомандовал он, вырывая его из моей руки. – Она отрезает нас от выхода!
Ловко не по годам, Харон сбежал по ступеням и спрыгнул на обнажившееся дно колодца.
– За мной! – крикнул он мне, бросаясь к воротам, уже полностью скрывшимися за водой.
Кинувшись следом и сбежав по ступеням, я поскользнулся на склизком дне и упал на четвереньки. Харон возвратился, подхватил меня под руку и рывком помог мне подняться. Вода стояла у стены уже практически вертикально.