Васундра Тейлор – Земля слонов (страница 2)

– Отчего же теперь все поломано? – удивлялась Нирмала. Отец тогда так ничего и не объяснил, а теперь здание выглядело еще хуже.

Почему тетя допустила такое? Дом был в ужасном состоянии: краска на стенах облупилась и осыпалась, а каменная кладка потемнела от грязи и начала разрушаться. Ведь денег на содержание здания тете должно хватать. Подтверждением тому могли служить квартиры на двух верхних этажах, где Джасу-фои жила с семьей. Эти помещения были щедро обставлены дорогой мебелью и изобиловали изысканными аксессуарами. Нижние же этажи сдавались в аренду, и жильцы платили аккуратно.

Отец рассказывал, как счастлив был там при жизни своего отца, Харилала, который и выстроил особняк, принадлежащий теперь тете Нирмалы. Отец часто говорил, что дед отличался добротой и щедростью и был бы любящим дедушкой для Нирмалы.

– А у тебя было много денег, папа? – спросила она тогда.

– Да, бети, но деньги – еще не все. Они не всегда делают человека счастливым. Запомни это.

Однако, глядя на особняк, Нирмала не могла не жалеть, что настолько бедна. В душу заполз червячок обиды, и женщина сглотнула кислую слюну. Почему ей не досталось ни рупии из семейного состояния? У Джасу-фои денег много, и она вполне могла бы проявить хоть капельку щедрости. Но она злая и бесчувственная, нисколько не похожая на своего единственного брата, Суреша, отца Нирмалы.

Мысль об отце заставила Нирмалу улыбнуться. Он обожал дочку и, когда она была маленькой, всегда приносил домой особые лакомства. Сразу вспомнился мягкий упрек матери:

– Суреш! Ты ее слишком балуешь.

А теперь уже Нирмале хотелось хоть изредка баловать собственного ребенка. Глядя на особняк, она представила, как отец весело играет с другими детьми в роскошной обстановке. Почему он отринул такую богатую жизнь? Нирмале было известно лишь одно: Суреш прямо перед свадьбой поссорился со своей матерью и навсегда ушел из дома.

Варун пошевелился и коснулся ее щеки.

– Мам, пить хочу.

Она чмокнула его в ладошку, потом торопливо принесла из кухни воды. Мальчик сел и с жадностью выпил всю чашку. Нирмала с облегчением увидела, что краснота с лица сошла, и сын выглядит гораздо лучше.

– А я припасла для тебя немного джалеби[8]. – Она рассмеялась, увидев, как просияло лицо мальчика. Накануне к ним заглянула ее подруга Хема с полным пакетом сластей. Сейчас Нирмала отдала пакет Варуну и смотрела, как он выбирает свои любимые желтые джалеби, розовые кокосовые бурфи[9], зеленую халву и оранжевые ладду[10]. Ребенок с удовольствием начал пробовать угощение.

Мысли вернулись к насущной проблеме, и Нирмала подумала, не одолжить ли денег у Хемы, как и в прошлый раз. Подруга-то никогда ей не откажет, поскольку они выросли вместе, чувствовали себя скорее сестрами и бесчисленное количество раз помогали друг другу. Женщина вспомнила, как в их детстве у семьи Хемы всегда было трудно с деньгами. Но теперь все изменилось, и Хема хорошо зарабатывала школьной учительницей.

Тем не менее Нирмала не любила у нее просить. Неохотно она посмотрела на мамино золотое кольцо с бриллиантами, украшающее ее палец. Может, придется снова его заложить. Денег за него всегда давали прилично. Но сейчас есть риск навсегда потерять драгоценную память о родителях. Стоит ли? Нирмале стало страшно от самой мысли.

В голове мелькнула еще одна мысль, непрошеная, от которой перехватило дыхание. «Я всегда буду рядом с тобой», – именно так он и сказал, ее бесценная любовь. Не проходит и дня, чтобы она не вспоминала о минувшем. Но нет, хватит. Нирмала отбросила сожаления о былом. Она не позволит себе снова пойти по этому болезненному пути.

– Мама, а папе оставить?

– Нет, дикра. Это всё тебе. – Она заметила, как сын замялся, прежде чем залезть в пакет за добавкой. Ее красивый и щедрый сын. Он заслуживает гораздо большего. Душа просто в клочья рвалась при виде того, как он вдруг «пропадал», к глазам подступали слезы. Но Нирмала боролась с ними и старалась быть сильной. Я переживу это, твердо сказала она себе.

Из отчаяния ее вывел внезапный стук на крыльце. Там, мрачно глядя на них, к двери прислонился Аджай.

– Ты вернулся. – Нирмала заставила себя улыбнуться.

Мгновение он стоял молча и недвижно, похожий на статую. Затем подошел и сунул ей в руку пачку банкнот.

– Мне отдали долг. И больше не проси у меня денег. – Нагнувшись и глядя сыну в глаза, он нахмурился и строго произнес: – Ты обязан поскорее поправиться. Сам знаешь, рупии не растут на деревьях. – И, не пытаясь смягчить свои слова, направился к швейной машинке.

Нирмала ободряюще улыбнулась Варуну. Потом пересчитала рупии в руке и почувствовала огромное облегчение. Лечить мальчика можно начать прямо сегодня. Но даже сейчас, радуясь этой счастливой мысли, она ощущала в животе ноющую тяжесть. Со всеми предстоящими расходами надолго ли хватит этих денег? Она снова взглянула на особняк и прошептала про себя: «Почему ты все бросил, папа? Почему Джасу-фои такая эгоистка? Что произошло между тобой и бабушкой?»

Часть I

Апрель 1957 года, Навсари, Индия

Глава 1

Харилал смотрел, как дети возбужденно подскакивают, упрашивая мать отпустить их на местное озеро Дудхья-Талав. Он знал, как ребятишки любят плавать и плескаться в прохладной воде. Суреш, их пятилетний сын, даже встал на колени, молитвенно сложив ладони. Джасумати была самой старшей и в свои двенадцать лет вполне могла присмотреть за младшими братом и сестрой, поэтому сам Харилал их с радостью отпустил бы. Но Канта думала по-другому.

– Нет, без взрослых нельзя. А мы собираемся в Сурат навестить маси в больнице, и вы должны нас дождаться.

– Ну пожалуйста, ба, – умолял Суреш. – Я хочу поплавать.

– Нет. Нельзя, я сказала. И хватит приставать ко мне. – Канта повернулась, чтобы уйти, но увидела, что Суреш ухватился за нижний край ее сари. – Прекрати, Суреш! – Она вырвала подол из рук сына. – Не капризничай.

Мальчик отпрянул от резкого тона матери, а его сестры, не сказав ни слова, удалились.

Харилал сжалился над детьми и решил вмешаться.

– Джасумати и Пушпа вдвоем позаботятся о малыше, а сегодня очень жарко. Почему бы не отпустить их?

Канта обожгла мужа испепеляющим взглядом. Она никогда не спорила, но Харилал всегда знал, когда жена недовольна. Она стояла перед ним, выпрямившись и подняв подбородок. Вот бы жена общалась с ним свободнее! Но она даже после тринадцати лет брака оставалась в его присутствии немногословной и сдержанной. Не холодной или резкой, а отстраненной. Примерная жена и мать – в ее преданности он не сомневался. Но как же ему хотелось видеть ее улыбающейся и нежной. Но, к своему горькому сожалению, Харилал знал, что Канте все еще не дают покоя события минувших дней.

– Ба, не волнуйся, у нас все будет хорошо, – пообещала девятилетняя Пушпа, средняя, которая редко о чем-то просила. Спокойная и рассудительная, Пушпа думала прежде всего о других. Харилал понимал, что именно она служит связующим звеном для их семьи. К ней тянулись все, но он не сомневался, что и в сердце жены есть для Пушпы особое местечко.

– Ты действительно хочешь пойти, дикра? – Тон Канты был мягким и нежным.

Пушпа кивнула, и мать улыбнулась, после чего противостояние мигом закончилось. Суреш вскочил и принялся плясать и петь во весь голос.

– Перестань, Суреш. И собирай все необходимое для прогулки. Вы уже пообедали, так что нужно взять только воду. – И Канта пошла запирать двери и окна.

Харилал потер руки.

– Увидимся у машины, чокрао[11]. На обратном пути из Сурата мы вас заберем.

Он спустился по четырем лестничным пролетам их красивого, недавно отстроенного дома, на мгновение останавливаясь на каждой площадке винтовой лестницы, чтобы выглянуть на открытые балконы.

Особняк Супарны был в Навсари самым высоким и красивым зданием, чем Харилал безмерно гордился.

Люди приезжали со всей округи, чтобы полюбоваться домом с широкими балконами и красочной лепниной на голубом фасаде. На каждом этаже располагалось по две квартиры, уже занятых первыми счастливцами. У Харилала не было к ним никаких претензий, но он радовался, что весь четвертый этаж и большая открытая терраса на самом верху принадлежат его семье.

– Бапуджи! Я спускаюсь, – крикнул Суреш с их балкона.

Харилал поднял голову и помахал рукой, но успел заметить лишь сияющее лицо сына и копну вьющихся каштановых волос. В мгновение ока мальчик сбежал по мраморной лестнице, шлепая красными сандалиями по жемчужно-белым ступеням, и вскоре уже стоял рядом с отцом, улыбаясь во весь рот.

– Бапуджи, ты сегодня прямо как Дилип Кумар!

Харилал рассмеялся. Он знал, что совсем не похож на знаменитого киноактера, хотя, как и тот, одевался по западной моде в лучшее из доступного. Да и причесывался похоже: аккуратная короткая стрижка с косым пробором и челкой. Правда, черты лица у Харилала были не такие четкие, как у популярного актера, да и фигурой он вышел помассивнее, но слышать похвалу сына было приятно.

Он взъерошил мальчику волосы и посмотрел в его красивые серо-зеленые глаза. «Не доверяй светлоглазым». Харилал смеялся, слыша эту старую поговорку, а вот Канта всегда злилась. Вспомнилось, как в последний раз она набросилась на брата:

– Что глупости-то болтать! Держи свои замечания при себе.

Суреш с восторгом смотрел на блестящую пурпурную машину «амбассадор», предмет гордости отца. А Харилалу было радостно видеть отражение своей страсти в глазах сына. Ему и самому нравился внешний вид этого четырехдверного седана с выпуклыми величественными формами. Машина источала запах шика и богатства. Он заказал «амбассадор» заранее, задолго до того, как завод «Хиндустан моторс» заработал в полную силу. Это был первый автомобиль, выпущенный в Индии после обретения независимости десять лет назад, и Харилал гордился, что поддерживает отечественного производителя. К тому же ему очень льстили оценивающие взгляды, которые он подмечал, сидя за рулем.