Василий Зеленков – Остров сломанных человечков (страница 1)
Василий Зеленков, Ксения Котова
Остров сломанных человечков
Странная кукла, полосатый маяк и злое лицо
Кто-то лизнул Петру пальцы. Язык был холодным и колючим – по коже пробежали мурашки. Пётр, зажмурившись, прижал руку к груди и свернулся клубком. Просыпаться не хотелось. Тогда холодный, колючий язык лизнул снова, обслюнявив колени. Намокшие штанины облепили ноги. Мальчик фыркнул, распахнул голубые глаза и увидел море. Серая волна откатывалась назад, а её сёстры, наоборот, стремились к берегу. Пётр лежал на линии прибоя. Песок в волосах, песок на одежде, щеку кололи ракушки.
Он резко сел, крабиком отполз от воды и встал. Очередная волна мазнула носки сандалий. Следом торопились новые волны, ещё и ещё – море штурмовало берег.
«Берег?..» – Пётр осмотрелся и увидел усыпанные валунами склоны бухты. Среди илистых булыжников белели мидии, зеленели водоросли, рыжели обломки лодок и корабельных механизмов.
«Прилив целиком затопит бухту!» – испугался мальчик. Он представил, как барахтается здесь, точно в огромной миске.
Пётр развернулся и побежал, выискивая глазами, где бы пролезть между камней, как бы выбраться из ловушки. Он заметил серебрящийся песком лаз, повернул к нему, однако взгляд внезапно зацепился за яркое пятно. Мальчик отвлёкся и едва не упал, но в последний момент схватился за рассохшийся спасательный круг. Выровнявшись, Пётр присмотрелся к пятну. Оно билось, трепыхалось. Над красным треугольником тела моталась из стороны в сторону круглая голова с пуговичными глазами и рыжими косичками. Ноги пятна придавило обломком мачты, и оно отчаянно колотило руками по камням.
Кукла! Странная, несуразная кукла!
Пётр поспешил к ней, чувствуя, что нельзя оставлять бедняжку в пасти прилива.
Море, рокоча, вновь накинулось на бухту и обдало склоны и мальчика брызгами. Его нос, брови, ресницы и губы стали солёными; волосы облепили голову чёрной шапочкой. Пётр взобрался на отделявший от куклы валун и съехал по илистому боку. Джутовая малышка была ростом мальчику по колено. Увидев спасителя, она протянула руки из нанизанных одна к другой пуговиц.
Пётр торопливо забормотал:
– Сейчас, сейчас, – и попытался приподнять мачту. – Я вытащу тебя!
Мачта оказалась слишком тяжёлой.
– Вот ведь!.. Нужно тонкое!.. Длинное!.. Рычаг!..
Пётр покрутил головой в поисках чего-нибудь подходящего. Ветка треснет. Бревно не поднять. Кукла вскинула руку, указывая скрученными из бечёвки пальцами мальчику за спину. Повернувшись, он увидел в кучке песка стальной штырь. Подскочил к нему, поднатужился, выдернул и кинулся обратно. Вогнав «рычаг» под мачту, Пётр, кряхтя, приподнял её, и кукла резво выдернула ножки из-под обломка.
Отбросив штырь, мальчик протянул ладонь:
– Бежим!
Пять жгутиков доверчиво оплели его указательный палец. Одновременно сверху обрушилась волна, и мир заволокло пузырящейся пеной. Морская вода обожгла Петру глаза, ударила в нос, заставив закашляться. Мальчика и куклу едва не разметало в стороны – они вцепились друг в друга. Волна потянула жертв за собой и унесла бы в море, но на пути оказался огромный камень. Их распластало по плоскому, словно стена, серо-синему боку в мелких трещинах.
Едва вода отошла, кукла перебралась Петру на плечо. Мальчик протёр глаза и вновь побежал от моря. Он перелезал через валуны, хватался за рваные снасти и мусор. Сандалии скользили, ветер гулко хлопал мокрой курткой, как лопнувшим барабаном. Под ногу попался ненадёжный, качавшийся камень. С громким треском он вывернулся из-под подошвы и покатился вниз. Потеряв опору, Пётр чуть не впечатался лбом в жестяную бочку. Выручила кукла. Выбросив вперёд руки, она упёрлась в бочку жгутиками, точно пружинками, и защитила мальчика от удара.
Последний рывок – и Пётр выбрался из бухты. Мальчик рухнул на спину, кукла отпрыгнула в сторону. Он секунду смотрел на серое в фиолетовых тучах небо, затем приподнялся на локте и глянул вниз. Прилив поднимался, принося из глубин новые раковины, водоросли и обломки.
Живот Петра свернулся колючим узлом.
– Ед-д-два не ут-т-тонул, – зубы стучали.
– Не утонул. Теперь не простынь, – раздался требовательный голос. Послышалось громкое бряцание. – Идём туда.
Пётр вначале не понял, кто говорил, но бряцание побудило обернуться к кукле. Мокрое платье туго облепило тельце-цилиндр, а гремели её пуговицы: деревянные, костяные, металлические – разных форм и размеров. Кукла широко расставила джутовые ноги, упёрла руку в бок и другой указывала на что-то вдалеке. Мальчик увидел утопавший в тумане красно-белый полосатый маяк.
«Там наверняка есть смотритель, – обрадовался Пётр, и его живот заурчал. – Отдохнём, поедим…»
– Постой, – вздрогнув, мальчик подался к кукле, – ты говоришь?
– Глупый! – Она сердито топнула. – А что я хожу, тебя не удивляет?
Пётр смутился: «И правда, чего это я?»
– Идём, – повторила кукла и первой пошла вперёд.
Мальчик вскочил, отряхнул с ладоней песок и догнал её.
– Как тебя зовут?
– Пома.
– Я Пётр. Ты отсюда, Пома?
– Я похожа на краба, водоросль или канат? – Пома раздражённо задрала к Петру голову. Шов, изображавший рот, изгибался, когда кукла говорила. – Или ты видел здесь других вроде меня?..
– Я… – Пётр осёкся.
Мальчик хотел сказать «не местный», но осознал, что не помнит, откуда он.
– Пома, я знаю только своё имя, – растерянно ответил Пётр.
– Хм! – Кукла задумчиво наклонила голову набок, и шов рта сжался в тугие стежки. С минуту она шла молча, пиная камешки. – Я тоже не помню, как на берегу очутилась. Пришла и заснула? Попала в кораблекрушение и приплыла?
– Я не видел… – вздохнул мальчик.
– Ха! Значит, вдвойне хорошо, что мы, беспамятные, встретились. Вместе веселее. Кстати, не понесёшь меня? – без стеснения спросила Пома. – Ты выше, и у тебя шаги шире.
– А?.. Да… Наверное, и правда, хорошо, что встретились… – Пётр опустился на колено, по-прежнему растерянный. Кукла ловко забралась ему на плечо.
Встряхнувшись и стараясь не думать о дыре вместо памяти, Пётр продолжил путь к маяку. Мальчик шёл быстро и энергично махал руками, согреваясь. Он мечтал снять прилипшую к телу одежду, закутаться в мягонький плед и выпить большую… нет, гигантскую чашку чая! Пётр так замёрз, что побежал бы, не опасайся поскользнуться и полететь на скалы. Зеленовато-серые, с колючими ежевичными кустами, они вырастали всё выше, выше, выше, словно подкидывая маяк к хмурым небесам. Только было вокруг что-то неправильное. Пётр не сразу понял, в чём дело, – не кричали чайки. Мальчика и куклу окружали лишь свист ветра и грохот прибоя.
Ближе к маяку в траве возникла тропинка. Пётр ускорил шаг. Вскоре мальчик рассмотрел гранёный фонарь на вершине, перила обзорной площадки и окна с облезлыми ставнями.
– Маяк заброшен?.. – Пётр расстроенно остановился.
Накатило чувство, будто он один во всём мире, мокрый и потерянный: некому рассказать о побеге из бухты; не у кого спросить, как вернуть память. Надежда на чашку горячего чая испарилась.
– Мне всё равно, – ответила Пома. – Лишь бы согреться.
«А ведь я не один! – Пётр покосился на куклу. – Нас как минимум двое!»
Разулыбавшись, Пётр быстро дошёл до маяка. Взявшись за стальную в проплешинах ржи ручку, мальчик толкнул дверь и с облегчением шагнул в прихожую. Он ожидал сырости и затхлости заброшенного места, но в лицо дыхнуло сухим теплом. Вечерний свет из узких окон скупо освещал помещение.
– Уф! – Пома скатилась по руке мальчика на пол. – Наконец-то!
Они стояли перед лестницей наверх, а справа виднелась ещё одна дверь. Пома подскочила к ней и протиснулась в щель.
– Никого нет! – объявила кукла. – Похоже, давно!
Пётр вошёл следом и прищурился. Солнца из окна не хватало – полумрак искажал мебель. Она казалась больше, чем обычно: жёлто-зелёный клетчатый диван, массивный буфет с банками, тяжеленные стулья и стол. Пётр словно вновь стал четырехлеткой, исследовавшим огромный родительский дом.
«А смотритель маяка настоящий великан!.. – подумал мальчик. Он обошёл предметы, ощупал их. – У нас всё было меньше!»
Хотя у кого «у нас» и где находилось «всё было» память не признавалась.
– Есть одеяла, простыни, наволочки, рубашки, штаны, носки… – Пома нашла шкаф и мартышкой перелезала с полки на полку. – Зажги на столе лампу, пожалуйста? И переоденься.
В Петра полетела фланелевая рубашка – жёлто-зелёная в клетку, под стать дивану. Пётр неловко смял её в руках, застеснявшись Помы. Кукла покосилась на него глазами-пуговицами, фыркнула и ушла в соседнюю комнату. Мальчик резво скинул мокрую одежду, закутался в сухое и разложил её на буфете сушиться. Рубашка, выбранная куклой, доставала до пят, как ночнушка.
Подойдя к столу, Пётр залез коленями на стул и покрутил в руках медную лампу, на которую указала Пома. Он попытался вспомнить, как зажечь пламя. Что за лампы были дома? Такие или другие? Память вредно показала язык и отвернулась. Однако руки помнили лучше головы. Пётр поднял стеклянный колпачок, взял коробок спичек, повернул вентиль подачи газа и чиркнул одной. Огонёк вспыхнул, отправив оранжевые пятна света танцевать по комнате. Сразу стало уютнее.
– О! Прям лучше! – бряцая руками, вернулась Пома. Она сняла платье и куталась в наволочку с розовыми ромашками, точно королева в мантию. – Ты в темноте не видишь, ещё треснешься ненароком.