Василий Ян – Всемирный следопыт, 1928 № 09 (страница 20)

У самых ног Лобанова стремительно открылся люк, в который с грохотом полетели выщербленные из стены нижние кирпичи. Опустившись на колени, Лобанов старался рассмотреть дно колодца. Фонарь был слаб, и, кроме пыли, ничего нельзя было разглядеть. Где-то вдали, не то внизу, не то сбоку, раздались шаги… Закрыв люк, Лобанов увидел, что обвалившиеся кирпичи обнажили большую впадину в стене.

Кольцо в противоположной стене открыло ход в коридор направо, в конце которого дверь распахнулась прямо перед подъемом в квартиру Лобанова.

— Вот оно что! — сказал он. — Оказывается, я обошел четыреугольник кругом…

Не откладывая дела в долгий ящик, Лобанов побежал на квартиру к Иваницкому. Не застав его дома, оставил записку. Предлагал Иваницкому притти на кладбище, к мавзолею Аршиновых, где он, Лобанов, будет дожидаться, чтобы показать обнаруженные им подземелья…

В это время Иваницкий в необычайном возбуждении суетился на своих раскопках. Прибежав на шум в конец левого тупика, он обнаружил неизвестно откуда взявшуюся кучу ломаного кирпича. Под щебнем стояли два дубовых ларца со старинными ценностями…

Иваницкий был до такой степени ошеломлен, что даже, не пытался сообразить, откуда все это взялось.

— Ведь вот, поди ж ты! — бормотал он. — Никогда бы не думал, что все эти обывательские толкования плана и измышления о кладе будут соответствовать действительности!

Взглянув мельком на содержимое запыленных ящиков, он снова защелкнул железные затворы в крышках. Не теряя времени, сбегал за веревками, хранившимися здесь же в подземельи, обвязал ларцы и волоком дотащил их до рундука, где хранились инструменты, оставив на полу белый след от облепившей ящики известки.

Заперев клад в рундук, Иваницкий поспешил в город, чтобы сообщить властям о находке и вызвать представителя от музея с надежной охраной для перевозки клада…

Лобанов битых два часа прождал Иваницкого, расхаживая по дорожке от мавзолея к кладбищенским воротам. Он не заметил, что у самой дорожки в траве притаился худощавый человек, внимательно за ним следивший.

Давно уже этот субъект следил за студентом, жившим на кладбище. Повидимому, он боялся Лобанова, так как не решался подойти достаточно близко и до сих пор не разгадал, куда исчезает каждый вечер студент после того, как он войдет в мавзолей Аршиновых. Теперь же, когда Лобанов потерял терпение и, круто повернувшись, исчез в дверях мавзолея, худощавый человек решил проследовать за ним. Ему это удалось, потому что Лобанов оставил все двери открытыми, чтобы археолог мог его найти, если придет. С зажженным' электрическим фонариком в руке, то-и-дело выглядывая из-за памятников, худощавый человек следовал за огоньком Лобанова…

Накануне вечером Стручкову не удалось выполнить своего похвального намерения накрепко замуровать злокозненный клад цементом. Этому помешал большой наплыв покупателей его драгоценных гнилых бревен и досок.

В этот вечер он освободился раньше обыкновенного. Привязав к поясу мешочек с цементом и засунув в карманы две бутылки с водой, он отправился в подземелье.

Спохватившись, что забыл к цементу примешать песок, Стручков вышел наружу в мавзолее Гавриловых, набрал на дорожке песку и скользнул обратно в подземелье…

Иваницкий никого не нашел в музее и решил отложить перевозку клада до утра. Дома он увидел записку Лобанова и тотчас же пошел на кладбище. Отыскивая мавзолей, указанный в записке, он заметил в темноте в нескольких шагах от себя человеческую фигуру, что-то собиравшую на дорожке. Когда фигура скрылась в ближайшем мавзолее, Иваницкий последовал за ней.

Первое мгновение, предполагая, что это студент, Иваницкий хотел его окликнуть, но его удержал страх, что это, может быть, кто-нибудь другой. Увидев, что человек исчез в двери, открывшейся и тотчас же захлопнувшейся в стене мавзолея, он выждал немного и с помощью фонаря вскоре сам открыл эту дверь. Он успел увидеть, как фонарь мелькнул внизу во тьме. Слабо пискнула закрывавшаяся дверь… Иваницкий спустился по лестнице и дрожащими от радостного волнения руками открыл дверь. Поспешно спрятавшись за выступом стены, он увидел в конце коридора — шагах в двухстах — огонек. Человек, за которым он следовал, нагнулся к полу и что-то рассматривал. Археолог зажег карманный фонарик и чуть не вскрикнул от радости. Коридор, в котором он находился, был точно такой же, как коридоры на месте раскопок…

Стручков, которого Иваницкий принял за студента, спустившись с лестницы, быстро зашагал по коридору, не заметив, что справа от лестницы в стене открыта дверь.

Дойдя до конца коридора, он быстро нагнулся… что за наваждение!.. Замуровывать было решительно нечего. Не только клада, даже щебня и кирпичей, которые он вчера тщательно прилаживал, не оказалось. На Стручкова из стены у самого пола щерилась пустая темная яма, в которую он запрятал клад.

— Ишь ты, дело какое! Прыткий больно клад: опять улетучился. Чудно даже! — пробормотал Стручков, проводя пальцем по кончику носа; от странного ощущения пустоты за спиной он оглянулся и мгновенно вскочил на ноги. В правой стороне тупика была открыта дверь. Прижавшись к косяку, Стручков в конце коридора увидел свет фонарика…

Решив, что перед ним — человек, похитивший клад, Стручков стал красться на свет, спрятав свой фонарь за спину.

В действительности же он крался за худощавым человеком, который сам выслеживал студента.

Между тем Лобанов, не подозревавший, что за ним кто-то идет, увидел впереди себя в конце коридора то потухавший, то вновь вспыхивавший свет фонарика археолога, следовавшего за Стручковым.

— Вероятно, это и есть бандит, о котором говорил Иваницкий, — прошептал студент и, спрятав фонарь за спину, пошел на огонек…

Таким образом, каждый из четырех, думал, что он один выслеживает злостного искателя клада, а сам остается незамеченным, потому что прятал свой фонарик за спину. Все они крались друг за другом достаточно быстро, чтобы не потерять огонька из вида и выждать за углом, пока огонек преследуемого не дойдет до следующего угла. При этом у каждого из них, кроме студента, создалось впечатление, что он идет по запутанному лабиринту с бесчисленными поворотами вправо.　

Когда участники этой своеобразной кадрили сделали три полных оборота по четыреугольнику коридоров, Лобанов потерял, наконец, терпение. Он решил, что преследуемый им человек попросту заблудился и кружится в поисках выхода.　

«Догнать и заговорить с ним, что ли? — думал он. — Чорт его знает, кто это! Несколько рискованно! Вдруг, не говоря худого слова, возьмет и прикокошит…»　

Подумав немного, Лобанов решил, что нашел удачный выход. Пока этот человек будет делать очередной круг, можно попробовать спуститься в люк и, если внизу нет другого выхода, хотя бы переждать, пока искателю клада не надоест бродить по коридорам.　

Сказано — сделано. Подойдя к люку, Лобанов открыл его. Нагнувшись и протянув вниз фонарь, он увидел под собой, меньше чем в трех метрах, пол.　

— А я-то вчера подумал — глубина глубинная! Пыль помешала увидеть! — пробормотал он сконфуженно и, спустившись, закрыл над собою люк. Попав в подземелье Иваницкого, Лобанов дошел до разветвления ходов, повернул налево и уперся в тупик…　

Тем временем за Лобановым таким же путем последовали постепенно все остальные — все в том же порядке: худощавый человек, Стручков, археолог.　

Внизу последовательность шествия нарушил Стручков. Он не заметил, как огонек, мелькавший впереди него, свернул влево и двинулся по направлению к колбасному заводу.　

Оглянувшись, он вздрогнул и бросился бежать во всю прыть своих длинных ног… Он увидел сразу три огонька! Один — под люком, где Иваницкий от радости, что найден выход из тупика, на время забыл о преследовании; другой огибал разветвление ходов и заворачивал влево; третий маячил в конце разветвления, где студент освещал потолок и стены тупика в надежде найти выход…　

Стручкову положительно не везло. Пытаясь скрыться от людей, находившихся позади него, он лицом к лицу столкнулся с самым настоящим бандитом.　

Как и полагается бандиту, этот человек имел на лице зловеще черную маску. В его обезображенных суставным ревматизмом руках Стручков увидел… оба ларца с кладом!..　

Бандит приблизился к посеревшему от волнения Стручкову и задул его фонарь.　

— Дурак! — прошептал он довольно миролюбиво. — Ведь за нами гонятся! А поймают — обоим каюк!..　

Очевидно, этот разбойник был благодушно настроен оттого, что нашел ящики с кладом.

— Скорей бери один ларец! — продолжал бандит. — Оба я не донесу. А ты— парень здоровый. Еще сейчас чувствую, как ты меня свеклой угостил. Я, брат, времени не терял! Планчик-то я изучил и везде побывал. Вчера, когда я нашел клад и запрятал его подальше, у меня его тут же сперли. Ей-богу! Археологишко плюгавенький стибрил под самым твоим домом! И свеклы твои не помогли. Ты, небось, и не слыхал! Вчера мне не удалось у него ключи достать, а сегодня, как видишь, я и без ключей из рундука спер, пока вы там в верхних коридорах в бирюльки играли!..

Стручков, совсем одуревший от того, что клад его в третий раз настиг, да еще сделал его невольным сообщником преступления, почти не слушал топота разоткровенничавшегося бандита и послушно за ним шагал.