Василий Ян – Всемирный следопыт, 1928 № 09 (страница 19)
Стручков опасался, что кто-нибудь действительно натолкнется в его доме на клад. Чем чорт не шутит! Может быть, и в самом деле какой-нибудь дурак запрятал там клад.
Если клад отыщется, может быть, перестанут шнырять у него под носом. Покойнее станет. Нужды нет, что больше даровых работников не станет и дрова нельзя будет так выгодно продавать! А что если, найдя один кладик, искатели еще пуще раззадорятся и дальше пойдут искать? Совсем его, Стручкова, выживут. И археолог сюда заявится, тоже начнет рыться. Дело известное.
Еще больше Стручков боялся, что сам натолкнется на клад. На что Стручкову клад? Одно беспокойство. Во-первых, продать его нельзя, еще в тюрьму засадят. Клады — они республике принадлежат, а не тому, кто выкопал. Второе, хранить у себя — не к чему, бессмысленно и опасно. А третье, сдать в казну — нисколько не лучше: опять на сцену выступит копатель Иваницкий. Дом и огород — тю-тю!
Вообще беспокойство и больше ничего!..
Таким печальным размышлениям предавался Стручков, пока очередной покупатель перед вечером выпиливал в углу ободранного подвала облюбованную им стойку.
Покупатель ушел, а Стручков, осветив фонарем место, где стоял столб, старался сообразить, не прогнется ли без этого столба пол над подвалом. Увидев за пеньком, оставшимся от столба, в стене кольцо, он ухватился за него, пробуя вырвать. Кольцо повернулось — и перед Стручковым открылась в стене потайная дверь…
Стручков не любил отступать перед опасностью. Здесь опасность была налицо: раз он нашел потайной ход, ничего невероятного не будет, если ход приведет его к кладу! Стручков проверил фонарь и вошел в дверь. Спустившись пятьдесят ступеней, он увидел длинный коридор, облицованный кирпичом. Пол был выстлан крупными плитами.
Пройдя не менее километра, Стручков наткнулся на глухую стену. Осветил ее, пошарил. В углу в полу обнаружил несмазанную плиту. С трудом ее приподнял и под нею, к своему ужасу, увидел то, что ожидал и боялся увидеть: клад.
Перед Стручковым стояли два дубовых ларца. В одном — золотая и серебряная посуда и старинная церковная утварь, в другом — драгоценные камни, ожерелья, роскошные украшения…
Ничего не взяв, Стручков поставил ящики на прежнее место, прикрыл плитой, щели плотно забил щебнем — и скорее прочь от клада, как от чумы!..
У себя в подвале кольцо от потайной двери Стручков замазал известью. Сверху замаскировал глиной, землей и сором.
Добравшись до своей комнаты, он заснул тяжелым, беспокойным сном…
В эту ночь Стручкову так и не удалось выспаться.
Он проснулся от странного шороха. Сперва ему показалось, что крысы возятся за печкой, около двери в старый дом. Прислушался: шорох и стук доносились откуда-то снизу, словно из подземелья. Решив, что это воры, Стручков спустился в подвал. Стук раздавался из подземного хода. Это совсем не понравилось Стручкову. Однако ему показалось странным, что стук лучше всего был слышен в пристройке. Поднявшись к себе и приложив ухо к полу, он стал прислушиваться…
Вскоре звуки прекратились. Через некоторое время Стручков снова вошел в старый дом и приложил ухо к полу. Поднимаясь, он неожиданно заметил за печкой у самого входа железное кольцо, такое же, как в подвале. С трепетом он повернул кольцо, и в стене открылась узенькая дверка. Стручков с трудом в нее протиснулся. Снова опустился он на пятьдесят ступеней и сквозь новую дверь проник в тот самый коридор, один из входов которого он в этот день, заделал. В темном углу он наткнулся на осколки кирпича. Кирпичи в стене были, видимо, расшатаны…
Вынув дрожащими руками несколько кирпичей, он побледнел от испуга и опустился на пол… Перед ним стояли уже знакомые ему ларцы!.. Отерев xoлодный пот со лба, Стручков привесил фонарь на грудь, взял оба ларца и понес их на прежнее место. Несомненно, он вторично набрел на тот же самый клад! Как и следовало ожидать, под плитой ничего не было. Обнаружив в стене кольцо, Стручков открыл дверь в том месте, где предполагал тупик. Перед ним темнела лестница. Решив отнести клад подальше и запрятать понадежнее, чтобы он больше не возвращался, Стручков начал подниматься по ступеням…
Лестница привела его в мавзолей семьи Гавриковых. Положив клад на пол, Стручков с опаской посмотрел в окно.
— Ишь, куда я угодил! Прямо на кладбище! Ничего себе! — пробормотал он.
Шагах в четырехстах к западу возвышался мавзолей Аршиновых, на юго-запад — Бондаревых, а на юге, в двухстах шагах — правильный четыреугольник мавзолея Волковых.
Пошарив по углам, Стручков нашел в южной стене дверь против места, где он вошел. Быстро спустившись по лестнице, он открыл новую дверь и, пройдя коридором шагов двести, очутился в тупике; никаких признаков двери ему не удалось здесь обнаружить…
— Ну, отсюда до моего дома — больше версты! Теперь уж ты не вернешься ко мне, проклятый! Дудки! — сверено пробормотал вегетарианец.
Выковыряв несколько кирпичей из стены около самого пола, Стручков выдолбил большую впадину, засунул в нее оба ларца, тщательно заделал и замаскировал отверстие. Даже сор подмел шапкой и вынес наверх в мавзолей.
«Ужо приду, зацементирую, — подумал он. — Тогда уж никто не найдет».
Поднимаясь к себе, Стручков у самой двери на ступеньке нашел серебряную тарелку. Он яростно схватил ее, скатал в трубку и бросил в вентиляционную отдушину. Звон падения слегка ободрил Стручкова. Вспомнив, что у него имеется старая оловянная тарелка, похожая на серебряную, он на всякий случай скатал ее и отправил в черную пасть подземелья…
Темным осенним вечером Лобанов возвращался к себе домой на кладбище. Когда он уже подходил к изгороди, ему показалось, что кто-то за ним крадется.
Слабо шуршат ноги по опавшим листьям. То хрустнет ветка, то чвакнет каблук о мерзлую землю…. Уже несколько вечеров ему мерещилось то же самое, когда он возвращался домой. До сих пор он думал, что это ветер шумит в листьях или перебегают боязливые бездомные собаки. На этот раз он четко расслышал шаги и даже увидел тень, юркнувшую в кусты…
«Кто это может быть? Ведь грабителю со мной возиться неинтересно», — подумал он. Решил выяснить. Круто повернул назад и пошел к кустам, где скрылась тень. Кусты зашуршали. Кто-то убегал…
— Странно! — сказал Лобанов и решил пойти обходным путем. Между рощей и кладбищем, на извилистой тропинке, спускавшейся к заброшенному колбасному заводу, кто-то испуганно крикнул. Вслед за этим зажегся светлячком и быстро замелькал по кустам маленький кружок света карманного электрического фонарика. Кто-то бежал навстречу Лобанову…
— Не бойтесь, здесь люди! — крикнул Лобанов и побежал на огонек.
Он почти столкнулся с бледным запыхавшимся человеком, в котором сразу узнал археолога. Иваницкий, нервно теребя бородку, другой рукой направлял свет прямо в глаза Лобанову и растерянно смотрел на него.
— Что с вами случилось, товарищ Иваницкий? — спросил Лобанов.
— Откуда вы меня знаете?..
— Я вас встречал в университете.
Лобанов отрекомендовался. Они вместе пошли по направлению к городу. Иваницкий, довольный, что избавился от опасности, сделался разговорчив.
— За мной кто-то гнался, — сказал он.
— Странно. За мной тоже кто-то крался, но когда я пошел за ним, он убежал в кусты.
— Где это было?
— Вот там, у начала кладбища.
— Возможно, что вас приняли за меня, — криво усмехнулся Иваницкий. — За мной каждый вечер следят. Я сделался трусом…
— Скажите, правда ли то, что рассказывают о похищении какого-то плана и о кладе.
Иваницкий рассказал историю с планом.
— Сегодня мне показалось, что за мной погнался тот самый человек, который украл у меня план.
— Как вы могли это узнать?
— Может быть, я ошибаюсь. Но сегодняшний так же громко хрустнул пальцами, как тот перед нападением.
— Ну, этого, положим, маловато..
— Кроме того, у него ведь планы моих раскопок, и ему естественно хочется украсть у меня ключ от них, так как украденный им план и план моих раскопок, вероятно, дополняют друг друга. А он, должно быть, убежден, что по плану можно отыскать клад. Эти искатели кладов — наши злейшие враги. Из-за них мне приходится держать в секрете свои невинные раскопки.
Открытое веселое лицо Лобанова располагало к доверию, и Иваницкий высказал ему свои соображения о том, что под кладбищем находится подземелье, где живет какой-то незнакомец; повидимому, это — сапожник, так как ежедневно на месте раскопок по вентиляционным трубам до него доносится ритмичный стук молотка. Это, во всяком случае, очень странный человек. Он постоянно бродит по подземелью, пробивает в разных местах стены и выбрасывает довольно ценные вещи.
Лобанов вызвался помочь Иваницкому отыскать подземелье с его обитателем.
— Я живу почти на самом кладбище, — сказал он.
Условились, что Лобанов на следующий день зайдет на квартиру к Иваницкому.
В этот день Лобанов пораньше вернулся из университета, чтобы внимательнее осмотреть свое подземелье. Спустившись в коридор между аршиновским и бондаревским мавзолеями, он быстро нашел кольцо и открыл дверь в левой восточной стене. Пройдя коридор, он наткнулся на новую дверь и двинулся направо по коридору между мавзолеями Гавриловых и Волковых. Войдя в тупик, где накануне Стручков запрятал страшный для него клад, Лобанов некоторое время безуспешно искал кольцо. Решив, что дальше хода нет, он хотел было уйти, когда, осветив фонарем потолок, заметил под сводом на западной и восточной сторонах по кольцу. Дотянулся до левого кольца, повернул и… чуть не свалился в провал.