Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу (страница 17)

Секретарь щелкала на машинке, забивая очередной приказ, а я всё сидел и ждал…

И вот пришел отец. Он взглянул на меня, потом на секретаря:

— Добрый день! Моя фамилия Ерин. Галина Юрьевна вызывала к себе по поводу разбитого окна.

— Да-да, конечно, Галина Юрьевна вас ожидает, — сказала секретарь, показывая на обитую черным дерматином дверь.

Отец ещё раз взглянул на меня, а после постучался в дверь и вошел в кабинет директора. После десяти минут, которые показались мне вечностью, он вышел из кабинета и обратился к секретарю:

— До свидания.

— Всего доброго, — улыбнулась та в ответ.

— Пойдем, — коротко сказал отец мне.

Я поплелся за ним. Мы вышли на улицу и пошли в сторону дома. Отец молчал. У меня в голове всё также метались мысли — что ему сказала Галина Юрьевна? Какое наказание меня ожидает?

Уже недалеко от дома отец остановился так резко, что я едва не воткнулся носом ему в спину. Он повернулся и голосом, полным звенящего металла, произнес:

— Знаешь, Семён, как мне сейчас стыдно?

— За что, папа? Ведь это же я разбил стекло, — произнес тогда я, хлюпая носом. — Мне должно быть стыдно.

— Мне стыдно оттого, что ты не набрался мужества признать свою оплошность! Ты совершил дурной поступок, не со зла, но совершил. Однако, не признался в том, что это сделал ты! — проговорил отец. — Ты трусливо ждал — вдруг пронесёт? Вдруг виновным назначат другого? Это подло и низко, Семён. Вот за это мне и стыдно. Цена разбитого стекла не сравнится с поколебавшимся доверием, сын. Могу ли я теперь тебе доверять? Можно ли тебя брать с собой в разведку?

Произнесенные слова звенели ударами молотка по шляпкам гвоздя, забиваемым в мою совесть. На мои извинения и просьбы о прощении отец только вздохнул и отвернулся.

Этот урок я запомнил навсегда. Если бы тогда он меня ударил или обругал, то было бы не так горько.

Вот и сейчас в двух словах: «Подожди, Семён!» прозвучал тот самый знакомый металл.

Я взглянул на Михаила. Он был бледен, лицо чуть заострилось. И вместе с тем, в нем чувствовалась какая-то сила, идущая изнутри. Как будто песни Шульженко зарядили его смелостью и сейчас эта смелость начала литься через край.

А может сыграло то, что рядом с нами были девушки, которых требовалось защитить?

Даже «майор» ощутил перемену в стоящем перед ним курсанте и дернул головой, как будто удивляясь. Но всё-таки он предпринял ещё одну попытку надавить:

— Так что, курсанты, сгоняете для старшего по званию за пивком? Или мне обратиться к вашему начальству, чтобы вас научили уму-разуму? Или самому научить? Знаете такую игру «упал-отжался»? Так может…

— Достаточно, — оборвал его Михаил. — Товарищ майор, придите в себя!

Его голос в очередной раз лязгнул металлом танковой гусеницы.

— Чего? — опешил мужчина. — Ты чего, курсант?

— Иваныч, он вроде как тебя не уважает, — вмешался один из собутыльников.

— Остынь, — сказал «майор». — Ты что хочешь сказать, курсант?

— А то и хочу! Я слишком молод, чтобы давать вам советы или указания, но я такой же гражданин, как и вы. Поэтому я говорю вам — придите в себя, товарищ майор! Вы позорите заслуженное воинское звание своим видом и своим поведением! Офицер не должен так себя вести! А вы в первую очередь офицер, а уже потом всё остальное!

— Чо-о-о? — протянул собутыльник, но майор осадил его растопыренной ладонью.

Его лицо покраснело, как будто налилось кровью, и вот-вот она должна брызнуть из пор:

— Продолжай, курсант!

— Место в парке предназначено для отдыха после трудовой недели! Вы же своим видом раздражаете тех, кого в своё время клялись защищать! Вы прекрасно знаете это и в то же время старательно топите в алкоголе важное знание! В вас сейчас говорит не майор в отставке, а человек в отставке, который предоставил своё тело во власть алкоголя! Поэтому я повторю ещё раз — придите в себя, товарищ майор. Вы ещё не старый, чтобы себя хоронить! У вас половина жизни впереди, так проведите её достойно!

Мужчина стоял перед нами, его кулаки сжимались и разжимались. Грудь бурно вздымалась от затрудненного дыхания. Глаза налились кровью.

— Ты прав, курсант, ой как ты прав, — тихо проговорил мужчина.

— Да чего он прав-то, Иваныч? — дернулся было собутыльник. — Он тебе же это… в уши ссыт! Моралист хренов.

— Заткнись, — процедил мужчина. — Заткнись и не выступай.

— Да ты чего, Иваныч? Мы же завсегда с уважением! Мы же завсегда тебя поддержим! — поддакнул второй.

Майор опустил голову вниз, его плечи поникли:

— Вот именно… всегда поддержите… стакан. Присосались ко мне, пиявки гребаные и сосете… А я уже вещи начал из дома вытаскивать… Ради вашего уважения… Ради вашего гадского уважения… А сдохну я завтра и что? Нового майора найдете? Снова присядете на уши и начнете доить? Курсант, ты это… Ты молодец! Извините меня, ребята!

Он протянул руку Михаилу, а тот её пожал. Майор кивнул в ответ и протянул руку мне. Я пожал в ответ. Несмотря на возраст у Кирилла Иваныча оказалось крепкое рукопожатие. После этого он отдал нам честь, приложив руку к козырьку потрепанной кепки. Мы вместе с Михаилом вскинули руки в ответ.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил майор.

— Иваныч, да ты чо-о-о? — протянул один из собутыльников. — Тут тебе этот философ доморощенный пургу прогнал, и ты нас, своих друзей, через коленку бросишь?

— Я с вами как зверь стал… — проговорил майор. — А мне ведь… Да пошли вы!

Он неожиданно развернулся и отвесил звучную плюху правому собутыльнику. От неожиданности тот навернулся на спину и остался лежать, придерживая щеку и поскуливая. Второй попытался было убежать, но его настиг праведный пендель, отвешенный майором. Оба собутыльника ретировались к лавочке и забежали за неё. Четвертый человек из компании так и не проснулся.

— Чтобы я вас больше никогда не видел! — сплюнул в сердцах майор и пошел прочь из парка.

Иваныч уже не покачивался. Он шел походкой уверенного в себе человека. Через десять метров достал из кармана распечатанную пачку «Беломорканала», обернулся на нас, подмигнул и выбросил папиросы в стоящую неподалеку урну. Больше он не оборачивался.

— Ну ты да-а-ал, — присвистнул я, обращаясь к Мишке.

— Это было здорово, Миша, — проговорила Ирина. — Так здорово…

— Ну да, Макар сразу бы полез в драку, а вы… — покачала головой Юлия.

— А мы не только кулаками, мы ещё и словом можем, — улыбнулся Михаил.

Надо ли говорить, что когда мы расставались, то Мишка и Ирина чуть дольше положенного задержали руки в рукопожатии?

Глава 20

В воскресное утро я проснулся от легкого шевеления. Это было вовсе не проход полусонного «зассанца» в туалет. Меня разбудило чувство опасности. Такое звериное чувство просыпается, когда стараешься выжить. Так, неторопливо едущая машина может наехать колесом на спящую собаку, а она выпрыгнет в последнюю секунду из-под черной каучуковой смерти.

Вот и сейчас я проснулся и прислушался. Возле меня творилось что-то такое, что выходило за рамки обычного воскресного утра. Я не подал вида, что проснулся. Дыхание продолжало быть таким же равномерным, вот только чуть разомкнул ресницы, чтобы оценить уровень опасности.

Хм… Мда… Не думал, что так рано начнут разыгрывать!

Вроде бы ещё присягу не приняли, в нарядах не побывали, а уже начинается…

Возле моей кровати собрались четверо парней. Судя по перемещениям и скупым движениям, мне была уготована участь быть разыгранным старым дедовским способом под названием «Потолок падает!» Суть розыгрыша проста, как пять копеек: четыре человека берутся за концы простыни, натягивают её так, чтобы получилась ровная поверхность. Пятый человек будит спящего и, когда тот открывает сонные глазки, на него опускается натянутая простынь с диким криком: «Потолок падает!!!»

Ещё не проснувшийся человек паникует, взбрыкивает, орет и производит иные забавные телодвижения. И вот сейчас ребята захотели сделать этот розыгрыш со мной…

Ну что же, посмотрим, кто ещё кого разыграет…

Вот все приготовления сделаны. Вот ко мне тянется рука. Вот уже трясут за плечо и раздается дикий крик в ухо:

— Сенька, атас! Потолок падает!!!

На меня опускается «потолок». Я тут же вскакиваю, путаюсь в простыне и падаю. После этого затихаю под шумный гогот. А веселятся все вокруг. Похоже, что разбудили всю спальню ради такого розыгрыша.

Ну что же, посмотрим, кто будет смеяться последним…

— Потолок рухнул и Сеньку придавило! — послышался веселый голос Лёхи. — Давайте же поможем выбраться другу из-под обломков!

Простыню начали разворачивать, а в это время я набрал в грудь воздуха и затаился.

— Да он снова уснул. Вот же нервы железные, — хмыкнул кто-то.

Меня пнули по ноге.