Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 45)

Серёга из «Деревяшки»…

Для Черёмушкина это всё было игрой. Он и вышел-то на соревнования только ради того, чтобы засветиться. До этого долго болел ангиной и по всей видимости ещё не успел долечиться…

Он был весел и настроен на успех, ведь он знал один приёмчик, которому его обучил Мишка Орлов… И как назло, именно его он на соревновании решил продемонстрировать противнику. Вот только не знал Володька, что Розальев тоже видел этот прием и растрепал о нем в другой секции. Серёга из «Деревяшки» знал, что такое может быть… А может на него и надеялся?

Противник Черёмушкина провёл запрещённый контрприём. Когда Черёмушкин начал делать тот самый приём, то противник подтолкнул его сзади, и он упал. Получил травму шейного позвонка. Через несколько дней скончался.

Судья в начале приёма должен был крикнуть команду "Стоп!". Запрещены в спортивном самбо и дзюдо приёмы из боевых разделов этих видов борьбы, запрещено не подстраховывать партнёра во время падений, запрещено не реагировать на сигнал сдачи противника при болевых и удушающих приёмах. За этим зорко должен следить судья на татами и ковре. Врач соревнований должен снять борца с соревнований при малейших признаках потери контроля тем или другим спортсменом.

В больнице Володя скончался… Конечно, после смерти друга ни о каких соревнованиях для Владимира Путина не могло быть и речи. Он вместе с Черёмушкиным уехал в больницу и ходил туда каждый день. Вплоть до самого конца…

Познакомились на вступительных экзаменах в университет. Однокурсники называли их «шерочка с машерочкой» — они постоянно были вместе. Родом с Украины. Устроился работать дворником, чтобы иметь служебную комнату и дополнительный заработок. Вставал спозаранку, чтобы прибрать во дворе до начала занятий. Часто гостил в доме Путиных, одно время даже жил у них. Был очень способным студентом, комсоргом группы. Всегда приветливый, улыбчивый.

И вот теперь этого улыбчивого и приветливого парня засыпали землёй.

Мне пошли навстречу и отпустили на пару дней из главного дома КГБ. Да, неподалёку маячили двое в плащах и шляпах из гангстерских фильмов, но я на них не обращал внимания. Сейчас я смотрел на Путина. Он стоял, бледный, но спокойный. Безотрывно смотрел на зарытую могилу.

Многие люди уже ушли с кладбища. Моё время тоже было на исходе. Зинчуков молча стоял рядом с рукой на перевязи.

— Видишь, не получилось до конца выполнить твою просьбу. Не поддается Путин гипнозу. Уж я как не старался, но всё как о стенку горох. И так уж думал устроить небольшой переполох в спортивном зале, а оно вон как вышло… Черёмушкин меня переиграл. И как ему только удалось так ловко пролезть вперёд?

— Он своей жизнью заплатил за друга, — вздохнул я.

— Да, сказано пафосно, но, по сути, верно, — кивнул Зинчуков.

— А что с Вишневским? Неужели он смог скрыться?

— Смог, — на этот раз вздохнул Зинчуков. — Меня ведь как доставили в диспетчерскую, так там вскоре обнаружилось неизвестное тело раздетого мужчины. Лицо изуродовано, сразу и не признать. Тогда-то я и понял, что Граф заметает следы и движется к самолету. И ведь всё просчитал, даже каким-то образом смог добраться до Щёлокова и внедрить тому мысль, что самолет нужно отпускать. Хотел уйти красиво, со скандалом, чтобы потом на «Голосе Америки» этот случай растиражировать, как слабость советской власти. Но не учел того, что на самолете окажется сюрприз. И этот сюрприз наваляет ему по первое число.

— Скрылся тоже с помощью гипноза?

Я мог бы и не спрашивать, но слишком тошно было стоять и ждать, пока Володя Путин отойдет от могилы друга. Мне нужно было передать ему несколько слов.

— Да, он охмурил охранника и скрылся в тот миг, когда заводили людей в автобус для последующего допроса. Сам понимаешь, что в это время я никак не мог повлиять на происходящее…

— Да я понимаю, — кивнул я в ответ. — Хорошо хоть догадался сигнал подать.

— Это рядом работник из «снегоуборки» крутился. Ну, я ему быстро и накатал сигналы. Тот служил на флоте, поэтому быстро разобрался, что к чему, — ухмыльнулся Зинчуков.

— Эх, вот же горе у человека, — показал я на Путина.

— Переживает. Он знает, что Володя вышел вместо него. Сначала был как помешанный — всё стремился виноватого найти, но потом успокоился. До него удалось донести, что это несчастный случай.

— Донесли неправду.

— А что прикажешь делать? Спускать его на того полудурка из «Деревяшки»? Да противник Черёмушкина и сам не ожидал от себя подобных действий. Не рассказывать же направо и налево, что его загипнотизировали на убийство.

Возле могилы осталось около пяти человек. В этот момент у Владимира Путина что-то сломалось внутри. Он начал рыдать…

Как правило, мужчины к двадцати годам разучиваются плакать. Рев уходит вместе с детством. Слезы текут, но сам плач выходит каким-то жалким. Да и сам плачущий выглядит так, как будто взывает к жалости и состраданию.

Может поэтому Путин ждал, пока все уйдут? Чтобы не видели, как куксится и краснеет лицо, как долго сдерживаемые чувства рвутся наружу?

Мама Владимира подошла к нему и погладила по голове. Он уткнулся ей в плечо и зарыдал, сотрясая плечами.

— Мда, похоже, что сегодня ты с ним уже не поговоришь, — покачал головой Зинчуков. — Что же, тогда может получиться в следующий раз.

— Может и получится, — кивнул я. — Да и вряд ли он меня сейчас бы услышал. Всё-таки это я показал тот долбанный приём…

— Кстати, если говорить о птичках, ты зачем такие вещи показываешь? — спросил Зинчуков.

— Ой, не начинай, а? И без тебя тошно.

— Не начинай… Вот поправлюсь — обязательно поваляю тебя по татами, чтобы проверить твой уровень подготовки. И тогда ни один приём тебя не спасёт.

— Ну да, ну да, только ранением и можешь закрываться. Не удивлюсь, что и потом тоже самое скажешь, когда будешь лежать на лопатках.

— Да я бы тебе и сейчас навалял, но кругом всё-таки люди. Пусть большинство и мертвые, — кисло улыбнулся Зинчуков.

— Ладно, я этот вызов запомнил и при случае помашемся от души. Скажи, что по универу? Продолжать работу по вычислению вольнодумцев?

— Вычислять. И никак иначе. Вон, Солженицына скоро из страны попрём, а это тот ещё лиходей-антисоветчик. Стукач и предатель, работавший на «гражданина начальника», вдруг начал выставлять себя героем, а советский режим поносить почем зря. Понял, что его писульки вообще никуда не годятся и подобным ширпотребом завалены все газеты и журналы, поэтому и решил себя сделать «правдолюбцем-антисоветчиком». Сука, а то, что сам родился в зажиточной семье кулака, где было не меньше двухсот баранов, об этом умалчивает. И вообще о многом тварном в своём прошлом умалчивает, но вот о том, что плохого в Советском Союзе — об этом трубит на весь мир. Даже нобелевскую премию получил за свой роман…

Я хмыкнул и едва не сплюнул, вспомнив несколько фактов из жизни этого «советского писателя». В пятьдесят седьмом году Никита Хрущев начал разоблачать культ личности Сталина. Это событие произвело коренной перелом в судьбе Солженицына. Его реабилитировали, а в журнале "Новый мир" вышла повесть "Один день Ивана Денисовича", которая вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Солженицын стал известен, у него появились немалые деньги.

Жена, прошедшая с ним огонь и воду, теперь стала казаться Александру Исаевичу поблекшей и не такой привлекательной, как раньше. Утешение он нашел в объятиях своей помощницы Натальи Светловой. Вскоре Решетовская узнала, что любовница мужа ждет от него ребенка.

Александр Исаевич предложил отличный, по его мнению, выход из ситуации: Решетовской было предложено стать его любовницей, а Светлова должна была переместиться на роль жены.

Шокированная предательством Наталья Решетовская совершила попытку самоубийства.

Между тем, не дождавшись развода с Решетовской, Александр Исаевич и Наталья Светлова жили вместе. У них рождается трое детей. Бывшую супругу Солженицын обвинил в том, что она, по его мнению, была агентом КГБ, приставленным к нему.

— Солженицын та ещё мразь, — согласился я. — Тех, кто ему поверил, доверился, подставлял и предавал. Гнилой человек, каким был в лагере, таким же остался и на свободе. А уж как запел, когда понял, что поругание прошлого приносит хороший гонорар…

В это время я заметил, что к двум людям в плаще подошел третий и что-то начал быстро им говорить.

— А с этими что? Когда с меня снимут слежку и когда смогу вернуться к учёбе? — спросил я.

— Это ещё придется немного подождать. Саму операцию хотят засекретить, всё-таки только-только закончился всемирный конгресс миролюбивых сил, а тут такое… Но вот тех двоих, что остались в живых, вряд ли в скором времени отпустят на свободу. А ты… За тебя хлопочет Вягилев и будь уверен, что ещё чуть-чуть и окажешься на свободе.

Окажешься на свободе. Эх, прямо-таки сладость для ушей. Пусть меня не покажут по телевидению, но зато снова можно будет гулять по паркам и аллеям, а не таскаться на бесконечные допросы и повторять одно и то же.

Я снова оглянулся на Путина. По всей видимости рыдания не хотели останавливаться. С такими людьми всегда так. Они терпят-терпят, но потом происходит какой-то надрыв, выплеск, а потом снова закрываются в своей раковине, чтобы копить и копить…

В это время троица в плащах и шляпах двинулась к нам.