Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 44)

Вишневский поднял с пола лоскут ткани, оставшийся от кресла, одной рукой плеснул на неё минералку и потом провел этим лоскутом по моему лицу, стирая так тщательно нанесенный грим.

— Орлов? — ахнул Розальев. — Ты здесь?

— Так вот как выглядит мой враг, — произнес Граф. — А ну смотри мне в глаза! Подчиняйся!

Я улыбнулся в ответ. Вишневский уже целую минуту пытался подчинить меня своему влиянию, вывести из равновесия словами, но сейчас он прямо перешел к гипнозу.

Вот только я к этому был готов и уже поставил блокаду на взгляд. Да, в голове зашумело, как будто махнул стакан водки без закуски, но сознание удалось сохранить.

— У тебя ничего не получится. Всё равно ты проиграешь, — с улыбкой ответил я.

— Да я тебя сейчас завалю, сука, и уже выиграю! — бросил Вишневский.

— Тебя уже срисовали. Даже если убьешь меня, то ничего не выиграешь. Ты просто не выйдешь отсюда. Ты же видел, как мерцал фонарь на снегоуборочной машине? Это мне передали, что ты идешь.

— Значит, мне не показалось, — процедил он. — Значит, это всё-таки была морзянка…

— И всё-таки не я твоя цель, — я ощутил, что его гипноз дает слабину. — Кто же тогда? Зачем ты приехал в Россию? Ты же был заграницей? Ты же организовывал падение самолетов…

Теперь уже я начал давить на него. Теперь уже я начал главенствовать. Пусть и немного, но я постепенно подминал его волю под свою.

— Умен не по годам… Но прав, не ты моя цель, — кивнул Вишневский. — Моя цель — Путин. И скоро я выиграю окончательно. Россия не сможет подняться без него, а вот Америка полностью поглотит эту долбанную страну через двадцать лет…

— Что ты имеешь ввиду? — спросил я с нажимом, проминая ментальную оборону противника.

Вишневский понял, что проигрывает в схватке и помотал головой:

— На меня всё равно это не действует. А твой Путин… Его скоро убьют на соревнованиях. И это будет выглядеть, как несчастный случай. Ребята с «деревяшки» уже заряжены. Почему я тебе это говорю? Потому что ты не выйдешь отсюда! С этими долбоящерами ляжешь… Сука, вот почему всегда всё через жопу? Эти двое, предыдущих, тоже хрен пойми что. Думал, что у этих получится, всё-таки студенты, юристы, соображать должны…

— Да что тут происходит? — вырвалось у Дамирова. — Кто вы такие? Почему так всё? Что…

— Заткнись! — Вишневский ударил рукоятью по губам Рафа.

Брызнула кровь, Дамиров откинулся назад.

— Выходите по одному! — раздался с улицы голос, усиленный мегафоном.

— Помогите! — заорал Вишневский. — Они тут совсем с ума сошли!

— Ты предал нас! — крикнул Дамиров. — Ты …дар!

— Я сказал, завали хлебало, мразь! — выругался Вишневский. — Завали своё гребаное русское хайло, мудила вафельный!

— Пи..рас! — раздельно сказал Дамиров.

Бах!

От выстрела мозги вылетели из черепной коробки Дамирова. Он откинулся назад и сполз, оставляя на стене обширную полосу, на которой темнели кусочки серого вещества.

Вот и конец путешествия лидера четверки. Осталось двое из террористов, тот, кто должен передать деньги, и я…

У меня вовсе не было в планах сохранять жизнь своим однокурсникам. В конце концов они сами выбрали путь, пусть и под возможным гипнозом, но сами. Они угрожали смертью людям. Они стреляли в людей. Так что мне не за что их жалеть. Но вот сам я собирался выжить. Хотя бы для того, чтобы нарушить планы этого самого гребанного Графа.

Как только прозвучал выстрел, я дернул за руку Селиванова и легким разворотом придал ему ускорения. Он полетел на Вишневского, а тот оскалился, переводя Макаров на меня.

Хм, он делал это слишком медленно. Всё-таки я не зря столько времени упражнялся в беге, наработке скорости и выносливости. Сейчас это всё пригодилось, когда ноги напряглись и бросили моё тело вперед…

Боялся ли я в этот момент?

Вряд ли. В этот момент моё желание было одним — убить своего противника. Уничтожить того, кто собрался уничтожить моих родных и близких. Кто собрался стереть с лица Земли один из самых лучших народов. Чьи руки по локоть в крови, а жизнь других ничего не значит.

Селиванов помешал Вишневскому прицелиться, а в следующий момент я ударил в челюсть. В эту челюсть лица, похожего на лезвие колуна.

Голова мотнулась в сторону. Раздался выстрел почти над ухом, но пуля ушла в сторону. Новым ударом я вышиб пистолет из рук Графа. Пистолет залетел под кресла и вряд ли собирался показываться в ближайшее время.

— Тварь! — провизжал Вишневский. — Я тебя уничтожу!

Я визжать не стал. Я был занят более важным делом — старался ударить по ненавистной морде. Очки в тонкой оправе отправились вслед за пистолетом. Правый кулак резануло болью — костяшка попала на зубы Графа.

Он ударил в ответ. Мою челюсть тоже обожгло горячим. Удар был поставлен неплохо. Если бы наш бой был в другом месте и в другое время, то неизвестно, чья бы ещё взяла.

Граф ринулся на меня, занеся кулак, но был встречен прямым ударом ноги в живот. Он резко выдохнул и в этот момент я влепил ему в висок. Влепил так, чтобы разом проломить кость и завершить этот угон самолета на трагической ноте. Но снова вмешался случай — Граф споткнулся о Розальева и оказался ниже, чем я целил. Удар пришелся по макушке.

Вишневский был отброшен на сиденье и осталось нанести контрольный удар, ломающий гортань и пробивающий горло, но…

У судьбы на этот счет были свои планы.

От толчка лежащий Розальев очнулся и направил на меня обрез. Он явно не понимал, что делает, но если сейчас нажмет на крючок, то получится, что Граф выиграет.

Тело само грохнулось вниз. Прогремел выстрел. Пуля прошла выше. Однако, эта заминка помогла Графу. Он прыгнул назад и вывалился из двери спиной вперед.

— Помогите! Помогите! — раздался его голос. — Внутри остались террористы! Стреляйте!

Следом за его криком внутрь полетели две или три газовые гранаты. Я дернулся было к выходу, но над ухом взвизгнула пуля и тело на рефлексах рвануло обратно. Грохнуло и почти сразу же всё погрузилось в белесый туман, в котором ничего не было видно. Рядом раздался ещё выстрел. Потом ухо рванул резкий крик:

— Выбрасывайте оружие! Сдавайтесь, суки, а то порешим!

— Не стреляйте! Мы сдаемся! — сквозь душивший кашель проорал я.

— Оружие на землю! — снова раздался крик.

— Сдавайтесь, идиоты, Граф вас кинул! — бросил я в сторону тех, кто ещё остался в живых.

— Нас казнят? — спросил Селиванов.

— Нет, вам дадут приличный срок, но старость вы сможете встретить на свободе, — ответил я.

Да, врал, но сейчас было важно сохранить жизнь.

Розальев выбросил обрез и прокричал:

— Мы сдаемся!

В салон ворвались фигуры в мундирах, а на мой затылок опустился приклад автомата. Вспышка заставила меня провалиться в темноту. Последней мыслью была досада на то, что попаданцу из моего мира удалось скрыться. На этот раз он переиграл меня…

Глава 33

Через неделю я стоял на похоронах…

Промозглый ноябрьский ветер дул так, словно пытался пробиться сквозь полушубки, куртки, дубленки. Уже отзвучали слова от близких людей и одногруппников. Уже уехал оркестр. От гроба оттащили рыдающую мать. С почерневшим лицом стоял отец. Опустили гроб и был сделан первый бросок мерзлой земли.

Вороны каркали, словно переговаривались с товарками и обсуждали произошедшее. Они уже привыкли видеть скопления людей, которые зачем-то закапывали себе подобных в землю. По мнению ворон это было расточительством и дурацким времяпрепровождением…

Похороны проходили на Северном кладбище. Третий курс юридического факультета попрощался со своим товарищем. Траурная церемония началась в актовом зале ЛГУ. Официальной версией было то, что погибший «защищал честь вуза и умер на спортивном соревновании в результате несчастного случая».

Да, умер. Не успел я с этими долбанными проверками, допросами. Меня со всех сторон полоскали, пытаясь выяснить — заодно я был с террористами-одногруппниками или нет?

Всё-таки появление пятого студента в одном самолете было в высшей мере подозрительно. Конечно, я признался, что слышал краем уха о готовящемся теракте, и поэтому решил проверить всё лично. А то вдруг это просто болтовня молодых мальчишек. Поэтому и взял с собой дымовуху, чтобы при случае иметь возможность помешать угонщикам.

Даже сказал, где нанес грим, чтобы меня не узнали. Кстати, Евгений Павлович Леонов охарактеризовал меня исключительно с положительной стороны и подтвердил мои слова.

Не сомневаюсь, что и Зинчуков приложил свою руку, а Вягилев влияние, чтобы меня вскоре отпустили. Однако, отпустили слишком поздно. Соревнования уже прошли…

Единственное, что я успел сделать, так это предупредил Зинчукова на коротком свидании, чтобы он ни в коем случае не пускал Путина на соревнования. Но разве Владимира удержишь?

Да и внятно объяснить о том, что может случиться — вряд ли у кого получится. Но, получилось у Владимира Черёмушкина. Я созвонился из места содержания с Тамарой и сообщил ей о том, чтобы она помогла мне в одном деле. Чтобы поговорила с Володей Черёмушкиным, чтобы убедила его помочь не выпускать Путина на ковер.

И она поговорила с Черёмушкиным, а тот… Тот просто подменил в списках участников себя на друга. Володя Черёмушкин не принял мою просьбу всерьёз, но захотел помочь Тамаре. Уж не знаю, что она ему пообещала, но в итоге Черёмушкин вышел против того самого Серёги, который встретился нам в трамвае.