Василий Высоцкий – Служу Советскому Союзу 3 (страница 25)

Мы остановились возле двери с цифрами 312. Я оправился, Тамара подтянулась. После этого я постучался.

— Да-да, открыто! — раздался веселый баритон, который узнавали миллионы советских зрителей. — Заходите!

— У меня ноги подкашиваются, — прошептала Тамара.

— Да ладно, отступать некуда, позади Ленинград, — усмехнулся я и толкнул дверь.

То, что нам открылось, было весьма необычной картиной. Нас встретили двое мужчин в халатах, которые стояли друг напротив друга и покачивались, как будто пьяные. Второго я не мог не узнать — Леонид Куравлев собственной персоной.

После того, как мы сделали шаг, они завыли пьяными голосами:

— Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним! И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю-у!

Тамара было дернулась назад, но я удержал её свободной рукой. Глядя на испуганное лицо девчонки, два этих великовозрастных шутника расхохотались. Потом Евгений сделал приглашающий жест:

— Входите, располагайтесь! Мы тут слегка шалим с Лёней, читаем сценарий нового фильма. Да вы не пугайтесь, мы не пьяные. Это в кадре нам придется пьяных играть, а так мы чайком только и балуемся…

— Да-да, заходи, молодежь, не тушуйся! — улыбнулся своей нагловатой улыбкой Куравлев. — Мы так балуемся, по-стариковски…

— Ну да, какие же вы старики? — хмыкнул я в ответ. — Мужчины в самом расцвете сил и лет. Кумиры поколений…

— Вот, а я говорил, что он интересный экземпляр, — проурчал Леонов, адресуя слова Куравлеву. — А ещё от смерти меня спас.

— Что, прямо-таки от смерти? — Куравлев присел на плюшевый край кресла. — Во как интересно. Так оказывается, что весь СССР ему обязан спасением любимого актера!

— Это он меня так поддразнивает, — с виноватой улыбкой произнес Леонов. — На самом деле никакой я не любимый актер СССР. Просто люблю свою работу и стараюсь делать её хорошо. Да вы проходите, проходите. Этот чай уже остыл, я сейчас попрошу принести горячий. Не в сухомятку же нам такой торт жевать…

Он чуть ли не силком усадил нас на диван. Впрочем, усаживать пришлось только Тамару. Я же плюхнулся без всякого стеснения. Всё-таки и не таких людей в своё время повидал. Конечно, звезды советского масштаба, но сейчас они просто люди, хотя и очень интересные люди. Я представился сам, представил свою спутницу, и сказал, что оба актера в представлении не нуждаются. После этих слов Леонов улыбнулся, крякнул и, взяв со стола поднос со стаканами, вышел из номера.

Я видел, как загорелся глаз Куравлева, когда он присмотрелся к Тамаре. Конечно, на такую красотку как не обратить внимание. Да, я знал, что Леонид Вячеславович был заядлым семьянином и уже имел дочь Екатерину, но какой нормальный мужчина не взглянет на молоденькую красотку без огонька в глазах?

Да, Леонид Куравлев для меня был примером обстоятельного мужа и отца. А как иначе сказать о человеке, который пятьдесят два года прожил с одной женой? Особенно если брать звезд моего времени, которые мужей и жен меняли как перчатки…

— Ребята, вы не робейте, — усмехнулся наконец Леонид. — Если есть какие вопросы, то спрашивайте.

— А над каким фильмом вы сейчас работаете? — выпалила Тамара.

Этот вопрос явно вертелся у неё на языке и теперь получил волю.

— О, это своего рода социальная драма с элементами комедии. О простом человеке, который запутался в жизни и не видит иной цели, кроме как развлекаться, — усмехнулся Куравлев. — И ведь это очень интересный субъект — вроде помогает людям, делает свою работу, но… Без смысла в жизни нет у него никакой цели, носит его как шлюпку по бушующему морю, кидает из стороны в сторону, а по факту он хочет только одного…

— Строительства светлого будущего? — спросил я.

— Любви он ищет. Но какой-то высокой и в то же время простой. Семью хочет создать, но своими поступками отгоняет женщин. А кого не отгоняет, те уже женатые. В общем, интересная роль, драматическая.

Я уже понял о каком фильме идет речь, но Тамаре ещё предстояло насладиться просмотром фильма "Афоня". У неё всё было впереди.

— Подождите, то есть вовсе не построение коммунизма должно двигать человеком? Это разве не конечная цель любого советского человека? — спросила Тамара с победоносным видом взирая на меня.

— Тамарочка, это высшая цель советского человека. Своего рода мечта. Но одной мечтой сыт не будешь, вот и приходится простому человеку думать в первую очередь о заработке и развлечениях.

В это время в дверь постучали.По всей видимости ногой, так как звук раздавался снизу. Я кивнул Куравлеву и открыл дверь. Перехватил поднос с четырьмя стаканами чая, блюдцами, ложечками, чайником и сахарницей с крупными кусками сахара. Леонов посмотрел в сторону коридора, а потом аккуратно закрыл за собой дверь. Вид у него был по меньшей мере озадаченный.

— Нет, Лёнь, ты как хочешь, а я больше к этой буфетчице не пойду, — проговорил Леонов, оглядываясь на дверь. — Крупная женщина, мощная, как взглянет сурово — сразу мурашки по коже бегут.

— Так к ней же с лаской нужно, с улыбкой. Всё-таки как-никак народный артист, — подмигнул нам Куравлев.

— Да я тигров в "Полосатом рейсе" боялся меньше, чем эту даму, — проворчал Евгений Павлович.

— Я сама дрожала, когда тигры вышли на свободу, — призналась Тамара. — Сидела рядом с мамой в кинотеатре и сжимала её за руку.

— Ох, девочка, а уж как я-то дрожал, когда снимали ту сцену в ванной… Думал, что если не удержат дрессировщики этакую махину, то она же взмахом лапы может меня на тот свет отправить. Ух, и натерпелся же я тогда-а-а, — протянул Леонов.

— Вы его про снежные обтирания спросите, — ухмыльнулся Куравлев, шустро открыв коробку и нарезая торт на куски.

— Про те, что были в "Джентльменах удачи"? О да, там тогда Крамаров целую истерику закатил по поводу обтирания снегом. Даже решил бойкотировать съемки и поднял чуть ли не мятеж. Ему не хотелось обтираться — боялся простуды. Но наш Раднэр Муратов, ну, Василий Алибабаевич… Так вот, он опоздал на съемки, о заговоре не знал и влетел в кадр раздетым, как и полагалось. Савелий тогда обиделся на Раднэра и решил подшутить над ним, начав растирать его снегом. Вицин не растерялся и подключился, в итоге сцена вышла очень смешной и ее оставили. Ух, сколько же порой казусов бывало… Вот, например, "Донскую повесть" на приемной комиссии знаете, как принимали? Механик перепутал пленки и комиссия начала смотреть с конца. Им это понравилось и вот так пошло в народ. Режиссер тоже решил оставить так, как было показано.

— У нас прямо-таки творческий вечер получился, — сказал Леонид, подмигивая нам и кивая на стулья. — Садитесь, ребята, садитесь. У нас таких историй целый вагон и маленькая тележка.

— Про творческий вечер тоже случай есть, правда, Лёня? — хохотнул Леонов. — Совсем недавно…

— С этим… как его… Ярмольником? Да чуть не убил засранца! Ведь что удумал, а? В общем, сидели актеры на творческом вечере, отвечали на записки из зала. Я старательно отвечал и просмотренные записки убирал в левый карман пиджака, чтобы не перепутать. Так вот когда я отлучился, не при даме будет сказано — в клозет, этот мерзавец поменял записки местами. А потом ещё ржал, когда я вытаскивал записки одну за другой. Меня тогда чуть кондрашка не хватила. Потом так и не смог догнать мерзавца. Молодой он, юркий…

Куски торта лежали на блюдечках, ложечки поблескивали под светом люстры. Курился дымок над стаканами с чаем, журчали голоса актеров, знакомых многим с детства и было в этом что-то такое волшебное, чарующее… Как будто и в самом деле находимся на творческом вечере, вот только зрителей всего двое, а актеры такие, как есть в жизни. Не отнять и не прибавить.

— Да уж, веселая у вас профессия, — усмехнулся я. — Не соскучишься.

— На самом деле да, не соскучишься. Вот как был на недавних съемках "Совсем пропащего", так там и в самом деле скучать не приходилось. Изображать мошенников-американцев и их презрение к неграм… Нет, я вряд ли смог до конца передать всю глубину этого презрения. Хоть режиссер Георгий Данелия и требовал относиться к нашему "Джиму" как к скотине, но я не мог. Да-а-а-а… Чтобы взять и продать человека, а на эти деньги нажраться… Ну никак я не могу такого представить. И в то же время по-своему трагичен образ Короля. Во всяком случае, он не так прост и не столь однозначен, как это может показаться на первый взгляд. Король мерзкий и жалкий, умный и глупый, и ничтожный, но человек. Нет абсолютно плохих или абсолютно хороших людей. Нет…

После этих слов Леонов уткнулся в блюдце и начал усиленно ковыряться в куске торта, как будто выискивал там бриллианты.

— Тяжело было сниматься? — спросил я.

— Трудновато. Вроде бы и веселым должен быть фильм, а какое-то гнетущее чувство вот тут… — Леонов потер область груди. — Не так должно быть. Не такими должны быть люди… — он немного помолчал, а потом улыбнулся. — Но и там без курьезов не обошлось. Я как-то вышел на палубу теплохода, который выделили нашей съемочной группе, а мимо проплывал другой теплоход. И вот меня увидели на другом теплоходе, тут же кинулись к правому борту, да так рьяно кинулись, что едва не опрокинули свой корабль. Я только слышу, как капитан кричит в рупор: "Леонов, мать твою! Уйди с палубы! Потопишь же теплоход к едрене фене! Уйди с палубы"

Мы дружно расхохотались — так здорово Евгений Павлович показал капитанский испуг, что от улыбки удержаться невозможно.