Василий Ворон – Обращённый к небу. Книги 2 и 3 (страница 1)
Василий Ворон
Обращённый к небу. Книги 2 и 3
КНИГА ВТОРАЯ, ИСТОРИЧЕСКАЯ
СТРЕЛА ИЗ КРЕПОСТИ КОРСУНЬ
ПРОЛОГ
Первым ехал Добрыня с двумя ратниками и Святославич давно смирился с таким походным порядком. Поначалу всё норовил возглавить отряд, выговаривая Добрыне так, чтобы не было слышно воинам:
– Чего ты меня позоришь, дядька?! Я ли не княжий сын? Не я ли на стол новгородский еду?!
На что Добрыня каждый раз говорил одно и то же:
– Обожди лезть в голову отряда, Володимер. Ты именно что княжич и тебе на столе новгородском сидеть. Потому и не лезь. Тут леса тёмные, не киевские. Лихих людей много. Поезжай, где едешь, да обиды не держи. Мне за тебя перед отцом твоим ответ держать.
Обидно было это слушать княжичу, но делать нечего – не лезть же с кулаками на кормильца1?! Поначалу он, и верно, с опаской посматривал на окрестные леса: были они право слово не чета киевским, стояли стеной могучие стволы, кронами, казалось, царапая небо. Но чем дальше тянулась дорога и шло время пути, тревоги отступили, ибо лиходеев видно не было и Святославич, смирившись с указанным местом в отряде, злорадно ждал стен Новгорода, за которыми сможет напомнить Добрыне, что налёта так и не случилось.
Полторы дюжины ратников ехали позади княжича рядком по двое, и Святославич думал, слушая бряцание оружия и доспехов, что лихие люди, буде таковые и нашлись бы в этих лесах, дюже дураки, коли задумали бы сунуться с дубинами против сурового киевского воинства, знавшего не понаслышке о подвигах его отца, князя Святослава.
И только он так подумал, невесело усмехнувшись в жидкую по молодости бородку, как Добрыня крикнул, призывая ко вниманию и готовности:
– Ось!
Ратники раздались в стороны, вытянувшись по обочинам дороги, послышался шелест обнажаемых мечей и скрип снаряжаемых луков. И тут только Святославич увидел впереди всадника, стоявшего на развилке.
Здесь к новгородской дороге примыкала другая, будто бы ростовская, ею и приехал, верно, незнакомец на добром могучем коне белой масти подстать походной епанче2, струившейся по его плечам на конский круп. Был это воин с оружием, но без доспеха. Меч в ножнах был у него на поясе, а в деснице придерживал копьё, установленное в особой петле у брюха коня и направленное остриём вверх. Святославич дал знак двум ратникам ехать с ним, приблизился к Добрыне и тут только смог разглядеть незнакомого всадника лучше. Это был муж средних лет, но много повидавший, о чём негласно извещали его глаза – внимательные и острые.
– Доброй дороги и слава Богам! – нарушил лесную тишь его сильный голос. Добрыня неожиданно улыбнулся:
– Никак сам Святогор пожаловал в эти земли!
– Так и есть. Здрав будь, Добрыня свет Никитич, – улыбнулся в ответ всадник, и была его улыбка неожиданно обнадёживающей и тёплой, как случается, когда среди суровых дождливых туч выглядывает солнце.
– Стало быть, коли ты тут появился, неладно в тутошних лесах, а, Святогор? – спросил Добрыня, и они съехались.
– Пока я не пришёл, так и было, – смеясь, ответил Святогор и они ударили по рукам. Воины вдели мечи в ножны и опустили луки, негромко переговариваясь. Святославич тронул поводья и подъехал к дядьке. Святогор прямо в седле поклонился ему и молвил:
– Здрав будь, княжич.
– Откуда ты меня знаешь? – спросил Святославич.
– Скоро о тебе все будут знать. Как же мне первым не поспеть? – ответил Святогор и повернулся к Добрыне: – Никак в Новгород?
Добрыня кивнул:
– Едем повидать вольный город.
– А чего на него смотреть? Где стоял, там и поныне, – ответил Святогор, и в его глазах заплясали озорные искры.
– Не скажи, – уклончиво улыбнулся Добрыня. – А ты, как погляжу, всё бродишь по лесам да болотам? Неужто не надоело?
– Мне скорей наскучит сидеть на подворье, – сказал Святогор и неожиданно подмигнул княжичу. Тот смутился, как мальчишка, и чтобы скрыть это, сурово сдвинул брови. А Святогор, словно этого не заметив, продолжал: – Здесь деревня неподалеку, там и заночуем вместе. Догоняйте!
И не успел Святославич возмутиться, что его слова никто не спросил, Святогор ударил пятками коня по бокам и с места вскачь пустился дальше по дороге.
– Что это за неуч? – повернулся к Добрыне княжич. Тот неловко улыбнулся в ответ:
– Есть такой в наших землях… Ты уж на него обид не держи.
Когда уже ехали дальше прежним порядком по следам ускакавшего вперёд чудака, Святославич нагнал дядьку, решив назло нарушить походный строй, и приступил с расспросом:
– Откуда он взялся, этот Святогор? Ты-то с ним, видать, хорошо знаком.
– Верно, доводилось мне с ним встречаться, – отвечал Добрыня и крякнул: – Надо было прежде тебе о нём порассказать.
– Да кто он таков, из каких краев? Чудь какая – даже вместе не поехал! – негодовал княжич. Добрыня отвечал:
– Немудрено, что вместе не поехал. Сколько его знаю, был он одиночка. А вот имя его ходит по славянским землям давно, изрядно его опережая. Всяк землепашец его знает и охотно расскажет о нём не одну былину – одна чудней другой. Но ни один князь его не жалует: не любит их Святогор, и они платят ему тем же… Да… – Добрыня вздохнул. – Потому ты и не слышал о нём от своего батюшки. В княжьих палатах о Святогоре не говорят.
– Кажется, я догадываюсь, отчего его невзлюбили князья, – проворчал Святославич.
– Святогор никому не служит, – говорил дальше Добрыня. – Разве что народам славянским. Он вольный воин. А кому же из князей это по нраву придётся? Вот они и не замечают его, как он их. Однако и препятствий не чинят. Ходит он, где захочет, а я бы добавил: где нужда в нём имеется. Где недобрые люди объявляются да непотребства и лиходейство чинят. Вот там и Святогор им на погибель.
– Да много ли толку с него одного? – вскинул брови Святославич. – Нешто он богатырь-велет3?
– Э-э, не скажи, Володимер, – покачал головой Добрыня. – Один его меч стоит доброй сотни иных. Единственный раз я видел его в бою, но не забуду до самой смерти… – Святославич увидел, как зябко подёрнул плечами под походной епанчой дядька, будто повеяло зимней стужей. – Такого я никогда не видал. Думаю, все Боги, какие есть, хранят его и вдобавок наделяют своей силой. Так что не гляди на него снисходительно. Такой воин имеет особое право: не водить дружбу ни с одним правителем на земле. Но любому из них он оказал бы своим мечом небывалую честь. Так-то.
В деревню, где пришлось остановиться на ночлег, ни с полюдьем, ни так, давно никто не заезжал, поэтому староста только что не самолично обе́гал все дворы, чтобы устроить высоких гостей. Княжича с Добрыней он поселил у себя, а на вопрос, где остановился Святогор, удивленно почесал затылок:
– Тот, что вперёд вас приехал да на белом коне? С краю, у кузнеца нашего остановился. Держался скромно, однако с достоинством, я и подумал, что простой воин. Ну, десятник али, что навряд ли, полусоцкий… Эвон как. Тотчас хоть к жрецу его поселю.
Его суету остановил княжич:
– Не надо. Простой он воин.
Добрыня на это лишь усмехнулся в бороду, но ничего не сказал.
За вечерней трапезой, за богатым столом старосты, собранным заботами трёх его жен и множества отпрысков, Добрыня спросил:
– Как живёте-можете? Есть ли какие напасти? Прошения князю новгородскому? – он кивнул на Святославича. Староста с готовностью подхватился, заговорил:
– Слава Богам, и живётся и можется в нашей глуши. Только вот… – староста вздохнул, – нынче ждем недород. Мороз по весне гулял по нашим угодьям. Но авось обойдётся. Жрец требы служит почти каждую седмицу. Да и сами мы не плошаем: бьём в лесу зверя-птицу, рыбу ловим… Как-нибудь обойдёт беда стороной.
Староста снова вздохнул, украдкой оглядывая старших сыновей за столом – серьёзных, притихших. Видно было, что грядущее зимовье нагнетает на всех незряшную тревогу.
– Помоги вам Боги, – сказал Добрыня. – А как с соседями живёте? Гладко да ладно, али с сучками-задоринами?
Староста ради ответа даже поднялся с лавки:
– Нынче всё тихо – берегут нас Боги. А вот позапрошлым летом целых два раза норманны разбойничали. Плохо нам пришлось…
Староста поворотился к окну и глубоко поклонился, творя молитву Перуну. Потом сел на лавку, снова заговорил:
– А в прошлом году объявился в наших краях заступник-богатырь.
– Да ну? – прищурился Добрыня. – А как звать сего молодца?
– Не назывался он, – развел руками староста. – Его и не видел у нас никто. Только слухи и ходят. Говорят, росту он огромного, земля под ним дрожит-надрывается. А вороги как еловые шишки в стороны летят. Сказывают, проучил норманнов изрядно. Они и остерегаются теперь к нам хаживать. Дай-то Боги…
Добрыня понимающе кивнул и незаметно пихнул племянника локтем: мол, что я говорил?
Пока жёны старосты готовили постели, Добрыня обошёл все дворы, где остановились воины, озаботился дозорами, проверил, всё ли ладно. Заглянул в дом кузнеца, где нашёл Святогора, позвал его на улицу для разговора. Вышли, став под ясной луной. Добрыня хохотнул:
– Ты, Святогор, всё тот же. С князьями без колючек говорить не умеешь.
– Пускай сперва между собой договорятся, – отозвался Святогор, глядя в темноту близкого леса. – Только и грызутся как бирюки над сохатым. Станет один князь над славянами, и я, может, по-иному говорить начну.