Василий Веденеев – Военные приключения. Выпуск 1 (страница 45)

— Не в индейцев играем, — недовольно проскрипел он. — Забудьте романы Карла Мая. Возьмите шарфюрера Клюге и Эрнеста Канихена. Толковые парни. Ругге до сих пор не может найти Штубе — я не удивлюсь, если обнаружат его труп.

«Толковые парни», приданные Выхину Бергером, оказались рослыми молодцами, понимавшими друг друга с полувзгляда; двигались они удивительно легко и бесшумно, словно каждый не весил добрую сотню килограммов. Выхин знал, что этих эсэсманов, прошедших специальную подготовку в школе СД, Бергер повсюду таскал за собой как личную охрану.

Утром, заметив, что Тараканов вышел из замка, Выхин подал ожидавшему в парке Клюге условный знак и сам поспешил присоединиться к их небольшой, но опасной группе, поставившей себе целью обязательно узнать тайну человека, скрывавшегося под именем русского эмигранта. И вот слежка за Таракановым привела их к сожженной деревне с разбитым костелом на окраине. Что же понадобилось здесь Владимиру Ивановичу?

Прошло больше десяти минут. Если в разрушенном костеле оборудован тайник, то времени вполне хватит на вложение сообщения. А если там Тараканова ждет связной? Сколько будет продолжаться их встреча и кто этот связной, куда пойдет потом?

Клюге и Канихен, лежавшие в траве на опушке рощи, ожидали распоряжений. Сейчас он, Конрад фон Бютцов, временно взявший имя Вадима Выхина, должен принять решение — ограничиться ожиданием или активно действовать. Но пассивные методы пока не дали никакого прока — проклятый Тараканов то исчезает, то появляется вновь, не давая ни абверу, ни СД материалов о своих контактах. Только Ксения… Но ведь Выхин-Бютцов сам предложил тогда зайти в костел — не дьявол же Тараканов и не ясновидящий, чтобы внушить ему, офицеру СС, нужные мысли, принудить поступать сообразно чужой воле?!

Пятнадцать минут прошло. Ждать еще? Но если вдруг там идет интересная беседа и ее можно услышать или увидеть нечто такое?.. Рискнуть? И Выхин-Бютцов решился.

— Канихен прикрывает, а мы с Клюге — к костелу. Без шума, предельная осторожность. Он может быть вооружен и очень метко стреляет. Клюге первым…

Канихен подтянул автомат ближе, направил его ствол в сторону деревни. Клюге, поудобнее пристроив на поясе кинжал, достал из кобуры вальтер и ужом пополз к начавшей зарастать травой проселочной дороге. Вот он перекатился через нее и поднырнул под остатки изгороди из неошкуренных жердей. Приподнявшись, призывно махнул рукой. Бютцов последовал за ним.

Вплотную приблизившись к шарфюреру, легонько ткнул его ладонью в бедро, приказывая двигаться дальше. Тот пополз.

Лежа на мягкой, молодой траве, Бютцов вдруг подумал, что на чердаке разбитого здания костела вполне мог притаиться снайпер. Тогда они все у него как на ладони — не успеешь ни скрыться, ни ответить выстрелом на выстрел, просто прилетит ниоткуда быстрая смерть…

Тем временем Клюге уже дополз до глухой стены костела, встал на четвереньки, держа в руке пистолет к внимательно осматриваясь по сторонам. Снова махнул рукой, подзывая Бютцова.

Добравшись до стены, Конрад тоже привстал и одними губами спросил:

— Что?

— Похоже, там никого… — едва прошелестел Клюге. Пригибаясь, добежал до угла, осторожно выглянул.

Клюге первым нырнул в дверной проем, настороженно поводя в разные стороны стволом вальтера, готовый в любую секунду открыть огонь. Следом, неслышно ступая, пробрался Конрад.

Закопченные стены, нагромождение балок от рухнувших перекрытий, скрученные огнем трубы органа, валявшиеся на полу, кучи обгорелого дерева на месте рядов скамей; задняя стена алтаря рухнула, и в образовавшийся проем было видно поле за деревней, луг и рощу.

Выхин-Бютцов осмотрелся — где здесь можно притаиться или устроить тайник. Может быть, Тараканов вышел через пролом в стене, но тогда его все равно было бы видно в бинокль с опушки.

Вместе с Клюге они методично начали осматривать костел. Вскоре шарфюрер подозвал Бютцова легким свистом — он обнаружил дверцу, ведущую в подвал. Прижимаясь спинами к грязной кирпичной стене, они спустились по щербатым ступеням, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

В подвале было темно и пусто. Луч фонаря пробежал по каменным саркофагам, чугунным плитам пола, низким сводам потолка. Спрятаться здесь негде. Куда же опять пропал Тараканов? Искать тайник или скрытый выход? Нельзя, можно его спугнуть, и Бютцов решил вернуться, а потом, когда представится возможность, прийти сюда вновь и спокойно, не торопясь, исследовать каждый сантиметр стен и пола.

Канихен, терпеливо ожидавший на опушке, встретил их вопросительным взглядом.

— Ушел, — ответил за него Выхин-Бютцов.

— Совсем? — равнодушно поинтересовался эсэсовец.

— Думаю, нет… Вернется.

Как и куда направился Тараканов из костела? Эта мысль не давала покоя, свербила внутри, толкнула на необдуманные действия — сейчас Бютцов уже жалел, что поддался искушению проникнуть в костел: спрятавшись там, Тараканов мог перестрелять их, как куропаток, а потом выйти в спину ничего не подозревавшему Канихену… Однако все обошлось, но появилась еще одна загадка: таинственное исчезновение объекта наблюдения из костела.

— Клюге, вам левый сектор обзора, мне правый, а Канихен будет просматривать местность за костелом, — распорядился Бютцов. — Рассредоточимся в пределах прямой видимости друг друга.

Себе Конрад избрал местом для наблюдательного пункта купу кустов, росших на взгорке, откуда открывался вид на окрестности деревни. Устраиваясь поудобнее, он поднес бинокль к глазам, поводил им в разные стороны, определяя, насколько велик сектор обзора — с пригорка была видна и часть территории русских. Некоторое время Бютцов с любопытством смотрел через сильную оптику туда, где жили коммунисты. Ничего особенного увидеть не удалось — край оврага, заросшего кустами бузины, пригорок с зеленой травой, такие же, как и здесь, деревья, то же самое небо над ними — бледно-голубое, с редкими белыми облаками. Он снова повернул бинокль в сторону сгоревшей деревни. Вовремя — Клюге уже подал сигнал внимания. Вот он, Тараканов, мелькнул в проеме окна костела, снова скрылся и через несколько секунд появился снова, мягко спрыгнув на землю с подоконника. Отряхнув брюки пучком травы, тщательно вытер ботинки. Такое спокойное, по-домашнему мирное, поведение Владимира Ивановича почему-то разозлило Выхина-Бютцова.

Цейсовская оптика приблизила лицо Тараканова, уже тронутое первым загаром, как всегда, чисто выбритое и столь ненавистное Конраду.

Опустив бинокль, он дал немного отдохнуть усталым глазам. Теперь Тараканов никуда от них не денется. Да и куда ему деться — наверняка направится обратно к замку: все, что ему надо было сделать, этот человек скорее всего уже сделал. Но куда же он все-таки ходил через костел или где прятался внутри него?

Повинуясь какому-то наитию, немец вновь поднял к глазам бинокль и посмотрел в сторону русских. На краю оврага, заросшего кустами бузины, мелькнул серый ватник какого-то мужчины. Мелькнул и пропал в гуще молодой зелени. Не веря самому себе, Бютцов закрутил пальцами колесико настройки линз, до рези в глазах вглядываясь в кусты на краю оврага на той стороне границы — померещилось? Нет, он явственно видел, как там исчез человек. Странное совпадение — здесь, из пустого, разрушенного костела появляется Тараканов, а на той стороне границы из оврага вылезает человек в сером ватнике.

Положительно, руины костела заслуживают более пристального внимания, как и сам Владимир Иванович. Но выводы делать пока рано, и Бютцов решил промолчать до поры до времени о своих наблюдениях и порожденных ими подозрениях. Он сам, лично, все проверит и доложит обер-фюреру Бергеру, а может быть, и сразу группенфюреру Этнеру.

Но сейчас — молчание. Время еще есть…

…Старый пан Иероним, тяжело, со свистом дыша задавленными астмой легкими, поднялся на четвертый этаж небогатого, густонаселенного дома. Нетерпеливо постучал в дверь квартиры костяшками пальцев, моля про себя святую деву, чтобы ему поскорее открыли.

Дверь распахнулась, на пороге стояла немолодая женщина с руками в мыльной пене. Увидев нежданного гостя, она оробела.

— Пан Иероним…

— Нет времени, пани Ганна… — сдерживая мучившую его одышку, проговорил старик. — Не спрашивайте откуда, но я знаю, что ваш муж в лесу.

Женщина побледнела, отрицательно замотав головой.

— То так, пани Ганна, так… — не обращая на это внимания, продолжал старый священник. — Найдите возможность передать ему, что немцы поймали некого Дымшу, Алоиза Дымшу. Запомнили? Друзья вашего мужа просили всех, кто был с ним связан, немедленно уйти из города. Немедленно… Прощайте, пани Ганна.

И старик тяжело начал спускаться по лестнице.

…Минут через пятнадцать после визита ксендза пани Ганна бежала по улице к базару. Там, в торговых рядах, она отыскала средних лет крестьянина и что-то прошептала ему на ухо. Тот быстро свернул немудреную торговлю и, закинув на тощее плечо котомку из домотканого сурового полотна, потерялся в старых переулках города.

…Мальчик прибежал к задним дверям казино «Турмклаузе» после полудня. Он нетерпеливо приплясывал на месте, дожидаясь деда. Наконец тот вышел, с улыбкой положил высохшую руку на теплую голову ребенка:

— Проголодался, Янек?

Внук знаком попросил его наклониться и жарко зашептал. Лицо старика потемнело, губы поджались: