Василий Веденеев – Военные приключения. Выпуск 1 (страница 44)

Вот, наконец, и двери приемной. Потихоньку, чтобы не скрипнули, потянуть их на себя — закрыто или нет? Закрыто: ли шороха за ними, ни лучика света, пробивающегося в щелки.

Сдерживая дыхание, он достал отмычку, вставил ее в замочную скважину и повернул, придерживая створку двери. Потянул ручку, вошел, аккуратно запер дверь за собой и включил потайной фонарь. Синий луч света быстро обежал приемную — ничего подозрительного. Теперь дверь кабинета. Снова раздался тонкий скрежет отмычки, и через несколько секунд пан Алоиз очутился в кабинете начальника абверкоманды. Осмотревшись, он тщательно поправил шторы на окнах — зачем охранникам во дворе видеть вспышки магниевой лампы его портативного фотоаппарата?

Подойдя вплотную к огромному сейфу, Дымша почему-то оробел. А вдруг Ругге изменил цифры кода и уже известное положение ручек на внешней дверце? К чему тогда ключ, полученный в номере второго этажа казино «Турмклаузе», что им открывать, если придется черт знает сколько возиться с подбором кода? Снова он этой адовой работы может не выдержать!

Посидев несколько минут на полу, Дымша встал и начал набирать знакомый код на диске. Наконец все цифры набраны, ручки поставлены в нужное положение. Поворот массивного кольца — и тяжелая стальная дверца сейфа распахнулась.

Дрожащими от волнения руками Дымша достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину второй, внутренней, дверцы. Повернул, почувствовав, как замерло, на секунду, сердце.

Обошлось благополучно — ключ подошел как нельзя лучше и замок открылся. В синем призрачном свете потайного фонаря перед паном Алоизом стояли ящички с картотекой бывшего второго отделения Генерального штаба. Рядом аккуратной стопкой были сложены сводные таблицы разделов картотеки. Вот оно, богатство, вот он, путь к сытой и спокойной жизни! Права проклятая ведьма, кутающаяся в платок. После нервотрепок с комиссией из Берлина всем просто не до чего, кроме самих себя: что же, такое положение ему только на руку.

Дымша быстро вынул таблицы. С чего начать — с радистов или резидентов? Пожалуй, с последних. Так, простите, шановные паны, но придется вас класть на пол, хватило бы только пленки.

Затвор аппарата начал щелкать, как голодный пес зубами, — Дымша торопился, страхи и сомнения, терзавшие его после беседы на втором этаже казино, отступили в сторону.

…Генрих Ругге, вопреки надеждам Дымши, не думал отходить ко сну — полностью одетый, более того, даже с автоматом на коленях, он сидел у себя, сдерживая глухо рычащую собаку.

Открылась дверь, вошел Шмидт.

— Он там… — сообщил гауптман.

— Не будем торопиться, — усмехнулся Ругге. — Дадим ему время увязнуть по уши. Все-таки, следует отдать должное нашим «друзьям» из СД, они ловко все рассчитали, но мы тоже не останемся в долгу. Когда будет готова его пленка, сможем ею поторговать. Со временем, конечно.

— Новая операция? — Шмидт разминал пальцы.

— Посмотрим… Сейчас рано об этом говорить. Только замысел. Ну, пора!

Они вышли из комнаты. В коридоре их уже ждали несколько вооруженных солдат охраны.

…Дымша заканчивал переснимать последние таблицы, когда звук открывшейся двери приемной заставил его вскочить на ноги.

Протопали сапоги, не стесняясь шуметь, заскрежетал ключ в замке двери кабинета.

«Попался!» — похолодел Алоиз.

Он выхватил пистолет. Что-то темное мотнулось к нему из распахнувшейся двери, и Дымша навскидку выстрелил несколько раз. Взвизгнула собака, в глаза ударил яркий свет, над головой выбила штукатурку автоматная очередь…

Все кончилось быстро. Дымшу скрутили, защелкнули наручники. Генрих Ругге стоял на коленях над умирающим псом, застреленным Дымшей. Гауптман Шмидт подошел к пану Алоизу и, словно ненароком, наступил на мизинец на раненой ноге. Дымша охнул и сполз по стене на пол.

В кабинет сбежались встревоженные стрельбой Выхин, Марчевский, солдаты охраны. Шмидт приказал всем уйти, кроме бывшего полковника. Пан Викентий подошел ближе к Дымше.

— На что вы рассчитывали? — он кивнул на разбросанные по ковру таблицы и, нагнувшись, начал бережно собирать их.

— Оставьте! — неожиданно грубо оттолкнул его подскочивший Ругге. Марчевский успел поймать его быстрый взгляд, брошенный в сторону книжных полок.

— Обыскать и в карцер! — кивнув на Дымшу, приказал абверовец. — Пусть пока подумает, хочет ли его шея узнать, сколько весит задница, а потом нам расскажет… Вас, альтергеноссе, я просил задержаться по другому поводу. Видите… — он грустно посмотрел на лежавшую в луже крови собаку. — Потерял верного друга. Похороню его в саду… Сядьте, я вынужден огорчить вас. Сегодня вечером убита пани Зося.

— Боже мой! — потрясенный пан Викентий провел рукой по лицу, словно стирая с него налипшую паутину. — Но зачем, зачем?!

— На теле нашли записку: «Смерть любовнице пособника фашистов». Как видите, не зря вас охраняют. Насчет похорон уже распорядились, примите соболезнования. О картотеке не беспокойтесь, простите мою невольную резкость. Идите отдыхать…

И Ругге сел в кресло, устало прикрыв рукой глаза.

…Только трубы печей остались на месте сгоревшей деревни, словно безымянные памятники на могилах бывших ее жителей, да кое-где сохранились прогнившие, покосившиеся изгороди из потемневших жердей. Легкий ветерок раздувал подсохшую на солнце золу, играл мертвыми ветвями обугленных, не зазеленевших этой весной кленов. Но стоило ветерку притихнуть, как удушливый запах гари заполнял все вокруг, перебивая ароматы поднявшихся на недальнем лугу трав. Рядом было непаханое поле с врытым на краю его в заросшую сорняками землю грубо вытесанным каменным крестом. Над ним вились стаи галдящих ворон.

На краю деревни возвышались сложенные из темно-красного кирпича башни полуразрушенного костела. Именно их и видел в бинокль человек в сером ватнике, наблюдавший за сопредельной стороной границы в сильный бинокль, поражаясь безлюдью и тишине.

Заслышав шаги человека, мыши, возившиеся в стогу перепрелой соломы, разбежались с тонким противным писком, испуганно прячась в норки.

Спугнувший их человек постоял на опушке рощи, прячась в тени кустов, — обычно немцы избегали приближаться к сожженным ими селениям, но лишняя предосторожность не мешала, — потом быстро пересек открытое пространство и толкнул успевшую поржаветь калитку ворот костела, сваренную из витых железных прутьев. Прежде чем скрыться в пустом проеме дверей, человек еще раз осмотрелся. Внутри сгоревшего храма запах гари казался еще сильнее, но одетый в темное мужчина не обращал на него внимания. Смело миновав зал с рухнувшими перекрытиями, он отыскал небольшую дверцу, ведущую в подвал, включил фонарик и, подсвечивая себе под ноги, стал спускаться по щербатым ступеням вниз, в холодную сырую темноту. Пройдя гулким подземельем, остановился у разбитых каменных саркофагов, в беспорядке сваленных около сочившейся влагой стены. Приподнял крышку одного и почти до плеча запустил внутрь руку. Через несколько секунд он достал Т-образный металлический прут с загнутым концом.

Поставив на место крышку саркофага, мужчина пошел дальше, внимательно смотря себе под ноги. Пол подвала был выложен рифлеными чугунными плитами. Одна из них привлекла его внимание. Нагнувшись, он вставил свой прут в едва заметное отверстие в плите, напрягшись, приналег на перекладины и повернул прут, одновременно с силой потянув его на себя и вверх. Плита медленно поднялась, словно нехотя открыв темный зев квадратного колодца с шаткой металлической лестницей внутри, покрытой налетом грязи и ржавчины. Вынув из плиты свой импровизированный ключ, человек тщательно спрятал его, потом, посветив лучом фонаря в густую темень колодца, смело встал на первую ступеньку лестницы и начал спускаться вниз. Вот появилась его рука, потянула за скобу, опуская плиту, как крышку люка. Щелкнула, встав на свое место, чугунная плита, потом щелкнула задвижка закрываемого изнутри замка.

Дно квадратного колодца оказалось покрытым тонкой илистой грязью. Мужчина ступил в нее и, пригибаясь — своды узкого тоннеля были низковаты, не позволяя выпрямиться во весь рост, пошел направо, шаря впереди себя лучом фонаря.

Ноги вязли в грязи, пот заливал глаза — идти было трудно, временами не хватало воздуха в давно не чищенных подземных галереях. Но человек упрямо шел и шел вперед, пока не заметил впереди слабой вспышки света. Тогда он остановился и мигнул в ответ своим фонарем. Еще несколько шагов — и тоннель вывел его в небольшой коллекторный зал.

— Трубы илом занесло… — тихо сказал одетый в темное мужчина.

— Но вода все равно проходит, — ответили из темноты. — Здравствуй, Хопров.

Тот, кого назвали Хопровым, включил фонарь и шагнул к притулившемуся у стены человеку в сером ватнике. Пожал протянутую руку:

— Здравствуй, Павел Романович.

…Тараканов вошел в костел — это Выхин видел в бинокль, наблюдая за ним с опушки рощи. Что ему делать в разрушенном костеле сгоревшей деревни? Может быть, там его ждут? Кто?

Сегодня Конрад фон Бютцов, внедренный по заданию СД в абверкоманду подполковника Ругге, решил сам выследить, куда и зачем направится Владимир Иванович после ночного происшествия с Дымшей. Он был уверен, что Тараканов — хорошо подготовленный агент английской разведки и наверняка будет иметь контакт со связником или передаст сообщение о провале пана Алоиза каким-либо другим способом. Бергер позволил временно сиять наружное наблюдение с Тараканова, но отпустить Выхина-Бютцова на «вольную охоту» одного не согласился.