Василий Веденеев – Военные приключения. Выпуск 1 (страница 14)

Через полчаса за взгорком, с которого человек в сером ватнике осматривал в бинокль чужую территорию, его встретил молчаливый мужчина в накинутой поверх шинели плащ-палатке и зеленой пограничной фуражке со звездочкой.

— Порядок… — ответил на его вопросительный взгляд совершивший подземное путешествие. — Пошли, обсушиться надо. Все-таки успел набрать воды в сапоги.

…Еще через два часа на стол майора Козлова в кабинете на Знаменке в Москве легла расшифрованная радиограмма:

«Гунн к приему и помощи Хопрову готов. Связь подтверждена.

Николай Демьянович вложил текст в синюю коленкоровую папку и подумал о том, что необходимо срочно подготовить еще несколько вариантов связи, быстрых и надежных, исключающих частый радиообмен. По данным, полученным сегодня утром, немцы значительно усилили службу пеленгации и радиоперехвата в пограничной зоне с СССР.

…— О, майн либер альтергеноссе! — золотозубо улыбаясь, привстал навстречу Марчевскому из-за огромного стола Генрих Ругге. — Ведь мы с вами действительно альтергеноссе — одногодки, не так ли? А вы заставляете меня беспокоиться об участи старого товарища. Нехорошо, герр Викентий, прятаться от друзей! Присаживайтесь. Сейчас будет кофе. Распорядитесь, Шмидт!

Марчевский прошел к столу, сел в кресло. Настороженно поднявший голову при его приближении кобель глухо зарычал, но замолк, повинуясь окрику хозяина. Абверовец ласково потрепал его за ушами, причмокивая от удовольствия.

— Мой Дар… Хорош, правда? Надеюсь, вы будете друзьями и с ним. Удивительно умный пес!

Пан Викентий слушал, напряженно сцепив пальцы. Хотелось завыть от отчаяния — почему сразу не ушел?! Теперь сидит здесь, в за́мке, расположенном в нескольких километрах от города, в кабинете начальника абверкоманды подполковника Ругге. Езус Мария, какой калейдоскоп событий за один день! Утром неудачный выход на место встречи со связником. Потом слежка, появление в квартире Зоси подозрительного Тараканова и вслед за этим приезд немцев. Поневоле задумаешься над подобными совпадениями. Но, может быть, еще не все потеряно? Ведь блеснул же луч надежды и пока ничего не ясно до конца. Значит, надо собрать волю в кулак и продолжать бороться. Как — будет видно по обстоятельствам.

Открылась высокая резная дверь кабинета, и солдат в белоснежной куртке вкатил сервировочный столик на колесах. Легкий ароматный парок поднимался над кофейником, тарелочки с сыром и копченой колбасой, тонко нарезанный хлеб, масло, коньяк, коробка сигар… Господин Ругге щедро угощает пленников? Да, а где Тараканов? Спросить? Нет, пожалуй, не стоит, выяснится само собой. Абверовец все равно вынужден будет хоть что-то сказать о человеке, задержанном вместе с Марчевским.

— Угощайтесь, — все так же радушно улыбаясь, Ругге встал из-за стола и пересел в кресло напротив пана Викентия. — Я за вами поухаживаю на правах хозяина. Поговорим, вспомним прошлое.

Настороженно слушая его болтовню, Марчевский осмотрелся. Огромный сейф в углу, множество книжных полок и шкафов, два изящных застекленных шкафчика с винтовками. Отдельно, на специальной полочке, лежали оптические прицелы. Заметив его взгляд, абверовец самодовольно заметил:

— Да-да, мой друг, не оставляю прежних увлечений! Помните, как я уложил кабана в тридцать седьмом? Мы с вами встречались тогда в Беловежской пуще, когда рейхсмаршал Геринг приезжал на охоту. И, как мне помнится, вели интересные беседы за рюмкой. Неужели вами все это забыто? А наша встреча в тридцать четвертом году, на переговорах, закончившихся заключением соглашения о пропаганде? Давайте выпьем за новую встречу, — немец налил в рюмки коньяк. — Надеюсь, вы объясните старому доброму другу Генриху, почему пришлось вас искать?

«Начинается… — отстраненно подумал пан Викентий. — С чисто немецкой педантичностью. Ну что ж, придется подыграть».

— Я… Я был в растерянности, — поднятая рюмка дрогнула в его пальцах. — Одно дело, когда мы встречались как равноправные партнеры, а теперь, когда один из нас победитель, а другой…

— Бог мой! Герр Викентий! Разве в разведке можно говорить о таких вещах? После стольких лет нашего плодотворного сотрудничества! Именно сотрудничества, я не оговорился, нет. И мне непонятны ваши сомнения — разве вы не ждали нас? По-моему, это было предопределено: слабое должно отпасть, умереть, а ему на смену приходит более сильное, жизнеспособное, несущее обновление всей Европе, всему миру!

«А он мало изменился, — наблюдая за Ругге, отметил Марчевский. — По-прежнему любит пустой треск выспренной болтовни. Но за ней умело прячет весьма серьезные вещи. Только человек, плохо знающий, с кем имеет дело, может попасться на такую удочку, принять его за пустозвона. Нет, герр Ругге серьезный разведчик. Личина болтуна только одна из множества масок, которые он меняет с поразительной легкостью, как прирожденный циркач из балагана на ярмарке. Но что сейчас скрывается за словесной шелухой? Не дошел мой посланец? Они все пронюхали, а теперь наслаждаются моим неведением и готовят неожиданный удар? Поэтому и появился Тараканов? Если о нем не спросят — значит, он их человек. Но могут и специально спросить, чтобы скрыть это… Не исключено и то, что я усложняю по своей обычной привычке. Вдруг Ругге просто по-человечески рад моему задержанию? Ведь они искали меня, а Генрих такой же человек, как и все, и ничего ему не чуждо. Хорошо, если так. Но от них теперь не вырваться. Начинается новая дорога в жизни. Куда она приведет — на эшафот или к победе?»

— Вы правы, как всегда… — пригубив коньяк, пан Викентий поставил рюмку. — Выгоднее быть на стороне победителя.

— Где же вы пропадали? — близоруко прищурился абверовец. — Теперь нет больше смысла секретничать.

Поел едино слова прозвучали со скрытой угрозой — не забывайте, либер альтергеноссе, кто здесь стал хозяином, в чьих руках все: ваша жизнь, ваша земля, ваше будущее.

— В деревне, — обезоруживающе улыбнулся Марчевский. — Не смотрите на меня подозрительно, я говорю правду. После поражения нашей армии скрывался в деревне. Спросите, в какой? В разных, постепенно перемещаясь сюда, к этому городу, где вы меня и отыскали. Но если бы я знал, герр Ругге, что вы здесь, наша встреча состоялась бы раньше.

— Хочется верить… Я знаю, что ваша жена погибла, знаю. Тяжелая утрата, но остались дети! Надеюсь, ваша откровенность не заставит меня прибегать к жестким мерам по отношению к ним? Согласитесь, отыскать их не составит большого труда. Поэтому скажите, почему вы стремились именно сюда, ближе к новой границе с русскими?

— Здесь Зося. — Марчевский решил не петлять, как заяц. Все равно они уже знают, кто хозяйка квартиры, где его задержали. Разве не естественно, что мужчина стремится обрести хотя бы какой-то островок любви, тепла, участия, дружеской поддержки, наконец, в это смутное время недоверия?

— Да, зачастую даже у профессионалов берет верх чувство, а не разум, — подумав, согласился Ругге.

Ему вдруг стало невообразимо скучно. Зачем он затеял никчемный, глупый разговор, похожий на диалог из провинциального спектакля? Разве он плохо знает Марчевского? Нет, тот ему известен очень хорошо. Долгое время глаза и уши Ругге окружали полковника, доносили о каждом его шаге, симпатиях и антипатиях, ловили даже вскользь брошенные замечания, которые могут сказать опытному человеку больше официальных выступлений. Да, Марчевский ему нужен, нужен как ключ к картотеке, нужен как опытный человек, способный, сотрудничая с абвером, оказать большую помощь в налаживании работы на Востоке. У полковника опыт, знание местной среды, обычаев, нравов, связи внутри оккупированной страны и за ее пределами. Стоит ли сейчас пытаться вывернуть его наизнанку, долбить вопросами, на которые будешь получать заранее приготовленные ответы? Ведь он наверняка готовился к такому исходу — задержанию спецслужбами рейха и, вне всякого сомнения, потратил не один час, репетируя собственное будущее поведение. Вон как ловко разыграл дрожь в пальцах! Проверять его будут. Проверять, проверять и проверять! Даже когда не останется и тени подозрений — все равно будут проверять во избежание попыток переметнуться, заняться двурушничеством, приобрести себе индульгенции у врагов рейха, например у англичан. Адмирал Канарис прав — агента разведки надо связать по рукам и ногам, поставить в условия, лишающие возможности торговать военными секретами. Каждый должен выполнять строго определенные функции и знать только положенное. Железная дисциплина и общение с ограниченным кругом людей! Разведка должна опираться не на «таланты» отдельных шпионов, а на хорошо продуманную систему! И в этой системе полковнику Марчевскому уже отведено место. Выбора у него не будет — либо сотрудничество, либо развяжут язык другим способом, а потом уберут за ненадобностью. Марчевский не может не понимать этого. Так стоит ли ломать комедию? Не проще ли взять быка за рога?

— Знаете, почему вас искали? — доливая себе в чашку кофе, спросил немец.

— Да.

— И каково ваше решение?

— Только никаких подписок, господин подполковник. Это унизительная процедура, словно вербуют мелкого осведомителя. А я надеюсь на сотрудничество. С вами, с вермахтом, с Германией.

— Разумно… С подписками, думаю, решим. Ведь мы старые друзья, правда, герр Викентий? — Ругге снова повеселел. Повернувшись к столу, не глядя взял с него какую-то вещь, лежавшую под листом бумаги, небрежно бросил себе на ладонь, показал Марчевскому. Это было распятие, которое хотел продать ему Тараканов. — У вас при обыске нашли крестик. Что это?