Василий Веденеев – Библиотечка журнала «Советская милиция» 2(26), 1984 (страница 5)

— Да нет, вроде. Он от меня ничего не скрывал, я же говорила. Знакомые? Что-то не припомню таких разговоров. Вот незадолго до Нового года с Гришей Бромбергом они встречались, так он не новый, а старый знакомый. С Сережкой Поляковым, с тем в школе вместе учился. Да с Гришей-то они по делу виделись. Вон, карнизы у нас над окнами висят, это Гриша делал, причем бесплатно. Он в какой-то мастерской работает и все на свете умеет. Сережка про него говорит, что Гриша умеет жить на полную катушку. А мне он понравился, вежливый такой, представительный, и не подумаешь никогда, что в какой-то шарашкиной конторе обитает.

— А раньше у вас этот Гриша бывал?

— Заходил. У Поляковых несколько раз с ним встречались. Однажды в гостях у него были. Посмотрела я и подумала: «Умеют жить люди». Такие квартиры я только в журналах иностранных видела. Даже завидно стало. Сказала я об этом Толику, когда домой возвращались. Он тоже согласился, что квартира у Гриши — игрушка. А потом сказал, что и мы свою можем не хуже отделать, надо только захотеть и постараться немного. Вот эти закрытые карнизы они с Гришей придумали. Кому они нужны теперь?

Тамара упала на стол и зарыдала в голос. Алексей встал, налил воды, поставил стакан возле нее и тихонько направился к двери. По дороге заглянул в соседнюю комнату. Там сидели притихшие мальчики и испуганно прислушивались к рыданиям матери, доносившимся из-за стены. Садовников оделся и, стараясь не хлопать дверью, вышел на лестничную клетку.

Домой он ехал в сравнительно пустом автобусе. Час «пик» уже миновал. К великому его удивлению, Михаил оказался дома и, что уж совсем поразило Алексея, сидел за книгами.

— Что это с наследником-то? — спросил он у жены, усаживаясь за стол. — Остепенился, что ли?

— Не думаю. Судя по телефонным разговорам, Люда заболела.

— Кто это, Люда?

— Ну, Люда.

— Понятно, — сказал Алексей, принимаясь за жареную картошку. — Грех, конечно, чужой болезни радоваться, но в нашей ситуации не радоваться нельзя. Вот жизнь закручивает.

Вечером позвонил Малов.

— Что у тебя там, Алеша?

— Серьезного пока ничего. Был у Березиных, говорил с вдовой. Проявился некий Бромберг, с которым Березин в последнее время встречался. Работает в какой-то артели, живет, по словам Березиной как бог.

— Ты, Алеша, посмотри на этого бога. Может быть, он сатана переодетый. И не тяни, пожалуйста.

— Понимаю, Юра. Делаем пока, вроде, все, что надо.

— Это я так, для порядка. Как Маришка-то?

— Нормально, суп варит.

— Вот золотая женщина! Занимается тем, что ей и положено по природе, домашним очагом. А у моей сегодня ученый совет, придет неизвестно когда. Я, Алеша, понял, что все наши беды проистекают только от эмансипации. Честное слово! Не будь ее, порядку было бы больше, согласен?

— Да как сказать… — промямлил Алексей. Он-то знал причину такого заявления своего друга. С Маловым Садовников дружил второй десяток лет. Вместе начинали они работу в органах, вместе потом учились в Академии МВД, вместе работали в уголовном розыске. Должность Юрия никак не повлияла на их отношения. Единственно, что на службе перестали называть друг друга по имени, особенно при посторонних. Дружили они семьями, много лет, и никогда а служебные отношения не подмешивали личные. Так было легче.

Все перипетии семьи Маловых Садовников знал, как свои собственные. Знал, что в свое время Юрий настоял на том, чтобы его жена Зинаида закончила институт, хотя у них уже родилась дочка и молодым родителям приходилось круто, особенно с учетом специфики профессии отца. Знал он, что потом Малов чуть ли не силой заставил жену работать над диссертацией. А когда она стала сперва кандидатом, а потом и доктором наук, страшно гордился этим. Он и сейчас гордился тем, что Зинаида — видный ученый, что ее приглашают на разные международные симпозиумы, что ее статьи печатают в толстых научных журналах. Малов, при всей его занятости, как-то умудрялся выкраивать время, чтобы помогать жене, хотя бы по дому. Но иногда, раз в полгода, его вдруг начинало заносить и он впадал в мужскую амбицию. Тогда он всячески ругал эмансипацию и свою загубленную бытом жизнь. Как правило, периоды эти бывали кратковременными и заканчивались с появлением Зинаиды в доме. Сейчас, видимо, настал один из них. Заранее зная, чем все это кончается, Алексей никогда не высказывал своего мнения по женскому вопросу. К тому же разговаривал он из кухни, а рядом у плиты возилась Маришка и было бы неразумным поддерживать категоричную позицию старого приятеля.

Садовников передал трубку жене и с первых же ее слов понял, что все защитные позиции Малова будут сейчас разрушены железной женской логикой и тот сдастся на милость победителя.

СЛЕДУЮЩИЙ день начался у Алексея с доклада Гришина. Ничего утешительного капитан не сказал. Машина в отделение связи пришла в обычное время. Как всегда загрузилась. Все девушки, принимавшие участие в этой операции, в один голос утверждали, что никаких подозрительных людей рядом не было. Тем более, что шофер все время находился в фургоне, помогая раскладывать корреспонденцию. И уезжали они спокойно. Когда оператор уже вышла из почты, одна из девушек заметила вдруг на столе забытую ею шариковую ручку, решила вернуть, подбежала к машине. У фургона никого не было, оператор Света сидела в кабине, разговаривала с водителем. Они оба смеялись. Девушка отдала ручку, Света поблагодарила ее, и машина уехала. Вот, собственно, и все.

— Этого достаточно, чтобы признать наш вариант с нападением у почты несостоятельным, — сказал Садовников.

— Я подумал, что преступники могли остановить машину при выезде на улицу, но этот вариант тоже отпадает, потому что выезд расположен прямо у трамвайной остановки. В это время народу на ней более, чем достаточно. Если бы преступники решились на захват фургона именно здесь, им пришлось бы действовать прямо в толпе.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Алексей. — Вчера вдова Березина тоже не смогла назвать мне ни одного нового, подозрительного, знакомого мужа. Одна личность, правда, мелькнула в разговоре. Но она считает его человеком положительным во всех отношениях.

— А вы?

— Я пока никак не считаю. К Григорию Бромбергу нужно внимательно присмотреться. По словам Тамары Березиной, это человек, который умеет жить на полную катушку. Умение жить…

Алексея прервал телефонный звонок. Он снял трубку и, выслушав первую фразу, махнул рукой Гришину, чтобы тот одевался. — Да, понял, — говорил Садовников. — Машина есть? Сейчас выезжаем.

Алексей положил трубку и, на ходу застегивая пальто, побежал в коридор.

— Позвонил какой-то парень дежурному, — рассказывал он Гришину, — и сообщил забавную историю. Парень занимается на курсах водителей в школе ДОСААФ. У них на окраине, но довольно далеко от Старой Канавы, есть своя площадка, где учатся вождению. Сегодня утром он нашел там в снегу удостоверение Светланы Зуевой.

Площадка для обучения будущих водителей находилась у самой границы города. С одной стороны ее вдалеке виднелись многоэтажные дома, с другой — поле и за ним темная полоска леса. В ожидании милиции занятия не начинались. Курсанты и инструкторы стояли плотной кучкой у выстроившихся в одну линию автомобилей и горячо обсуждали случившееся.

— Кто нашел-то? — спросил Садовников, поздоровавшись.

— Я обнаружил, — сказал невысокий плотный паренек в зимнем солдатском бушлате.

— Ну и как же это было?

— Я сегодня первый сюда пришел. Пока ждал, начал расчищать площадку от снега — смотрю лежит, — парень протянул Садовникову маленькую книжечку в твердом переплете. На обложке ее виднелись бурые пятна. — Потом рассказал ребятам, в Александр Александрович велел вам позвонить.

— Все правильно вы сделали, спасибо, — сказал Садовников и, обернувшись к пареньку в бушлате, попросил: «Покажи, где оно лежало».

Паренек подвел его к краю площадки и показал на сугроб, окаймляющий ее.

— Все ясно, — сказал Алексей. — Спасибо, иди занимайся своим делом, дальше мы сами разберемся.

Паренек побежал к машине. Садовников и Гришин свернули на тропинку, ведущую к площадке из города, и не спеша пошли по ней. После прошедшего снегопада, тропинка еще не была протоптана, она скорее угадывалась в пухлых сугробах. Поэтому единственные следы, которые были на ней, хорошо просматривались.

— Забавно, — сказал Алексей, изучая след. — Какой-то высокий спортсмен здесь проходил.

На снегу ясно виднелись следы спортивных кед. Гришин вытащил из кармана маленькую рулетку, замерил.

— Примерно, сорок второй размер и ростом чуть ниже вас. Немного косолапит, видите?

— Скорее всего, шел на электричку. Нужно выяснить, какие поезда идут отсюда вечером в сторону города. Но, чтобы от Старой Канавы добраться сюда пешком, часа три нужно потратить.

— Можно и не пешком. Транспорта в городе хватает. К тому же, если иметь в кармане четырнадцать тысяч, не грех и такси воспользоваться.

Утопая в снегу, но не ступая на тропинку, двигались они к домам. Первые строения, которые попались им на пути, стояли отдельно от всего остального массива. Выглядели они несколько уныло и как-то обособленно.

— Это что же такое будет? — спросил Садовников и посмотрел на Гришина. Тот хлопнул себя по лбу.

— Ох, и мудрецы же мы! Это ведь общежитие. Вот тебе и спортсмен в белых тапочках.