Василий Васильевич Чибисов – Либидо с кукушкой (страница 24)
– Ну и вот, значит отправьте вашего боевого товарища на боевое лечение! – вспылил австриец. – Пусть этим занимается лысый режиссер-психиатр. А то странно как-то получается. Мэрия Ховринку отдает ему, а пациентов направляет ко мне!
– Не хами. Даром ему твоя заброшенка не нужна. Ее просто снести хотят и торговый центр построить.
– И будут торговать там вязаными куклами и белыми билетами. Ставлю двух камчатских крабов, что сам ваш товарищ эти куклы и делает.
– Исключено. Я его навещал на днях. Посидели, выпили, договорились сюда прийти, распрощались. Выхожу на лестничную клетку. У дверей лифта лежит кукла.
– Посидели, выпили?
– Вот! Значит, попрошу без этого! Я в молодые годы после трех литров самогона был как стеклышко. А мы пили бальзамчик буржуйский, почти компот. Куклу принесло неустановленное лицо, пока мы в квартире сидели…
– Сидели и выпивали! Из
– Ждет на улице. Говорит, внутри больница нагоняет на него страх.
– Можно подумать, снаружи она нагоняет веселье.
Снизу раздался крик и выстрелы.
Демонолог высунулся в окно.
– Отойдите от подвала! Вход правее.
Спустя пару минут в кабинете стоял бледный, как мел, офицер Росгвардии.
– У вас там в подвале кто-то шныряет! Их много! Шипят!
– Коты. Могли бы не орать на них, а угостить чем-нибудь. Я скоро разорюсь на сухом корме для моей мохнатой армии.
– Откуда они тут?
– Подкормил одного, за ним подтянулись халявщики со всей округи. Не выгонять же, – австриец помолчал, потом смерил несчастного посетителя суровым взглядом. – Договоримся сразу, mein Freund. Я демонолог. Ученый! Naturwissenschaftler. Ни в каких призраков, ни в какие заблудшие души я не верю. Люди за всю историю цивилизации убедительно доказали отсутствие у них зачатков монадоподобной субстанции под названием «душа».
Росгвардеец вопросительно уставился на Белкина.
– Не самое хорошее настроение, вот значит и ругается. Видите ли, мы позавчера не отогнали от Ховринки антифашистов с плакатами. Короче, не верит он ни во что. Ни в бога, ни в черта, ни в загробный мир.
– И этого человека нам прислали, чтобы подавить революцию? – разочарованно и слегка оскорбленно протянул офицер.
– И к этому человеку вы оба пришли с утра пораньше, чтобы заканифолить мозги какими-то куклами, мертвыми
– Ты, Бэшраил Бэшраилович, не серчай, – в глубине души майор был готов попросить прощения. – Мы не так часто к тебе обращаемся…
– Девятый раз за этот месяц. И сегодня только пятое число. Ладно, давайте дадим слово скорбящему
Посетитель приосанился и бесцветным голосом изложил суть проблемы.
– Я, Сергей Воронец, капитан Росгвардии с момента ее формирования. Разведен. Бывшая супруга лишена родительских прав по причине тяжелой наркотической зависимости. Воспитанием единственной дочери всегда занимался исключительно я. Прошлым летом дочь была отправлена в поселок Шишиморово Новгородской области.
– Нельзя детей в места с такими названиями отправлять! В логово Шишиморово, – пробормотал австриец, стряхивая пепел в совиный череп.
– Вот! Значит, веришь в нечистую силу! – майор Белкин торжествующе поднял указательный палец.
– Я-то не верю. Население тех мест верит. Или верило. Иначе откуда название? А молва на пустом месте не рождается. Не суть. Дальше!
– Дальше мне позвонила моя мать и сообщила, что Маши больше нет. Утонула. В первый же день. До этого плавала только в бассейне, под присмотром. А тут то ли испугалась чего-то, то ли…
– Причины отправки ребенка к бабушке? – бестактно перебил демонолог.
– Сначала я расскажу об обстоятельствах смерти.
– Нет. Нас интересуют обстоятельства жизни. Только они протянут шерстяную нить к кукле. Когда вы нашли первую куклу?
– Когда приехал с похорон дочери.
– А хоронили ее где? – Морфинх выкинул останки сигары в форточку.
– В Новгородской области. Недалеко от Шишиморова есть кладбище, там много моей родни лежит.
Демонолога перекосило.
– Морфинх! Да что с тобой такое?! Шило мешается? – не выдержал Белкин.
– Не произносите это звукосочетание в стенах Больницы. Накликаете! Нам только новых жильцов не хватало. Ни слова больше о той деревне! Вы возвращаетесь в Москву, у лифта лежит кукла…
– Не у лифта. У входной двери. В двух шагах от порога. На видном месте.
– У двери… Майор, а вы свою куклу нашли около лифта?
Белкин кивнул.
– Так-так-так. И почему вы сразу заподозрили покойную дочь?
– Она делала этих кукол раньше.
– Насколько раньше?
– Прошлой зимой первую поделку с собой принесла.
– Ну вот вам и обстоятельства жизни, а вы все о смерти да о смерти, – демонолог с довольным видом достал новую сигару из стакана с карандашами, черными маркерами и перьевыми ручкам. – Кто ее научил плести кукол из шерстяных веревок?
Офицер ответил молчанием. Это не смутило единственного в Европе демонолога-политконсультанта. Он переключился на привычный режим монолога.
– Сама научилась? Сомневаюсь, – австриец раскурил сигару от пламени примуса. – Слишком сложный процесс. Оберег изготовлен с точным соблюдением всех деталей. Необходим был наставник. Девочку вы воспитывали один. Полагаю, многому ее научили, но уж точно не плетению и прочим народным ремеслам.
– Читает с четырех лет. Читала. И рисовала. Рисовать начала даже раньше, чем читать. Стихов много знала. По деревьем лазать любила. Сдачи могла дать любому обидчику, но в драку первая не лезла.
– Угу, – демонолог затянулся, жмурясь на восходящее солнце. – Интернет? Какой-нибудь видеоблог по рукоделию.
– Не сидела Маша в интернете. Не любила это дело.
– Ну и самое простое. Вы заботливый и любящий отец, часто дарили девочке подарки. Не простые, а развивающие.
– В основном, книжки-раскраски и всякую всячину для рисования.
– Никаких наборов для вязания, плетения? Или просто шерстяную пряжу?
– Если честно, я и не знаю, где такое приобрести.
– Итак, мы приходим к очевидному выводу. Ваша дочь вряд ли умела сама мастерить этих кукол. А если и умела, то в ее распоряжении просто не было нужных материалов. Разве что она посещала кружок по рукоделию?..
– Художественная школа.
– Ну, где рисование, там и сопутствующий
– Я сейчас наберу Машину учительницу.
Офицер достал смартфон, пару раз дотронулся до экрана и, приложив аппарат к уху, принялся нервно расхаживать по кабинету. Ноги сами привели его к двери больничной кухни. Тихо с кем-то переговариваясь, он повернул ручку, переступил порог и тут же, издав возглас удивления, отпрянул от дверного проема.
– Нет, Марин, все хорошо, не волнуйся. Я тебе позже перезвоню, – и, повернувшись к Бэзилу, – У вас там осьминог какого-то паренька в аквариуме топит. Мне точно лечиться пора.
– Не обращайте внимания. Морисик уламывает Пауля пожертвовать щупальце на сашими к завтраку. Меня другое удивило. Номер педагога стоит у вас на быстром наборе, хотя полгода назад этот контакт потерял свою актуальность. Обращаетесь вы к ней по имени. Сами того не замечая, вы попытались выйти из комнаты, чтобы поговорить с ней наедине. И она за вас волнуется. Собственно, это объясняет отправку ребенка в деревню к бабушке, чтобы не мешала. Я все понимаю и ничего не имею против: такие ситуации довольно типичны. Однако теперь у нас появился подозреваемый.
– Это как понимать?! – напрягся офицер. – Чтобы Марина пошла на такое? У нее чистая душа, она всегда была рядом в трудные минуты, особенно после того, как Маша…
– Не сомневаюсь в чистоте ее помыслов. Она может искренне желать вам добра и поэтому устраивать такие вот акции памяти. Еще вместе не живете? Нет? Тогда я не исключаю попытку психологического давления. Чем больше вы нуждаетесь в поддержке, тем крепче ее позиции в вашей жизни.
– Я несколько раз пытался порвать…