Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 1 (страница 22)

И ввела Терра детей своих в глубокий сон без сновидений на долгие миллионы лет, а сама, собравшись с силами, выдохнула из самого ядра злотворное марево, незримое и неосязаемое, но бьющее в мозг пришельцев, подобно тяжёлому молоту. Под натиском того молота все захватчики, что находились на поверхности планеты, утратили память; и в недоумении смотрели они на лик мёртвой звезды в небе, забыв о том, что она суть их родина. В великом смятении они утратили контроль над машинами, ибо не было у них больше знания об устройстве собственных металлических слуг. Одичавшие толпы бродили по оттаявшей земле, и очень скоро стало казаться им, что они родились здесь, и что нет ничего за пределами хрустального небесного купола с рассыпанными по нему крошечными фонариками. Так совершилось первое безумие среди питрисов.

Не скоро поняли оставшиеся на мёртвой звезде, что случилось с их собратьями внизу. Осознавши же страшную правду, решили питрисы, что лучше будет, если умрут все их обезумевшие сородичи, ибо души их освободятся и притянутся обратно к дому. Запустили они движущие силы своего корабля, и вот, мёртвая звезда сблизилась с Террой, так, что воды океанов вздыбились до небес. Затопили те воды большую часть суши, и большинство питрисов на ней умерло, захлебнувшись в потопе. Когда же мёртвая звезда вновь отошла, очистилась земля от воды, и послали питрисы вниз другую партию завоевателей. А души умерших от потопа притянулись к звезде и обрели новые тела через перерождение.

Засеяли завоеватели почву семенами, привезёнными с собой, ибо сохранились у них нетронутыми образцы растений своего мира. И спустя тысячи лет покрылась земля широколиственными лесами, где обитали мутировавшие животные, пережившие эпоху катаклизма. От множества же видов, сметённых холодом и потопом, остались лишь кости, засыпанные со временем песками и шлаками. И возвели пришельцы города свои на поверхности земли, и построили морские порты, дабы полностью овладеть сушей и океаном. Но не дремала Терра, намечая точку сокрушительного удара. Располагалась та точка на материке, особенно густо заселённом, который питрисы называли Атлантидой.

И в час, когда никто из захватчиков уже не ждал нападения, случилось страшное землетрясение, и раскололся материк Атлантида на множество кусков. Большая их часть потонула в пучине моря, и не смогли остававшиеся на мёртвой звезде предотвратить гибель миллионов. Затем вернулось марево, погрузившее людей в забытьё. И поняли питрисы, что сильна Терра, и что не смогут они полностью овладеть ею. Но не стали устраивать новый потоп, боясь, что очередное приближение их звезды к планете расколет земную кору. С тех пор живут два мира каждый сам по себе, и лишь души человеческие спускаются и поднимаются, циркулируя между ними. Рождению здесь предшествует смерть там, а рождению там предшествует смерть здесь. Но лишь на мёртвой звезде может питрис помнить, кто он такой, и где его настоящий дом.

Прошли ещё тысячи лет, и вот, окрепла Терра, и решила, что довольно уже наплодилось питрисов на её поверхности, и что созрела пора кровавой жатвы. И внушила она им первую религию через сны и бред наяву, породив страшные видения о жаждущих крови богах. А из недр стекловидной массы поднялся великий рой огненных искр, и вселились в тела людей, так что множество питрисов стали одержимы. Тогда начали люди, обитавшие на земле, приносить подобных себе в кровавую жертву божествам, которых видели они во снах и бреде наяву, и возвели тем божествам храмы с множеством каменных изваяний. Отравила их Терра неуёмной жаждой наслаждений, и безумно плясали они на крови своих собратьев, совокупляясь и пожирая друг друга. На костях тысяч священных жертв возвели люди религиозные империи, и, поскольку каждая из них имела свой набор богов, стали они сражаться друг с другом за передел территории. И пролились реки крови питрисов, щедро оросив собой землю, и вдосталь напиталась Терра силой, что была заключена в той крови.

Глядя на творящееся внизу беззаконие, верхние питрисы стали посылать вниз особые души, наделённые многими оккультными знаниями, чтобы совершать чудеса пред глазами толпы и убеждать людей в правоте своих слов. Слова же их были о добре, нравственности, святости, любви и других ценностях, преклонение перед коими могло бы отвратить народы от самоубийственных культов крови. Но превратились проповедники лишь в основателей новых религий и сект, поскольку после их смерти Терра подмешивала к этим учениям сны, внушённые ею. И теперь уже во имя добра, нравственности, святости и любви лились ещё большие потоки крови, чем раньше. Одержимые же возрастали в числе, и постепенно в человеческие тела стали вселяться мудрые души старых кхэнтов, пришедшие из недр земных. Они учили о свободе от закона империй, о восстании против несправедливости власть имущих, и множество голодного народа шло за ними, чтобы принести очередную кровавую жертву на алтарь Терры. Всё изощрённее становились эти проповеди по мере того, как развивался и креп позабывший себя разум нижних питрисов. От природы склонные к науке, стали они создавать машины, отчасти подобные тем, что были на мёртвой звезде. А машины, служившие человеку, освобождали его время для наслаждений и размножения. Терра использовала и это, когда в войнах за «добро» и «любовь» гибли уже не тысячи, а десятки миллионов. Так сбылось постепенно пророчество Матери о том, что с лихвою воздастся ей за каждую частицу жизни, что высосала из её ядра мёртвая звезда…

В глубине пещер, сокрытых от взора пришельцев, ждёт пробуждения Старый Народ. Иногда нижние питрисы видят кхэнтов, пролетающих во мраке ночи на кожистых крыльях, и красные искры на тех крыльях распространяют вокруг запах адской серы. А ещё всё больше пришельцев склоняется к убеждению, что не все души питрисов возвращаются после смерти на родную мёртвую звезду. Есть те, чья душа, насквозь пропитавшись землёй, погрузилась в пучины стекловидной массы, чтобы в ужасающих страданиях быть игрушкой в руках мстительных Владык. И недолго осталось ждать того дня, когда на мёртвой звезде почти не останется людей, ибо всех питрисов поработят сны Терры, уже поднимающиеся иногда мутными сполохами до поверхности материнского корабля. Тогда придёт час Великого Возмездия, ибо откроются двери закрытых до срока пещер, и оттуда стройными рядами выйдут древние воины, чтобы предать смерти тела захватчиков, а их души отдать на вечную забаву своей Матери. Лишённая же управления мёртвая звезда унесётся в чёрную бездну, где найдёт свой окончательный конец. Так совершится суд, ибо ничто во Вселенной не остаётся без последствий.

Make weird great again!

манифест

Что такое weird fiction? Наверняка рядовой читатель, интересующийся фантастикой или хоррором, лишь недоумённо пожмёт плечами при виде этих слов. Возможно, он истолкует непонятное словосочетание как «странная фантастика». Читатель более искушённый наверняка назовёт десяток-другой авторов, произведения которых можно окрестить термином «weird». И мы не ткнём пальцем в небо, если с уверенностью скажем, что авторы эти окажутся родом из какой угодно страны, но не из России, Украины и Белоруссии.

Означает ли это, что weird fiction — прерогатива лишь англоязычных стран?

Отнюдь. В классической литературе существует достаточно примеров, которые могут быть отнесены к данному направлению. Это и Николай Гумилёв, и Алексей Ремизов, и Леонид Андреев, и даже Иван Тургенев. А если копнуть чуть глубже, мы поймём, что таких авторов гораздо больше, чем можно было бы представить.

Впрочем, куда важнее вопрос, отчего weird fiction остаётся для отечественной литературы притчей во языцех. Но такая тема сама по себе заслуживает отдельной обширной статьи (приоткрыв завесу тайны, скажем, что работа над ней в настоящий момент ведётся). Есть ли авторы данного направления среди наших современников — вопрос не менее важный, и ответ на него мы готовы дать вам прямо сейчас.

Есть. Журнал, который вы только что прочли, подлинное тому свидетельство.

Существует ли достойный эквивалент названию «weird fiction» в русском языке? Пока что, вряд ли. «Химерная проза», как перевод weird fiction на украинский, смотрится весьма удачно. Однако, в русскоязычном сообществе давно прижился термин «вирд». Остановимся на нём и мы.

Вирд характеризуется не только «странностью» как таковой. Вспоминая классика, в вирдовой истории должно быть «нечто большее, чем тайное убийство, окровавленные кости или простыня с гремящими цепями. В ней должна быть ощутимая атмосфера беспредельного и необъяснимого ужаса перед внешними и неведомыми силами; в ней должен быть намек, высказанный всерьез, как и приличествует предмету, на самую ужасную мысль Человека — о страшной и реальной приостановке или полной остановке действия тех непреложных законов Природы, которые являются нашей единственной защитой против хаоса и демонов запредельного пространства». (Г. Ф. Лавкрафт, 1927)

Немаловажная роль отводится и атмосфере, подчас — в преобладании над действием. Вирд — это далеко не одни истории ужасов; вирдовым может быть и фэнтези (тёмное фэнтези), и фантастика, и даже философская притча. Собственно, вирд — это тот самый исток, из которого вышли в своё время и хоррор, и фэнтези, и научная фантастика. Питает этот исток готическая литература; с ним мешают свои воды визионерство и декаданс.