Василий Скрябин – РАЙОН НА РАЙОН, или хаос юго-востока (страница 15)

Все сидели тихонько и внимали дембельским байкам.

– О! А этот… как его? – дембель почесал затылок. – Автокран где? Во! В армию-то не забрали его?

– Н-е-е-е! – радостно заблеял Кислицын. – Не забрали. Он в путяге ещё учится.

– Писец, он – вечный студент! – хохотнул Фёдор Ляксеич. – Может, его позвать, а?

– Да не знаю, можно и позвать, – пожал плечами Кислый.

– Давай-ка организуй Автокрана сюда, а? – попросил дембель.

– Ага, – согласился Кислицын. – Семён! Сгоняй Крану цинкани, а! Или заскочи к нему вообще.

Стас Семёнов вышел из комнаты.

– А чё, тебе погремуха твоя уже не нравится, что ль? – со скромной улыбкой спросил Сергей Кислицын.

– «Ивашка», что ль? – уточнил солдат.

– Ну да.

– Да… – он угрюмо выдохнул, – называйте как нравится. Просто в армии как-то стрёмно было. А тут меня все так и знают. Везде в уважухе был: и у «Птиц», и у «Бродяг», и даже у ильинских. Вы-то с «Бродягами» контачите сейчас?

– Ну, так… – задумался Кислый. – Не срёмся и ладно. А раньше, бывало, и бились с ними.

– А чё тут, в подвале-то, только «Птицы» обитают? – поинтересовался Ивашка.

– Ну да, – твёрдо ответил Сергей и добавил с армянским акцентом: – Остальные на́ хер идут!

– О! А есть гитара у вас? – спохватился дембель и, прикрыв глаза, пропел несколько строк из самой любимой дембельской песни про то, как дембеля в родные края уезжают и везде шатаются весёлые и пьяные, отмечая свой праздник. – Ну, чё, есть гитарка-то? – довольно выдохнул он.

– Не, здесь нет, – сказал Кислицын. – Но, у этого… как его?.. – защёлкал он пальцами. – У Гогена есть! Где ты, Гога? – поискал он глазами приятеля. – Сгоняй за гитаркой, а?

Игорь Смертин, или Гоген, как его все звали (производная от – Гоша) – парнишка небольшого роста с чуть косыми от природы глазами, встал со стула. Опасливо обходя военного и кося на него свой взгляд, направился к выходу.

– Э! Братан! Споём? Да? – позвал его дембель и спел несколько строчек про караван, который идёт по зыбучим пакистанским пескам и везёт анашу.

– Ага. Ну да, – быстро закивал косой и поспешил выбежать из комнаты.

– О, Кислый! – вдруг вспомнил Ивашка. – «Ракета» есть?

– Какая «ракета»? – не понял Сергей.

– Ну… «ракета»! Ярый-111: фсщ-щ-щу… – изобразил дембель рукой полёт ракеты. – За водярой кто-нибудь слётает?

– А-а-а… – понял теперь Кислицын. – Ну да, а чего нет-то? Вон! Пономарь, сгоняешь?

– Угу, – промычал тот.

– Не! – запротестовал дембель. – Пономарь пусть останется. Про братана про евоного потрещим. Вот ты! – он указал на Антонова. – Сгоняй, братуха!

– Как пришёл – так «петушня», – оскорблённо сказал Антонов. – А как за водярой – так «братан».

– Да хорош те! Ёмана. – добродушно воскликнул дембель. – Я пошутил, чтобы напугать вас. Не обижайся. Я думал, мож, тут чужие какие-нить сидят. Хер знает! Два года прошло. Ёмана.

Он достал пачку денег, отсчитал несколько красных червонцев и сказал:

– Во! Пузыря два возьми! И за́куси! Колбасы там, хлеба… Можно ещё огурчиков, помидорчиков там. Ёмана…

Слава Антонов ушёл за покупками.

– А чё, там дедовщина-то есть? – задал вопрос Кислицын.

– Дедовщина-то? – задумался дембель Ивашка. – Е-е-есть. Куда ж без неё? Ёмана. Ну как есть? Есть, конечно. Но без неё-то, ёмана, ещё хуже. А так-то приколы там всякие. Вождение там, например, сдавать, ползком между кроватями: когда поворачиваешь – «поворотник» включаешь, короче, ёмана!

Он поморгал одним глазом, показывая, как надо делать. Все засмеялись.

– Ну, бывает и по серьёзке: душу там пробить или «лося́», – подытожил дембель.

Вернулся Стас Семёнов.

– Крана дома нет! – тяжело вздохнув, констатировал он.

– А-а-а, блин! Ну ладно. Хрен с ним! – расстроился солдат. – Потом увидимся.

– А «лося́» пробить – это как? – спросил Кислицын.

Остальные ребята сидели молча, внимательно слушая дембеля. Даже магнитофон потише сделали. Семёнов тоже занял свободное место и уселся слушать старшего товарища.

– Ну как? – задумался дембель. – Вот так руки складываешь, – он скрестил свои ладони и приложил их тыльной стороной к своему лбу, получилось некое подобие лосиных рогов. – А я тебе прям туда пробиваю.

Дембель Фёдор ударил кулаком правой руки в ладонь левой.

– А тебя напрягали «деды»? – снова спросил Кислый.

– Ну, так-то бывало, ёмана, – спокойно сказал Фёдор и снова закурил. – Я, короче, когда в часть-то прибыл, в «Железке» неделю зависал… Да у меня маман там! Ёмана. Договорилась, чтоб меня именно туда забрали. Вот на неделю я и завис. Короче, поначалу-то пипец, конечно, сильно дрючили. Ночами качали. По сто, по сто пятьдесят раз отжимались. Писец, как руки и пресс болели. Недели две нас… – он тяжело вздохнул и задумался, посмотрев куда-то в сторону на пол. – Ёмана! Думал, сдохну я, короче! Одному табло так раскроили. У-у-ух, – Фёдор Ляксеич взялся за голову и, вдруг снова оживившись, продолжил: – Мы, в упоре лёжа, короче, стоим, а он чё-то борзанул, короче, пёрнул там поперёк «дедушки». Ему прям с ноги в табло и прилетело. Там, писец, ёмана, смотреть страшно было: зубы повылетали, щека треснула, аж дёсны видать стало. Его потом месяц в каптёрке держали, чтоб не спалился перед «шакалами». Ну, короче, старлей пришёл – дежурный по части. Все по койкам разбежались. А он идёт, короче, и говорит: «Чё это у вас тут кровь на стене, ёмана, зубы валяются? Уберите, – говорит, – срочно». Потом-то уже такой жести не было, конечно. Так, ёмана, душу пробьют, если косякнул.

– Слышь, Федь, а чё это у тебя волосы-то такие длинные? – вдруг спросил Кислый. – Прям на солдата-то не похож.

– Так я же и не солдат. Я же дембель! Голова-два уха ты! – махнул Федя на Кислого рукой. – Что под шапкой – то моё!

Он взял свою фуражку и, зачесав волосы назад, нацепил её на голову. На затылке из-под околыша выглядывали довольно длинные пряди.

– Ну, вот как-то так! – поворачиваясь затылком к ребятам, чтобы все могли разглядеть, сказал дембель. – Не докопаешься.

– А вон торчат, как тараканьи усы! – усмехнулся Кислицын, потеребив пальцем эти «усы».

– Да это ерунда! – оправдался Ивашка. – Под зимней шапкой вообще не видно. А если что – можно и под пилотку убрать. Он пальцем стал заправлять под фуражку кончики волос. – Вон тут-то коротко пострижено.

Он снова повернулся к Кислицыну своим бритым затылком.

– У тебя же фуражка! – снова усмехнулся Кислый.

– Блин! Да чего ты докопался-то? – нервно сорвав с себя головной убор, возмутился Федор. – Это у парадки фуражка. А у хебчика – пилотка. Мы же в хебчике постоянно ходим, а не в парадке!.. Э-э-э ходили.

– Ну ладно-ладно, я шучу, – засмеялся Кислый.

– Шутник, блин! – не успокаивался дембель. – Ща на о́чки у меня пойдёшь! – пригрозил он и громко засмеялся.

Через некоторое время вернулся с гитарой Гоген.

– О-о-о-о! – обрадовался Ивашка. – Давай, братуха, садись сюда!

Гоген сел, взяв гитару, чтобы играть, и посмотрел на дембеля.

– Ты куда смотришь? – спросил его дембель.

– На вас, – ответил Гоген.

– На нас? – удивился Фёдор, оглядываясь и пытаясь понять, куда же смотрит гитарист. – Меня тут много стало, что ли? Или ты меня на «вы» называешь?

– Ну да, – ответил косой.

– А-а, – понимающе промычал дембель. – Это я косой? Или ты косой? – скосил он свои глаза.

– Это я, – обречённо выдохнул Гоген.

– Ладно, братух, не обижайся на пьяного дембеля, – извинился солдат, потрепав Гогена по плечу. – На «вы» не надо ко мне! Чё я тебе, прокурор, что ли? На «ты» обращайся. Меня Фёдор зовут! – дембель протянул гитаристу руку.