Василий Скородумов – Ветер перемен (страница 27)

Черт, почему–то я не сомневался, что он не бросал эти свои слова на ветер. Блин, ну и вляпался же я...

Толпа бесновалась. Что выкрикивают эти люди, за кого болеют, я не слышал, да и неважно мне это было. У меня и без того забот хватало, главная из которых на данный момент заключалась в том, чтобы выйти с ринга целым и желательно невредимым. Очень скоро я понял, что второму пункту сбыться было не суждено.

Виктор провел серию мощных ударов, и пару раз ему удалось меня задеть. Было больно, но все же терпимо. Потом долгое время мне удавалось уворачиваться, приводя тем самым чемпиона в бешенство. Он не переставая молотил руками, но часто промахивался. Однако я не мог долго сдерживать такой сумасшедший натиск и вскоре Виктор ударил меня в живот, а сразу же, не дав мне даже на секунду перевести дух, в скулу.

Я упал как подкошенный. Перед глазами все плыло. По лицу текла кровь. Или мне это только кажется? Нет, все–таки кровь. Черт, Виктору, несмотря на все мои усилия, удалось меня повалить. Хотя что я удивляюсь – он чемпион, а я даже драться–то толком не умею. Все закономерно.

Когда зрение более–менее нормализовалось, я увидел, как на меня медленно идет Виктор и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Я попытался встать. Не получилось – силы будто бы покинули меня. Да и какой в этом смысл? Чемпион все равно меня добьет, я даже не успею встать на четвереньки. Пускай уж добивает меня лежачего.

У меня сейчас было такое состояние, что мне было ровным счетом ни до чего на свете. Я разом забыл про все свои проблемы. В моем мозгу крутилась всего лишь одна мысль: сейчас Виктор меня убьет и мокрого места не оставит. Зато прекратит все мои страдания.

Чемпион схватил меня за воротник куртки и рывком оторвал от пола. Его свирепый взгляд, его могучие, покрытые сетями выпирающих вен руки – единственное, что я видел перед собой. Однако кончать со мной он пока не спешил. Упивался моей беспомощностью? Или просто не собирался меня убивать?

– Ну, что ж ты медлишь, а? Струсил? – еле выдавил из себя я. – Струсил, да?

Виктор, не говоря ни слова, поставил меня на пол. Ноги грозились в любой момент подкоситься, но я все же стоял. Чемпион отвернулся от меня и пошел в другой угол ринга.

И как это понимать? Бой окончен? Виктор не хочет больше сражаться? Неужели все?

Толпа негодующе завыла. Ей не понравился такой финал. Она, видно, ждала чего–то большего, чем просто махание кулаками.

Я отрешенно смотрел на спину Виктора и не мог сдвинуться с места. Мне казалось, что если я сделаю шаг, то непременно упаду. Как же мне сейчас хотелось, чтобы ко мне подбежали двое, положили на носилки и отнесли в лазарет, где бы я мог отлежаться денек–другой. Почему–то никто не спешил исполнить мое желание. Ну и ладно.

Не успел я подумать, о чем-нибудь другом, как получил мощный удар в ухо и в результате снова оказался на полу. Думаю, не ошибусь, если скажу, что такую боль мне еще ни разу в жизни не приходилось испытывать. Голова гудела, точно ею подменили язычок в гигантском колоколе.

Мир мгновенно перестал для меня существовать. Была только лишь нестерпимая боль. Как бы я хотел, чтобы все эти страдания прекратились, чтобы, наконец, наступило затишье. Я лежал на земле и корчился в муках. Каким же жалким я, должно быть, выглядел. Только мне было все абсолютно равно.

Я закрыл глаза. Все равно я ничего не видел. Перед глазами словно повесили темную занавесь.

Виктор ударил меня ногой в бок, да так сильно, что я перекатился на живот. Боли я уже не испытывал. Никаких чувств, никаких эмоций. Мне все было безразлично. Поскорее бы уже закончился этот поединок и не важно, с каким исходом. Я устал и хочу покоя.

Чемпион снова поднял меня с пола и небрежно кинул на канаты. Руки запутались в тросах, что не позволило мне скатиться вниз. Таким образом, я оказался в полулежачем положении, что, несомненно, позволяло Виктору очень удобно избивать меня дальше.

Я попытался сделать глубокий вдох, но из-за дикой боли в животе и грудной клетке у меня это не получилось. Черт, как же все–таки неприятно, когда не можешь набрать полные легкие воздуха.

Я не без труда разлепил веки и увидел, как Виктор замахнулся, чтобы нанести по мне очередной удар.

И тут во мне что–то переклинило. Мое второе «я», маленький человечек, сидящий в глубинах моего подсознания, истошно завопил: «Что ж ты как боксерская груша позволяешь ему себя бить? Докажи этому кретину, что ты не лыком шит. Накажи его за те страдания, которые он тебе причинил. Давай!»

И в тот момент, когда Виктор уже готов был обрушить на меня свой кулак, я оторвался ногами от пола и наотмашь ударил его по лицу. Чемпион отступил на пару шагов назад, мотнул головой и непонимающе уставился на меня. Он–то наверняка думал, что партия выиграна, осталось только позабавиться над беспомощным противником, и такого поворота событий он никак не ожидал. Признаться, я и сам не поверил, что умудрился сделать такое. У меня как будто открылось второе дыхание, а это такая непредсказуемая штука, позволяющая человеку вытворять поистине немыслимые вещи. В тело как будто впрыснули что-то, что давало необычайный прилив сил.

Я наконец–то смог распутать руки, и теперь они были свободны. От прежней усталости и боли не осталось ни следа. Я чувствовал себя посвежевшим и помолодевшим лет на десять. Какое же это приятное ощущение!

– Ну что, чемпион, готовься выбрасывать белый флаг!

Как бы заносчиво и высокомерно это не звучало, я понимал, что говорил. И сейчас я мог горы свернуть, а не то, что победить какого–то качка. Вот что делает с человеком адреналин и второе дыхание!

– Что ты сказал? Повтори-ка! – проскрипел Виктор. И хоть интонация у него была угрожающая, в голосе чувствовались нотки страха.

– Ты проиграешь! – я, улыбаясь, провел большим пальцем по горлу.

– Это мы еще посмотрим!

Чемпион кинулся на меня, а я уже был к этому готов. Грациозно сделал шаг в сторону, и к тому же задел ногой задницу пролетевшего мимо меня Виктора. Когда чемпион обернулся, я увидел, что его лицо по цвету ничем не уступает свекле. Он был настолько зол и ошеломлен тем, что я с ним сделал, что для полной картины ему не хватало только дыма из ушей.

Я вытянул руки вперед и поманил его к себе. Виктор, помня свою предыдущую ошибку, теперь стал медленно наступать на меня, разминая шею и поигрывая мускулами. На меня это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Если он думает, что тем самым запугал меня, то сильно ошибается.

Мне вдруг вспомнились его слова: «Никаких правил! Нужно всего лишь победить. Любым способом». Я ехидно улыбнулся, и это не ускользнуло от взгляда Виктора. Почуяв что–то неладное, он остановился почти в метре от меня, что стало для него роковой ошибкой.

Я, как футболист привыкший действовать ногами, в бою до сих пор работал исключительно ими. Но сейчас, для достижения результата, я решил изменить своему принципу и нанес Виктору прямой удар кулаком в торс. Он, правда, на чемпиона никакого действия не возымел, но не в этом заключался мой хитрый план. Не дав Виктору опомниться, я резко взметнул вверх согнутую в колене ногу. В следующее мгновение мой противник согнулся пополам, сумев выдавить из себя всего лишь тонюсенький писк.

Мой замысел удался. Колено достигло намеченной цели, вперившись точно в пах. Приложился я от всей души. Ничто, казалось, не доставляло мне за всю жизнь такого удовольствия, как этот удар. Я стоял и смотрел, как согнувшись пополам, Виктор корчился от боли и сжимал ладонями причинное место, словно это хоть как–то могло избавить его от страданий. Мне было совсем не жаль чемпиона, таким образом, я наказал его за те страдания, что он причинил мне. Все честно. И правил я никаких не нарушил.

Толпа заскандировала:

– Добей, добей, добей.

Хорошо хоть, что «не убей». А то точно «зеленые» ничем бы не отличались от диких животных.

Итак, с боем надо было кончать, а то мне уже порядком поднадоела вся эта канитель. Я подошел к Виктору, совершенно не опасаясь, что он может мне что–либо сделать. Чемпион пребывал в таком состоянии, что ему было ни до чего и, думаю, он бы сам не отказался от того, чтобы его поскорее прикончили. Но я оказался гуманнее и, обхватив его голову руками, просто стукнул его об пол. Сила удара была именно такой, чтобы достичь желаемого эффекта – чемпион вырубился, но и в то же время не отбросил коньки.

Люди, наблюдавшие за поединком, радостно загалдели. Похоже, они совсем не расстроились, что их чемпион оказался повержен, а как раз наоборот, радовались этому. Надоел он им, что ли?

Я пролез между канатами и пошел мимо расступающейся передо мной толпы, которая приветствовала победителя бурными аплодисментами. Мне было, безусловно, приятно! Не каждый день тебе так рукоплещут, особенно когда ты живешь в метро.

* * *

Жуткая усталость снова завладела моим телом, хотелось лечь и проспать целый день, а может быть и больше, но ноги как будто сами несли меня вперед. Я направлялся к стеле с серпом и молотом, где, как мне было сказано, должны были находиться Антон, дядя Вова, Юра и Велимир Андреевич.

Около получаса прошло, а может быть и больше, с тех пор как я пришел к рингу, чтобы понаблюдать за проходящими там боями. Вряд ли за это время химкостюм успели починить. Как бы то ни было, мне все равно нужно было вернуться к своим. Оставаться на Пролетарской одному, по крайней мере, для меня, небезопасно.