Василий Скородумов – Ветер перемен (страница 21)

Внезапно меня осенило. Мой вариант был безумным, безрассудным, но все же лучше, чем нечего.

А что, если…

– … нам противостоять «красным»? Не платить им, а встретить их с боем. Когда придут.

Долгое время на мое предложение не было ответа. Все как будто потеряли дар речи. Первым нашелся, что сказать дядя Вова.

– Олег, с тобой все в порядке? Ты хоть понял, что сказал?

Он явно посчитал меня спятившим. Не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять это.

– Конечно. И все обдумал, – сказал я, не дав понять, что придал значение насмешливому тону дяди Вовы.

– Все, говоришь? Раз так, тогда объясни, чем твой вариант лучше моего.

Я уже пожалел о том, что сказал. Сейчас все меня на смех подымут. Уже, наверное, идиотом считают. Даже Юра, кажется, недоверчиво отнесся к моему предложению. Да и пускай! Раз уж сказал «а», то буду говорить и «б».

– План, в общем–то, прост. Мы просто будем воевать с «красными», – я ждал, что меня перебьют, но все слушали молча и ждали продолжения. – За неделю мы подготовимся к бою. Оружие у нас есть, да и люди, способные его держать тоже.

– Но у нас мало оружия и ты это прекрасно знаешь, Олег, – сказал Антон. – «Красные» нас перебьют в два счета. Они убьют всех, никого не пожалеют. Зачем рисковать жизнями ни в чем неповинных людей?

– Мы и так умрем, сгнием под гнетом «красных», если согласимся на их условия. Лучше погибнуть в бою, как храбрецы, чем трусливо доживать последние дни в нищете, – на мой взгляд, это прозвучало излишне пафосно, но хорошо выражало то, что я хотел донести до моих «слушателей». И, кажется, речь произвела на них впечатление.

– Разумно, в общем–то, – протянул Антон. – Но, повторюсь, у нас мало оружия. Ничтожно мало. Расчета на войну не было. Олег, где мы возьмем столько оружия, чтобы противостоять «красным»?

У меня перед глазами всплыла четкая картинка – воспоминания двадцатилетней давности. Я помнил тот день досконально, со всеми подробностями, как будто только вчера его пережил.

* * *

Это было девятого сентября две тысячи одиннадцатого года. В тот день я вернулся из школы и стал, как обычно, делать уроки. В начальных классах я всегда был отличником и никогда не запускал учебу. Пока я сидел в своей комнате и корпел над математикой, в гостиной мой отчим смотрел телевизор. В то время он еще был успешным банкиром, которого ждало большое будущее. О бутылке он вспоминал только по праздникам. Хорошее то было время…

Когда все домашние задания были сделаны, я зашел в гостиную и сел в кресло рядом с отчимом. Он повернул ко мне голову и сказал:

– А, Олежка, – я тихо фыркнул – мне уже тогда не нравилось, что меня так называют. – Все сделал?

– Ага.

– Молодцом! Может, тебе на мультики переключить?

– Нет, спасибо, не надо.

Сейчас по телевизору шли новости, я любил их и предпочитал мультфильмам. Всегда интересно знать, что в мире творится.

Сначала ведущий новостей говорил про политику, что меня не очень–то волновало, однако я внимательно слушал, вникая во все подробности. Дальше пошло уже намного интереснее.

– Вчера вечером банда квартирных воров ограбила еще одну квартиру в Невском районе. Это уже пятый случай за текущий месяц. Поиски нарушителей порядка продолжаются до сих пор.

Дальше стали показывать ролики с потерпевшими – теми людьми, чьи квартиры были взломаны ворами.

– Ишь, какие они шустрые! Пять квартир уже ограбили. И это за девять дней–то! Бывают же на свете такие люди… Но пусть только попробуют ко мне сунуться – я им покажу Кузькину мать. Они пожалеют тогда, поймут, с кем связались.

Я не понял, что это нашло на отчима. Обычно во время просмотра новостей он молчалив и как будто отрешен от внешнего мира, а тут что–то разговорился.

– А что ты сделаешь с ними? – спросил я.

– О…, – отчим наклонился ко мне и, когда я приблизил ухо к его рту, зашептал: – Скажу тебе по секрету, у нас в доме спрятано оружие. Много, очень много оружия. Специально вот для таких плохих дяденек как эти воры. У меня даже есть лицензия на убийство. Да–да. Так что если они решат ограбить нашу квартиру, когда я буду дома – им не поздоровиться.

Я долго переваривал услышанное и не мог понять – говорит он правду или же лжет. Если бы отчим сказал мне это двумя годами позже, я бы точно посчитал, что это пьяный бред – когда он напивался, становился просто невменяемым. Но тогда он был абсолютно трезв, я мог бы поклясться на Библии, и говорил с таким серьезным выражением лица, что не поверить было попросту невозможно.

– А патронов сколько… На тысячи таких воров хватит. Но только где оно, это оружие, можешь даже не спрашивать, все равно не скажу. Мал ты еще. Да и мама не одобрит. Самостоятельно советую не искать. Узнаю – всыплю так, что неделю сидеть не сможешь, – сначала я испугался, но затем отчим улыбнулся и я понял, что он всего лишь припугнул меня.

На следующий день информация про оружие напрочь вылетела у меня из головы и я забыл про него до тех пор, пока не пришло время вспомнить.

* * *

Я пересказал наш с отчимом разговор Антону, дяде Вове и Юре. Те выглядели озадаченными, удивленными, даже немного потрясенными. Долгое время они молчали, как будто играли в игру «кто первым начнет разговор». Наконец, Антон откинулся спинку кресла, прикрыл глаза и спросил:

– Неужели ты думаешь, что все это правда? Что в вашем доме действительно есть оружие?

Я колебался всего секунду.

– Конечно, конечно уверен. Я уже сказал, отчим в то время еще не пил и… он не мог мне врать. Правда, трудно поверить в это, но его глаза не лгали. Я видел.

– Ладно, допустим. И что ты предлагаешь? Выбраться на поверхность и забрать оружие? – недоверчиво спросил дядя Вова.

– Ну да. Это поможет нам в схватке с «красными».

– Значит, на том и порешили. Я пошлю Леонида на поиски оружия, когда он вернется, – констатировал Антон.

– Ты что, всерьез считаешь идею Олега здравой? – зашипел на него дядя Вова. Непонятно было, что это на него нашло.

Антон, однако, проигнорировал грубый тон своего заместителя и ответил:

– А почему нет. Я поддерживаю Олега в том, что сдаваться – унизительно и это будет самое последнее, что мы сделаем. А пока нужно делать хоть что–нибудь. В крайнем случае, у нас впереди еще целая неделя.

– На самом деле, это не так много, как ты думаешь, – сквозь зубы пробормотал дядя Вова.

– Только заклинаю, все держите рот на замке. Все, что было произнесено и услышано здесь, не должно быть озвучено за пределами этих стен. Я пока не хочу, чтобы мои люди знали, что нам грозит, – Антон был очень серьезен, и по его виду можно было понять, что провинившиеся, хоть это было не принято, будут подвергнуты наказанию.

– А если спросят, что у нас делали «красные»? – решил узнать Юра. Мне и самому интересно было это знать.

– Придумайте что–нибудь. Соврите. Главное, чтобы никто ничего не узнал и даже не заподозрил. Все понятно? Тогда ступайте. И как только Леонид вернется с поверхности, сразу же его ко мне.

Мы дружно кивнули и покинули палатку. От меня не скрылось, с каким выражением лица уходил дядя Вова. Он был на что–то зол, очень зол. Неужели из–за того, что никто не принял его предложения. Но это же глупо. Неужели он сам не понимает, что будет означать для «оранжевых» полное подчинение «красным»? Неужели думает, что это самый оптимальный для нас вариант? Как знать, быть может он и прав. Но я не собираюсь плясать под дудку «красных», нет уж. Лучше тогда сразу застрелиться.

Покинув пределы палатки, мы все разошлись в разные стороны.

Юра пошел к себе в палатку.

Дядя Вова сел на дрезину и поехал на станцию «Проспект Большевиков», чтобы навестить свою племянницу Ольгу. Они давно уже не виделись. Отношения между ними были не самые теплые – насколько я знаю, дядя Вова и Ольга частенько ссорились, не разговаривали друг с другом. Тем не менее, и по сей день они сохранили связь. Возможно, встреча с племянницей поможет ему немного развеяться и забыть свою обиду.

Я же, как обычно, отправился в свой вагон, намереваясь отдохнуть хотя бы часик после тяжелого бессонного дня. На удивление сон пришел ко мне довольно быстро – я сомневался, что мне вообще удастся заснуть после всего пережитого за несколько дней. Исчезновение Маши, совершенно неожиданный ультиматум «красных», смерть мамы. Хуже может быть только согласие принять условия Анимуса и его команды и сдаться им.

Проснулся я от гвалта на станции. Первое, что я подумал, услышав крики, – народ узнал о том, зачем сюда приходили «красные». К счастью, я ошибся. Это просто вернулся с поверхности Леня. И сейчас толпа людей собралась вокруг нашего единственного ресичера, чтобы посмотреть, что он принес сверху.

Лене, и это было видно, нравилось, когда вокруг него столько народа, и каждый из присутствующих чего–то от него ждет. Это на самом деле было прекрасно. Я бы тоже не отказался хоть раз в жизни испытать такое внимание к своей персоне. Но для этого надо стать ресичером, а на это у меня не хватит духа. Уж очень опасная это работа, хоть и интересная.

– Давай, Леня, показывай, что принес! Не тяни кота за хвост! Ну, чего же ты ждешь? Мы все в нетерпении! Ну же, Леня, милый, не терзай нас! – доносилось со всех сторон.