Василий Шукшин – Там, вдали (страница 46)

В зале стало тихо.

Девушка улыбнулась и стала надевать платье. Надела и ушла.

Илья Дегтярев (он сидел в первом ряду, у прохода) обернулся и строго посмотрел на всех. Отвернулся, подумал немного и захлопал. Его поддержали, но неуверенно: многие считали, что аплодисменты тут ни к чему.

Потом выходили молодые люди в костюмах, тоже прохаживались и улыбались…

Потом было кино.

Когда вышли из клуба, Иван стал обсуждать манекенщиц.

— Вообще я тебе так скажу: ничего в них хорошего нету, — заявил он. Иван жил в городе, и когда приезжал в отпуск в деревню, смотрел на все свысока, судил обо всем легко и скоро — вообще делал вид, что он теперь стал шибко умный. — У их же внешность одна, а внутреннего содержания нету.

— Брось, — недовольно заметил Сергей. Он не любил, когда брат начинал умничать. — Сам сейчас мечтать будешь…

— Я?

— Ты, кто же.

— Во-первых, они не в моем вкусе — худые, — сказал Иван. — А главное, нет внутреннего содержания.

— На кой мне черт ихнее содержание? — спросил Сергей.

— Здорово живешь! — удивился старший. — Серьга, ты какой-то… Ты что?

— Что?

— Содержание — это все! — убежденно сказал Иван. — Женщина без внутреннего содержания — это ж… не знаю… кошмар!

— Пошел ты, — отмахнулся Сергей.

Дома Винокуровых ждал сюрприз: к ним определили на квартиру двух девушек-манекенщиц. Сказал им об этом отец, Кузьма Винокуров. Кузьма сидел на крыльце, курил.

— К нам двух девах на фатеру поставили, — сказал он. — До завтрева.

Братья переглянулись.

— Которые в клуб приехали? Из города? — спросил Иван.

— Но.

— Ничего себе!.. — Иван даже слегка растерялся. — А где они сейчас?

— В горнице.

Сергей сел на приступку крыльца, закурил.

— Пойдем к ним, Серьга? — предложил Иван.

Сергей промолчал.

— А?

— Зачем?

— Так… Пойдем?

— Постучитесь сперва — они там переодеваются, однако, — предупредил отец. — А то вломитесь.

Сергей погасил окурок, поднялся.

— А что скажем?

— Добрый вечер, мол… В общем, потрепемся.

Сергей вошел в дом, в прихожую избу, нашел в сундуке новую рубаху, надел.

— Ты только… это… не шибко там, — посоветовал он брату.

Иван снисходительно поморщился.

— Спокойно, Сережа: не таких видели.

Сергей кивнул на горничную дверь.

— Ну…

Иван постучал.

— Да! — сказали в горнице.

Братья вошли.

— Добрый вечер! — громко сказал Иван с порога. И остановился в дверях.

Сергей оказался в дурацком положении: ему и пройти вперед нельзя — Иван загородил дорогу, — и назад поворачивать неловко — показался уже. Он тоже негромко сказал «добрый вечер» и ткнул кулаком Ивана в спину. Иван не двигался.

Девушки ответили на приветствие и вопросительно смотрели на братьев.

— Мы здесь живем, — счел нужным пояснить Иван.

— Да? Ну и что?.. Мы стеснили вас?

— Вы что! — воскликнул Иван и двинулся вперед. — Живите, сколько влезет.

Сергей пошел за ним. Он чувствовал себя скверно — стыдно было.

Одна девушка, та, что ходила по сцене в купальнике, причесывалась перед зеркалом, другая сидела у стола, теребила от нечего делать длинными тонкими пальцами скатерть.

— Ну, как вы здесь? — спросил Иван. — Ничего?

— В каком смысле? — Девушка, которая причесывалась, повернулась к нему и улыбнулась.

— Устроились-то?

— Ничего, хорошо.

Иван тоже улыбнулся, присел на скамейку. Сергей постоял немного и тоже присел.

Иван не знал, что еще говорить, улыбался. Сергей тоже усмехнулся. Вынул из кармана складной нож, раскрыл его и стал пробовать лезвие большим пальцем — как проверяют: острый или нет.

Девушка с длинными тонкими пальцами громко засмеялась.

— Вы что, резать нас пришли? — спросила она.

Иван подхихикнул ей и тоже посмотрел на брата.

Сергей покраснел, вытер лезвие ножа о штанину.

— Можно и зарезать, — брякнул он и покраснел еще больше.

— У нас на днях, перед самым моим отъездом, одного зарезали, — сказал Иван. — С нашей шахты парень был… Шел по улице, а он подошел и сунул ему вот сюда. Тот согнулся. А он говорит: «Ты чо согнулся-то? Выпрямись». А ему ж больно…

— Ничего не поняла: кто кому говорит? — спросила девушка, которая ходила «на демонстрации» в купальнике; она кончила причесываться, тоже села к столу и смотрела на братьев весело.

Иван понял, что заговорил не так — не то.

— Ну тот, который ширнул ножом-то, — неохотно пояснил он.