Василий Шукшин – Там, вдали (страница 45)
— Нет. — Иван всем видом своим хотел показать, что ему не до переметов сейчас.
— Я в субботу хочу попробовать. — Редактора все не покидало веселое настроение. — Или не советуете? Просто терпения нет…
— Я раскас принес, — сказал Иван.
— Рассказ? — удивился редактор. — Ваш рассказ? О чем?
— Я туг все описал. — Иван подал тетрадку.
Редактор полистал ее… Посмотрел на Ивана. Тот серьезно и мрачно смотрел на него.
— Хотите, чтоб я сейчас прочитал?
— Лучше бы сейчас…
Редактор сел в кресло и стал читать. Иван остался стоять и все смотрел на веселого редактора и думал: «Наверно, у него жена тоже на репетиции ходит. А ему хоть бы что — пусть ходит! Он сам сумеет про эти всякие „декорации“ поговорить. Он про все сумеет».
Редактор захохотал.
Иван стиснул зубы.
— Ах, славно! — воскликнул редактор. И опять захохотал так, что заколыхался его упругий животик.
— Чего славно? — спросил Иван.
Редактор перестал смеяться… Несколько даже смутился.
— Простите… Это вы о себе? Это ваша история?
— Моя.
— Кхм… Извините, я не понял.
— Ничего. Читайте дальше.
Редактор опять уткнулся в тетрадку. Он больше не смеялся, но видно было, что он изумлен и ему все-таки смешно. И чтоб скрыть это, он хмурил брови и понимающе делал губы «трубочкой». Он дочитал.
— Вы хотите, чтоб мы это напечатали?
— Ну да.
— Но это нельзя печатать. Это не рассказ…
— Почему? Я читал, так пишут.
— А зачем вам нужно это печатать? — Редактор действительно смотрел на Ивана сочувственно и серьезно. — Что это даст? Облегчит ваше… горе?
Иван ответил не сразу.
— Пускай они прочитают… там.
— А где они?
— Пока не знаю.
— Так она просто не дойдет до них, газетка-то наша!
— Я найду их… И пошлю.
— Да нет, даже не в этом дело! — Редактор встал и прошелся по кабинету. — Не в этом дело. Что это даст? Что, она опомнится и вернется к вам?
— Им совестно станет.
— Да нет! — воскликнул редактор. — Господи… Не знаю, как вам… Я вам сочувствую, но ведь это глупость, что мы сделаем! Даже если я отредактирую это.
— Может, она вернется.
— Нет! — громко сказал редактор. — Ах ты, господи!.. — Он явно волновался. — Лучше напишите письмо. Давайте вместе напишем?
Иван взял тетрадку и пошел из редакции.
— Подождите! — воскликнул редактор. — Ну давайте вместе — от третьего лица…
Иван прошел приемную редакции, даже не глянув на женщину, которая много знала о «декорациях», «репетициях»…
Он направился прямиком в чайную. Там взял «полкило» водки, выпил сразу, не закусывая, и пошел домой — в мрак и пустоту. Шел, засунув руки в карманы, не глядел по сторонам. Все как-то не наступало желанное равновесие в душе его. Он шел и молча плакал. Встречные люди удивленно смотрели на него… А он шел и плакал. И ему было не стыдно. Он устал.
Внутреннее содержание
В село Красный Яр из города (из городского Дома моделей) приехала группа молодых людей. Демонстрировать моды.
Было начало лета. По сельской улице пропылил красный автобус, остановился возле клуба; из автобуса стали выходить яркие девушки и молодые парни с музыкальными инструментами.
Около автобуса уже крутился завклубом Николай Дегтярев, большой прохиндей и лодырь. Встретил. И повел устраивать молодых людей по квартирам.
На щите у клуба — ДК, как его упорно называл Дегтярев, — появилось объявление:
ОБЪЯВЛЕНИЕ!
Народу в клуб пришло много. Большинство — молодежь, девушки.
Дегтярев «толкнул» речь.
— В наш век, — сказал он, — в век потрясающих по своему восхищению достижений, мы, товарищи, должны одеваться! А ведь не секрет, товарищи, что мы еще иногда пускаем это дело на самотек. И вот сегодня сотрудники городского Дома моделей продемонстрируют перед вами ряд достижений в области легкой промышленности.
Закончил Дегтярев так:
— И если когда-то отдельные остряки с недоверием говорили: «Русь, мол, культуришь?», то сегодня мы смело можем сказать: «Да, товарищи, мы за высокую культуру села!»
Потом на сцену вышли парни с инструментами, стали полукругом и заиграли что-то веселое, легкое. На сцену вышла девушка, одетая в красивое, отливающее серебром белое платье… Прошлась легкой поступью, повернулась, улыбнулась в зал и еще прошлась.
— Это вечернее строгое платье, — стала объяснять пожилая неинтересная женщина, которую сперва никто не заметил на сцене. — Фасон его довольно простой, но, как видите, платье производит впечатление.
Девушка в платье все ходила и ходила, поворачивалась, улыбалась. Музыканты играли. Особенно старался ударник: подкидывал палочки, пристукивал ногой. Аккордеонист тоже пристукивал ногой. И гитарист тоже пристукивая ногой.
Девушка в серебристом платье ушла. Тотчас на сцену вышла другая — в другом платье. Это была совсем еще молоденькая, стройненькая, с красными губками. Она тоже прошлась по сцене мелкими шажками, повернулась… Да с таким изяществом повернулась, что в зале одобрительно загудели.
— Это платье на каждый день. Оно очень удобно и недорогое. Его можно надеть и вечером…
Братья Винокуровы сидели в первом ряду и все хорошо видели.
Иван, старший, сидел, облокотившись на спинку стула, и поначалу снисходительно смотрел на сцену. Но все веселее играли музыканты, выходили другие девушки, в других платьях, улыбались… Иван сел прямо.
Младший, Сергей, ни разу не шевельнулся — смотрел на девушек.
Вышла полненькая, беленькая девушка в синем простеньком платьице. Стала ходить.
— Это платье удобно для купания. Оно легко снимается…
Полненькая девушка остановилась как раз против братьев и стала расстегивать платье. Иван толкнул коленом Сергея; тот не шевельнулся.
Девушка сняла платье, осталась в одном купальнике и так прошлась по сцене.