Василий Шукшин – Киноповести (страница 66)
– Зря, – сказал Микола.
– Чего я не заметил?
Молчание.
– Все. Молчу и смеюсь внутренним смехом.
Вошла Валя. Села на кровать.
– Ну, что будем делать?
Молчание. Долгое.
– Вы что, поругались, что ли?
Молчание.
– Сень?
Молчание.
– Коля?
Молчание.
– Что случилось-то?
– Провоцируют, – пояснил Микола.
– Кто провоцирует?
– Вон… – Микола кивнул на Сеню.
– Я провожу опыт, – кратко сказал Сеня.
– Какой опыт?
Сеня сделал знак рукой.
Долго молчали все трое.
– Да ну вас! – рассердилась Валя. – Сидят, как два сыча.
Молчание.
– Тогда я ложусь спать.
– Сенька, брось, – взволновался Микола.
Сеня замотал головой – нет.
А Иван пошел к другу детства Девятову Василию. Пришел, а у Девятовых – дым коромыслом: Василий спорил с женой, как назвать новорожденного сына.
– Ванька!.. – кричала жена Настя. – Где это ты их видел нынче. Ванек-то?! Они только в сказках остались – Вани-дурачки. Умру, не дам Ванькой назвать.
– Сама ты дура, – тоже резко говорил Василий. – Сейчас в этом деле назад повернули, к старому. Посмотри в городах…
– На черта он мне сдался, твой город! Там с ума качнут сходить и ты за ними? Я своим умом живу…
– Да сын-то мой! – заорал Василий. Он был в рабочей одежде – заехал на время домой; у ворот стояла его машина. – Или чей?
– А мне он кто?!..
Супруги так увлеклись важным спором, что сперва даже не заметили гостя.
– Можно к вам? – спросил Иван.
– О! – удивился Василий. – Иван! Заходи.
Поздоровались.
– Что за шум, а драки нет?
– А вон – сына не дает Ванькой назвать.
– И не дам, – стояла на своем Настя.
– А как ты хочешь? – спросил ее Иван.
– Валериком.
– Иваны, говорит, одни дураки остались, в сказках. Много ты понимаешь! Спроси вот у него, как в городе…
– Мне ваш город не указ.
Иван заглянул в кроватку к младенцу.
– Лежит… А тут из-за него целая война идет. А чего ты, Настя, Иванов-то списала со счета? – спросил он Настю. – Не рано?
– Не рано.
– Зря. Иваны еще сгодятся.
– Вот кому сгодятся, тот пускай с ними и живет, а мы будем жить с Валериком. Правда, сынок? – Мать подошла тоже к кроватке, склонилась над сыном. – Уй ти мой маленький, мой холесенький… Иваном. Еще чего!
– Ну, Валерик – это тоже не подарок, – заметил Иван, отходя от кроватки.
– Да плохо просто! – загорячился опять Василий. – Чем нехорошо – Иван Васильевич?.. Царь был Иван Васильевич…
– У нас счас, скажи, царей нету, – тютюшкалась мать с младенцем. – Нету, скажи, царей, нечего на них и оглядываться.
– Ну что ты будешь делать? – с отчаянием сказал Василий. – Ну, е-мое, Валериком он тоже не будет, это я тебе тоже не дам. Как недоносок какой – Валерик… Он должен быть мужиком, а не…
– Будет Валериком.
– Нет, не будет!
– Нет, будет!
– Назовите в честь деда какого-нибудь, – посоветовал Иван. – В честь твоего отца или твоего.
– Да они обои – Иваны! – воскликнул Василий. – В том-то и дело!
Домой Микола пришел мрачный и решительный.
– Ты чего такой? – спросил отец.
Микола сел к столу, положил подбородок на кулаки, задумался.
– А?
– Так.
Отец готовился спать. Сидел на кровати в нижней рубахе, в галифе, босиком. Шевелил пальцами ног.
На печке лежал хворый дед Северьян.
До прихода Миколы они разговаривали и теперь вернулись к разговору.