когда смотрю на тлеющий закат.
Хорошо, что звезды не сошлись…
Хорошо, что звезды не сошлись, —
о разлуках горевать не надо…
То, что далью было – нынче близь —
пять шагов до края эстакады.
Можно падать с парашютом ввысь
или цель искать холодным взглядом…
Хоть греши, а хочешь, – так молись, —
не найти с душой и сердцем лада.
Путь-дорогу редко выбирая,
и страшась, как бездны откровенья,
плыть туда, где плотно большинство…
Только у черты, у кромки края,
где-то в предпоследние мгновенья
принимать Вселенной естество.
Предзимнее. Весной
Как не приносят вести новость,
из репортажной кутерьмы,
так однозначна тупиковость
спешащей ядерной зимы.
Наживы жажда, как слоновость,
топча сердца, топча умы,
прогрессу прибавляет скорость,
и не спасает от сумы.
За мнимым парусом надежды,
за эфемерным духом вер —
спешим порывом гордым, смелым…
Но мир останется, как прежде:
истлевший пепел будет сер,
а снег зимою будет белым.
Синичка просит
Синичка просит: « пить и пить, и…»,
зовет застывший в льдинах март.
В потоке сумрачных событий
подогревается азарт,
где мы пока что не убиты
по схемам чьих-то черных карт,
где нас толкают в круг избитый
насилий, в мировой стандарт,
не уставая бесконечно
жестокостью звериной пичкать,
как будто мы – не мы, немы.
О том, что в мире все не вечно
щебечет во дворе синичка,
в преддверьи ядерной зимы.
Сегодня утром выпал снег
Сегодня утром выпал снег,
который к вечеру растает.
Как будто этот белый свет
покрылся чистыми листами.
Желание оставить след —
мечта до глупости пустая.
Лишь оглянись, и смысла нет
испачкать, – грязь кругом густая.
Спешат часы и дни, тая
закаты в зареве рассвета.
Бесстрастна времени река…
Исчезнет, в ней не устояв,
несовершенного сонета
незавершенная строка.
Старые забытые письма
Moj ukochany miesiac
Moj ukochany miesiac wrzesien,
moja ta nudna, ta moskiewska jesien. 
