Василий Шарлаимов – Дуэль с кроликом. Книга Первая (страница 4)

– А черт бы вас побрал с вашими интеллигентскими выдолбонами! – не на шутку рассерчал Николай, вытаскивая указательный палец из левой ноздри с весьма неприглядной добычей на кончике ногтя. – Сами расхлёбывайте заваренную вами топорную кашу!

И подхватив правой рукой портативный телевизор, а левой бутылку пива, он с высоко поднятой головой, направился в свою укромную опочивальню.

– Ну вот! По твоей милости, мы лишились нашего последнего союзника, – с горечью в голосе заскулил я. – А тебе не кажется, что ты сегодня основательно перегнул палку. Ты тут так кривлялся, зубоскалил и паясничал, что я даже удивляюсь, как дон Жуау не затолкал тебе в зад свою вторую лайковую перчатку.

– А тебе не кажется, что это было бы уже сверх всякой меры?! – запротестовал великан. – Две перчатки, да ещё с разных сторон медали?! Да это, почитай, уже двойной вызов на дуэль! Тогда бы я выбрал в качестве оружия не мечи, а зубочистки из африканского железного дерева.

– Прекрати ёрничать! – вырвался из моей груди крик растревоженной души. – Ты ведь буквально стоишь на краю могилы!

Степан обессилено плюхнулся на стул и, пристально рассматривая на своей ладони воображаемый череп, с трагически пафосом произнёс:

– Бедный Йорик! Если бы ты больше ёрничал, то прожил бы куда более яркую, долгую и счастливую жизнь. Но ты так и не смог подняться над нашей мрачной и суетливой мещанской действительностью.

И гигант без всякого сожаления швырнул незримый череп через плечо в направлении переполненного мусорного бака.

– Так вот что я тебе скажу, мой друг Василий! Мне совсем недавно стукнуло тридцать три годика. Да! Пусть я прожил глупую, сумбурную и бестолковую жизнь, но всё-таки весьма яркую и захватывающую. И именно благодаря нашему с тобой близкому общению, я и пришёл к лежащему на самой поверхности очевидному выводу. Если ты воспримешь свалившуюся на тебя проблему как нечто ужасающее, безысходное и катастрофическое, то и получишь в итоге классическую роковую трагедию. А если ты отнесёшься к этой напасти как к весёлому приключению, забавному водевилю или пустячному затруднению, то так оно, в конце концов, и получиться. И все проблемы, осложнения и несчастья развеются и рассосутся как бы сами собой. Мы сами выбираем, что нас ожидает в финале этой жизненной пьесы – сумеречные, заунывные похороны, сдобренные слезами, рыданьями и стенаньями, или же разгульная многолюдная свадьба, где мёд-пиво не только лишь по усам текло, но и в желудок попало!

– Так ты хочешь сказать, что разыгрывал тут шута горохового, чтобы привлечь ветреную удачу на свою сторону?! – озарило меня.

– Как бы не так! – категорично опроверг мой домысел Степан. – Это я сейчас задним умом крепок! А поначалу у меня даже в мыслях не было инсценировать здесь какую-либо ритуальную комедию! Из-за полного непонимания ситуации, я попытался поставить моего негаданного противника в невыгодное положение, запутать его, сбить с толку и выиграть этим бесценное время.

– В вопросах глобальной тактики и стратегии Уинстон Черчилль, по сравненью с тобой, – подслеповатый щенок! – по достоинству оценил я старания моего сотоварища.

– Ты помнишь, как летом мы повстречали нашего адвоката на празднестве Сау Жуау в Гимараинше? – пропустив мою шпильку, спросил гигант.

– Конечно, помню, – обиженно отклонил я голословные подозрения друга в моём старческом склерозе. – Он фланировал тогда в каком-то странном мундире, увешанном начищенными орденами и бряцающими медалями. Я полагаю, что это были его боевые награды за участие в многочисленных колониальных войнах.

– Дон Жуау служил в своё время и в Анголе, и в Мозамбике, и в Гвинее-Бисау, но не очень-то любит распространяться об этом, – отрицательно покачал подбородком Степан. – А тогда на нём был костюм элитного португальского охотничьего клуба, в который далеко не каждый толстосум в состоянии попасть. На его френче красовались жетоны и значки самых именитых охотничьих клубов и сообществ нашей планеты, почётным членом которых дон Жуау и является. Так что я был прекрасно осведомлён, что охота – это жизненная страсть нашего адвоката, которому я насолил каким-то неведомым мне образом. И было бы просто безумием тягаться в меткости стрельбы по живым мишеням с таким многоопытным снайпером как он. Вот потому-то мой выбор вида оружия для дуэли и убил сразу двух зайцев: я лишил моего противника безусловного преимущества и выиграл нужное мне время. Хотя дон Жуау на вид и крепкий мужчина, однако, как мне видится, фехтование на рыцарских мечах – далеко не его излюбленный конёк. Теперь же попробуем разобраться, из-за чего, собственно говоря, и разгорелся весь этот сыр-бор.

Степан подобрал с пола скомканную бумажку, бережно её разгладил и принялся скрупулёзно рассматривать так гневно попранный адвокатом финансовый документ. По его голубым очам я видел, как он прошёлся взглядом по чеку разочек, другой, третий… Гигант нервно тряхнул головой и с такой пристальностью сфокусировал свой взор на чеке, что просто удивительно, как бумага не воспламенилась под его лазерным взглядом.

И тут я заприметил, как его белёсые брови неестественно изогнулись и со стремительностью курьерской улитки по-пластунски уползли под короткую чёлку. Глаза богатыря начали непроизвольно расширяться и увеличились до размера утиных яиц. Внезапно он с досады так хлопнул себя по лбу, что осталось только дивиться, как его очи не вылетели из настежь растворённых глазниц.

– Какой конфуз! Какая срамота! – страдальчески простонал он, роняя фатальный чек на кухонный стол. – А мне-то всё думалось, с чего это вчера так истерически ржал весь банк Ишпириту Санту, когда я вечерком проходил мимо этого финансового учреждения!

Степан стыдливо закрыл руками глаза и бессильно обмяк на заскрипевшем под тяжестью его мощного тела стуле. Я схватил чек, пробежался по нему глазами и сразу же приметил убийственную ошибку.

– Ай-я-яй! – невольно айкнул я. – Вот это незадача! В слове «Пика» буква «Сэ» с приписанной седилью!

Весь ужас заключался в том, что в португальском языке сосуществуют две разновидности букв «Се»: одна – обычная, а вторая – с волнистым знаком в нижней части, который и называется «седильей». И если первая может передавать звук «С» или звук «К», в зависимости от сочетания с другими буквами, то вторая, независимо от положения в слове, звучит неизменно как «С». Португальское слово «Пика» пишется через букву «Се» и переводится на русский язык как пика, копье. Но если в букве «Се» дописать сидилью, то слово «Пика» произносится как «писа» и приобретает значение … Да-да! Именно того, о чём Вы сейчас подумали. Причём имеется в виду конкретно тот орган, которым гордиться сильная половина человечества.

Мои глаза заново внимательно просканировали документ, и, вдруг, я обнаружил никем незамеченную раньше улику.

– Посмотри сюда, Стёпа! Седилья, несомненно, была уже дописана позже, чуть более светлой пастой и более тонким стержнем!

Гигант мгновенно спохватился, метнулся к своей плечевой сумке, лежащей в углу кухни, и вытащил оттуда большое увеличительное стекло. Тщательный осмотр чека полностью подтвердил мои выводы.

– Вражеская диверсия! Форменное вредительство! Коварный удар в спину! – заскрежетал зубами Степан. В Сталинские времена за это бы расстреляли без суда и следствия!

В этот момент дверь в кухню приоткрылась, и появился Коля Маленький, с нескрываемым интересом вытягивая вперёд и немного вверх свою тонковатую шею. Безусловно, он подслушивал за дверью наш эмоциональный разговор, но жгучее любопытство вынудило его выдать своё скрытое присутствие. Лицо хозяина квартиры отражало смутное беспокойство, однако, взглянув на чек, он тут же заметно повеселел:

– Всё правильно! Мне говорили знающие люди, что если буква «Се» имеет аппендикс внизу, то и произносится так же как русская буква «Ка».

– Балбес! Наоборот! Надо не «знающих» неучей слушать, а учебники умные читать! – негодующе взревел великан, и неожиданно глаза его подозревающе сузились: – А это случайно не ты этот хвостик приписал?! Насколько помню, вчера утром я заполнил этот чек и отправился звонить из автомата в Украину, оставив все мои документы на письменном столе.

Коля смущённо отвёл глаза в сторону и, переминаясь с ноги на ногу, с величайшей неохотой сознался:

– Ну, я ненароком взглянул на твой чек и, увидев ошибку, надумал её исправить.

– Так что же ты мне об этом не сообщил, когда я вернулся?!! – в ярости взвился тернополец.

– Тебя долго не было, а я прилёг и соснул, – сконфуженно пролепетал подавленный своей провинностью Коля. – А когда я проснулся, то ни тебя, ни твоих бумаг уже в доме не было.

Нахмуренный гигант медленно, но неотвратимо начал надвигаться на побледневшего как заснеженные вершины Гималаев Николая.

– Прилежно изучайте правила грамматики – и это значительно облегчит и продлит вашу жизнь, – зловеще процедил сквозь зубы Степан.

– Опомнись, Стёпа! – решительно встал я между разъярённым великаном и хозяином квартиры. – Коля ведь сделал для тебя не меньше доброго и хорошего, чем твой заносчивый адвокат-аристократ!

Необходимо сказать, что Степан вместе с коллегами-мостостроевцами жил в строительном вагончике у места возведения виадуков. Двухметровый гигант мучился от жуткой бессонницы на узком и тесном прокрустовом ложе стандартного вагончика. И Николай Маленький, по доброте своей душевной, не только позволил богатырю ночевать на свободной двухместной кровати, но и отдал ему второй ключ от своей просторной квартиры.