Василий Шарлаимов – Дуэль с кроликом. Книга Первая (страница 3)

За этими словами в физиономию гиганта угодила лайковая перчатка, порывисто сорванная с руки разгневанным адвокатом.

Степан с невозмутимостью сфинкса отразил своим застывшим челом запущенные в него символические карающие снаряды. Затем он с несвойственным ему хладнокровием низко склонился, подхватил упавшую на пол светло-кремовую перчатку и пружинисто выпрямился во весь свой впечатляющий рост.

– Дон Жуау Мартинш Куэлью да Пика ду Кумулу! – с достоинством ответствовал тернопольский богатырь. – Я принимаю брошенный Вами вызов и, в принципиальном единоборстве, буду защищать мою якобы уроненную честь. А все те абсурдные обвинения, которые Вы только что нагромоздили в мой адрес, считаю вздорными, надуманными и необоснованными.

– Вот и прекрасно! – возрадовался воинствующий адвокат. – Дуэль нас рассудит! Позвольте представить Вам моего кузена и компаньона кавалейру Педру Дамиау Оливейра да Лима, который оказал мне честь быть моим секундантом. (Примечание. Кавалейру – рыцарь, всадник, португальский язык.) Ко всему прочему, он так же и дипломированный доктор юридических наук.

И доктор Жуау указал на смешного седеющего джентльмена с явно подкрашенными тушью потешными чёрными усиками.

– Я думаю, нам лучше присесть, чтобы обсудить некоторые детали предстоящего поединка, – вполне резонно предложил богатырь, величественным жестом приглашая нагрянувших визитёров к столу.

Незваные гости безмолвно пристроились на стульях у дальнего края кухонного стола, а мы же со Степаном воссели у противоположной стороны столешницы.

– Тогда разрешите и мне представить моего родственника и бессменного секунданта, Василия Шарлаимова, графа Олешкинского. – вконец огорошил меня исполин, царственно возлагая ладонь на моё трепещущее предплечье.

– Кто?! – удивлённо вздёрнул я брови. – Йаааууу…!!!

И мой вполне уместный вопрос мало-помалу перерос в варварский, нечеловеческий, неистовый рёв.

2. Фатальная седилья.

Дело было вовсе не в том, что от величайшего изумления я потерял способности к членораздельной речи. Тяжёлый ботинок гиганта под обеденным столом чуть было не раздавил мою стопу о жесткий плиточный пол кухни.

Адвокаты-дуэлянты от холодящего душу ужаса отпрянули в сторону.

– Успокойтесь, почтеннейшие! – призвал к самообладанию португальских рыцарей мой невозмутимый товарищ. – Только что Вы слышали боевой клич воинственных предков графа, с которым они шли в бой против тевтонских рыцарей и турецких янычар. В узком кругу родовитых украинских шляхтичей графа величают не иначе как Васыль Вепрь за его чрезмерную горячность, вспыльчивость и необузданный нрав. Но, в принципе, в негласных и конфиденциальных делах на графа Василия можно полностью положиться. В жестокие большевицкие времена, аристократы хранили в тайне своё высокое происхождение, чтобы избежать репрессий со стороны безжалостного КГБ. Вот потому-то, дон Жуау, я и известен здесь, в Португалии, под вымышленным именем Степана Тягнибеды. Разрешите же теперь и мне представится моим истинным родовым именем – виконт Стефан Тагенберг Полесский!

На кухне воцарилось зловещее молчание. И только слышно было, как хлопали ресницы Колиных век в такт движения маятника висевших над его головой ходиков.

Какое-то время доктор напряжённо обдумывал лавину обрушившейся на его мозг информации.

– Как бы там ни было, но дуэль уже назначена, – наконец, твёрдо заявил он. – И мне хотелось бы поскорей покончить с этим не очень приятным делом. Поединок состоится завтрашним утром на ристалище рыцарей в моём родовом поместье «Кинта да Пика». В пять часов утра у Вашего подъезда будет стоять белый «Кадиллак», который и отвезёт Вас к месту дуэли. У меня есть три пары прекрасных дуэльных пистолетов на Ваш выбор. Хотя лично я считаю, что нам лучше всего стреляться из обычных охотничьих ружей.

– Несомненно! – сардонически скривив губы, согласился Степан. – Тогда погибшего дуэлянта объявят жертвой несчастного случая на охоте – и концы в воду!

– Вы необычайно догадливы, виконт Тагенберг, – с затаённой иронией признал достоинства «украинского шляхтича» его противник. – Самый что ни на есть обыкновеннейший несчастный случай на охоте. А заслуживающие доверия и уважения очевидцы единогласно подтвердят это.

– Однако Вы не учли одного обстоятельства, дон Жуау! – жестко осадил своего соперника гигант. – Это я вызван на дуэль по вздорному, надуманному обвинению, и это я защищаю мою оскорблённую честь! А согласно кодекса чести украинского дворянства, именно персона, вызванная на дуэль, и имеет право выбора оружия. Или португальский кодекс рыцарской чести гласит нечто иное?!

– Нет, – побледнев будто мел, неохотно сообщил адвокат. – Наш кодекс рыцарской чести подразумевает то же самое.

– В таком случае, я намерен сражаться с Вами на больших двуручных рыцарских мечах! – церемониально оповестил своего визави Степан. – И без всяких ненужных защитных доспехов! Нечего тянуть канитель! Чик-чик – и готово! Так всё закончится намного быстрей к величайшему удовлетворению выжившей стороны.

По вытянувшимся лицам наших оппонентов было заметно, что заманчивая перспектива сражаться на двуручных рыцарских мечах без доспехов основательно спутала их карты.

– А официально мы объявим, что на охоте нарвались на отряд саблезубых кроликов, которые и порубили в капусту зазевавшегося ротозея, – с ехидной ухмылкой вернул Степан должок дону Жуау. – А Ваши заслуживающие доверия и уважения очевидцы доподлинно подтвердят это.

Я почувствовал, что мне надо срочно сделать прививку от глупости в этом безумном сообществе чокнувшихся на старинных традициях личностей.

– Но где же я Вам найду за ночь два равноценных двуручных меча? – потрясённо уставился на тернопольского богатыря доктор Жуау. – Ведь ни один из бойцов не должен иметь преимущества ни в длине лезвия, ни в весе оружие.

– Вы вызвали меня на дуэль – вы и ищите соответствующее договорённости инвентарь, – равнодушно пожал плечами гигант. – Когда подберёте мечи, можете прислать своего секунданта, и он договорится с моим о месте и времени проведения поединка. Если же Вы не найдёте подходящих клинков, то я, так и быть, соглашусь биться с Вами на боевых шипованных булавах. А пока что прошу Вас покинуть квартиру нашего гостеприимного хозяина, а не то он пропустит повтор сто двадцать пятой серии своего любимого сериала.

Адвокаты недоумённо переглянулись, затем отвесили нам торопливые, короткие поклоны и молчаливо удалились восвояси.

Николай, который всё это время стоял под ходиками, как каменный истукан с острова Пасхи, слегка оттаял и хриплым голосом простонал:

– Я так и не понял, кто здесь кого разыгрывал.

– Не бери дурного в голову, Коля, – добродушно похлопал его по плечу исполин. – Я и сам ещё этого толком не понял. Дуэль – дело нешуточное.

– Погоди-ка, Стёпа! – не смог я сдержать моего бурного негодования. – Какая дуэль?! Мы ведь живём не в средневековье, а в двадцать первом веке! Ты что, не мог выставить за дверь этого зарвавшегося аристократишку?!

– Нет, не мог, – постарался остудить мою горячность рассудительный товарищ. – Этот пожилой, но рыцарственный мужчина, который годится мне в отцы, а может быть и в деды, живёт в своей старомодной реальности. И поверь, обидой для него стало бы вовсе не то, коли бы я попросту «начистил» его благородное рыло. Самое жестокое оскорбление и унижение я нанёс бы ему, если бы с насмешкой отверг его вызов на честную дуэль. Это бы разрушило лелеемый в его сознании благородный, возвышенный Мир и, в конце концов, погубило бы старого мечтателя и романтика. И я не могу поступить с ним так жестоко хотя бы потому, что он оказал мне слишком много неоценимых услуг.

– Тебе-то что?! – не унимался я, раздираемый гневом и возмущением. – Из-за своего идиотского великодушия, ты, в худшем случае, будешь почивать в уютной могиле с простреленной головой или с распоротым брюхом! И видеть сладкие загробные сны! А мне-то как?! Если дело о дуэли всплывёт на поверхность, то имя графа Василия, как непосредственного участника этого безумия, торжественно внесут в «Кадастру криминал». Тогда моя светлость станет персоной нон грата, и мне уже ни за что не продлят в январе португальскую визу! И объясни мне, на кой леший тебе сдался захудалый граф Олешкинский, когда у тебя под рукой был сиятельный князь Николай Конопушкин! Тем паче, что он является родичем последнего русского царя Николая Второго по материнской линии!

– Да нет у меня никаких конопушек! – раздражённо забрюзжал хозяин квартиры. – А если они и появляются ранней весной, то не более семи-восьми штук!

– Извини, Коля! Это не тебе было в обиду сказано! – положа руку на сердце, успокоил я друга.

– Да, это было моё непростительное упущение, – покаянно замотал головой виконт Тагенберг и, увидев мои выкатившие из орбит очи, доходчиво растолковал: – Ну что не додумался возвести тебя в ранг светлейшего или сиятельного князя. Но избрал я тебя моим соратником именно потому, что тебе куда более подходит образ моего доблестного, высокородного секунданта. Во-первых, ты выглядишь намного солиднее, презентабельнее и образованней, чем князь Конопушкин. А во-вторых, ты не станешь ковыряться в носу во время смертельной схватки двух благороднейших рыцарей.