Василий Шарапов – Листая жизни страницы (страница 36)
Другие, правда, большей частью те, кто никогда с Пономаренко не встречался, обвиняют его в антисемитизме, в насильственной русификации, в гонениях на творческую интеллигенцию и даже в непосредственнон участии в репрессиях.
Я - не следователь, не судья и не могу быть владельцем истины в последней инстанции. Однако, как очевидец тех событий, которые происходили в Белоруссии в период руководства ею Пономаренко, могу сказать, что у тех, кто сталкивался с ним, преобладали позитивные отклики. Достоверно известно, что Лаврентий Берия недолюбливал Пономаренко и копил на него компромат. Однажды близкие Пантелеймону Кондратьевичу люди сообщили о том, что готовится его арест за потворство «врагам народа». Пономаренко решил действовать на опережение. Поставил всех в известность, что едет в командировку в Могилев и вернется поздним вечером. В Могилеве провел небольшое совещание, но уехал не в Минск, а в Оршу, а оттуда - поездом в Москву. Рассказал обо всем помощнику Сталина Александру Поскребышеву, с которым поддерживал доверительные отношения. Тот посоветовал:
- Оставайся в Москве и жди моего звонка. Я попрошу Иосифа Виссарионовича принять тебя. Но не находись подолгу на одном месте, чтобы ищейки Лаврентия не перехватили тебя!
Пономаренко так и сделал и через три дня оказался на приеме у вождя. Рассказал о том, что Берия и его ведомство устроили в Белоруссии настоящую охоту на видных людей, верой и правдой служащих государству Подготовили материалы для ареста народных поэтов Белоруссии Янки Купалы и Якуба Коласа, что может иметь крайне негативный резонанс. В заключение сказал:
- Зная, что, сдерживая их пыл, я действую по вашему поручению, чтобы развязать себе руки, сфабриковали дело против меня.
Сталин отнесся к этой информации серьезно. В результате и сам Пономаренко, и народные песняры остались на свободе.
Поэт Петрусь Бровка рассказывал мне, что Пономаренко помог избежать лап Цанавы и ему, и Кондрату Крапиве, и многим другим деятелям литературы и искусства, хотя, конечно, возможности даже Первого секретаря ЦК партии были не безграничны.
Возможно, во всех этих рассказах есть преувеличения. Но легендам, сочинявшимся в момент тех или иных исторических событий, я доверяю больше, чем интерпретаторам Истории спустя полвека…
Кирилл Трофимович Мазуров
Для меня в ряду руководителей Республики Кирилл Трофимович стоит особняком. Никогда, ни до него, ни после не было на высшем посту такого талантливого и мудрого организатора, теоретика и практика. Все, работавшие с ним, отмечали его масштабность мышления, кругозор, образованность по всем направлениям жизни, персональную ответственность за порученное дело. Его отличали природный ум, трудолюбие, исключительная простота и скромность.
Вспоминается один эпизод в пору моего обучения в Москве, в ВПШ при ЦК КПСС.
Я сдавал индивидуальные задания одному из старейших профессоров школы, члену партии с дореволюционным стажем.
После моих ответов он остался доволен и, узнав, что я из Белоруссии, спросил: «А вы знакомы с Мазуровым?». «Конечно, - ответил я, - это мой непосредственный руководитель». - «Вам повезло, какой глубокий человек, какой мужицкий ум».
Кирилл Мазуров неоценим и в истории города, и в развитии Республики. Я буду еще много раз упоминать его имя в этой книге.
Родился Кирилл Трофимович недалеко от Гомеля, в деревне Рудня, тогда Могилевской области, в семье столяра Трофима Ивановича и Агафьи Акимовны Мазуровых. Окончил школу, железнодорожное училище, автодорожный техникум. Работал на строительстве дорог в Паричском и Комаринском районах, затем на строительстве Московского метро. В 1936 году был призван в армию, прошел путь от курсанта до политрука. С 1939 года по 1941 год - на комсомольской работе в Гомеле и Бресте, где и встретил войну 22 июня. Участник боевых действий, политрук роты, командир батальона стрелковой дивизии. Дважды ранен. После госпиталя - комиссар Высших курсов усовершенствования командного состава РККА «Выстрел». В августе 1942 года отозван в распоряжение ЦК КПБ и утвержден секретарем ЦК комсомола Белоруссии. Через месяц направлен в тыл врага как представитель Центрального штаба партизанского движения для мобилизации молодежи на борьбу против оккупантов в Минской, Пинской, Полесской, Могилевской, Брестской областях.
Создавал комсомольские организации в партизанских отрядах и лесные школы для обучения детей. При этом действовал самостоятельно, часто преодолевая нежелание партийного руководства. Участвовал непосредственно в боевых операциях, в подрывах мостов и так называемой «рельсовой войне». В конце 1943 года вернулся в освобожденный Гомель.
С июня 1944 года - второй секретарь ЛКСМБ, затем - первый (1947 г.).
С 1949 года Кирилл Трофимович работает в партийных комитетах: сначала в Минском городском (вторым и первым секретарем), затем три года Первым секретарем Минского обкома. Это были годы восстановления и строительства промышленности и сельского хозяйства.
Много позже, размышляя о том, как это было, он напишет: «Объем работы был так велик, а организаторов так мало, что не перестаешь удивляться: как мы со всем этим справлялись?!»
В конце июля 1953 года, в 39 лет, его назначают Председателем Совмина Белоруссии, а через три года избирают Первым секретарем ЦК Компартии республики.
При непосредственном участии Кирилла Трофимовича был разработан и осуществлен план развития машиностроительной, химической, электротехнической, приборостроительной, радиоэлектронной, легком и пищевой промышленности, создана мощная строительная индустрия.
Были расширены действующие и построены новые электростанции - Березовская и Лукомльская, построены два калийных комбината и фабрики по производству калийных удобрений, Новополоцкий и Мозырский нефтеперерабатывающие заводы. Построены новые школы, стадионы, больницы, гостиницы, с нуля - заводы автоматических линий, оптический, часовой, вычислительных машин. Возникли новые города: Солигорск, Новополоцк, Белозерск, Жодино.
Белоруссия превратилась в индустриальную республику, где более двух третей национального дохода давала промышленность, и вошла в тройку бездотационных республик Советского Союза, в которой были только Россия и Азербайджан. Все это происходило не само по себе, приходилось отстаивать интересы республики в Москве, а иногда и вступать в конфликты с самим Хрущевым.
Кирилл Трофимович вспоминал, что Хрущев его все время критиковал и ругал нещадно. «А я не стеснялся, ему отвечал, даже на заседаниях не отмалчивался. А когда я выступал, он меня все время перебивал: а вот это что, а это что? Я всегда отвечал ему, а иногда так, что зал аплодировал мне, и он еще больше свирепел после этого. На местах мы понимали, что волюнтаристские указания нельзя выполнять до конца. В драку ходил один, оберегая кадры. Даром это, конечно не проходило».
К сожалению, и с Брежневым у него не сложилось. Не любят высшие руководители умных и самостоятельных людей, и не только в Москве. С 1965 года Мазуров работает первым заместителем у АН. Косыгина - Председателя Совета Министров СССР. Член Политбюро ЦК КПСС. «Начали проводить экономическую реформу, но постепенно она стала распадаться, так как ее не приветствовал Л. И. Брежнев. Он говорил, что нужно поддерживать стабильность в стране, и эта стабильность стала всех усыплять. Брежнев говорил, что экономика должна быть экономной. Это словесная эквилибристика. Экономика должна быть эффективной. Брежнев часто по просьбам с мест отменял решения правительства».
За несколько лет Брежнев сумел перевести Политбюро во второй эшелон, лишить его права решающего голоса. Первые годы работы в Москве была для Мазурова наиболее плодотворными. Поначалу у него были хорошие отношения и с Брежневым, который часто брал его с собой в заграничные вояжи, и с Косыгиным, который доверял ему, оставляя вместо себя во время командировок и, к сожалению, все учащающихся болезней.
В архивах Кирилла Трофимовича, часть которых опубликовали его дочери, содержатся интересные наблюдения и факты о взаимоотношениях в правящей верхушке того времени. В частности, о Брежневе. «Он делал все, чтобы укрепиться у власти, выдвигая на крупные посты в государстве только лично преданных ему людей. Умело интригуя, он разделял правящий коллектив. Высший орган - Политбюро, фактически сделал придатком к Секретариату ЦК. Наиболее ценные предложения, которые вносились Правительством, Брежнев поручал рассмотреть на секретариате, а затем, в препарированном виде - на Политбюро. Он не терпел малейшего плюрализма мнений и не был таким уж простым, как сейчас его пытаются представить. Он неуклонно освобождал из Политбюро инакомыслящих. Самое интересное, что вслед за Шелепиным, Вороновым и Полянским ушел Подгорный - человек, который практически привел его к власти».
Некоторые события ускорили и уход К. Т. Мазурова. Как он пишет: «Надо сказать, что я не устраивал Брежнева с самого начала моей работы в Москве. Он, боясь и недолюбливая Косыгина, в первое время приближая меня, а однажды прямо сказал, что он недоволен, что я не докладываю о том, что делается Совмин и лично Косыгин. Возмущенный, я ответил, что Совмин, в том числе и его председатель, во всем следует линии ЦК, работа Совмина на виду, а осведомителем я никогда в жизни не был и не буду. С тех пор (а это было в 1966 году) его отношение ко мне изменилось, став прохладным. Споры по делам были частыми, хотя корректными. Однажды я высказал Брежневу недовольство свое и других слишком вольным поведением его дочери, числящийся советником МИД. Это не улучшило наших отношений.