Василий Шарапов – Листая жизни страницы (страница 34)
Будучи до предела загружен работой в связи с подготовкой к пленуму ЦК КП Белоруссии, я не имел возможности глубоко размышлять над тем, почему Берия, предупреждая меня от поисков «шефов», направил мне записку, но в глубине души был несколько встревожен тем, что эту записку направил мне не Президиум ЦК, а Берия. Поэтому я записку Берия никому не оглашал, а после пленума ЦК КП Белоруссии отправил ее в Канцелярию Президиума ЦК КПСС.
Теперь, после разоблачения Берия Президиумом ЦК КПСС, я сознаю, что шаги, предпринятые Берия по отношению ко мне, были провокационными от начала до конца, а ознакомление с его запиской - попыткой подкупа или шантажа, разобраться в которой я вовремя не сумел. Глубоко сожалею, что оказался в таком положении. Но Берия я раньше не знал - никогда не был у негo, не знал подлых повадок этого предателя, относился к нему, как к видному государственному деятелю. Только узнав, что Берия является злейшим врагом партии и народа, я понял, насколько подлым является этот иезуит, насколько подлым было и его отношение ко мне лично, раз и меня он пытался запятнать.
Заявляю Центральному Комитету КПСС, что никогда ничего общего с врагом партии и народа Берия не имел, честно боролся и буду бороться за дело нашей Великой Коммунистической партии до последнего дыхания.
Член ЦК КПСС М. ЗИМЯНИН
15 июля 1953 г.
***
В Минске Михаил Зимянин появился в тот же день, когда было принято постановление ЦК КПСС. Разумеется, ни словом, не обмолвившись о контактах с Берией, не попытавшись объясниться с коллегами, вместе с которыми работал не один год. Появился как хозяин. Ему был предоставлен служебный кабинет секретаря ЦК, телефоны, помощник и секретарь приемной. Готовясь к пленуму, развернул бурную деятельность: вызывал к себе руководителей предприятий и организаций, подолгу беседовал с известными писателями, артистами. О чем шла речь, какие давались рекомендации, держалось в тайне. Работники ЦК безмолвствовали, боясь даже шепотом обозначить свое отношение к происходящему. А в парторганизациях начались неприятные пересуды: странный, мол, у нас принцип демократического централизма получается, Зимянин еще не избран пленумом, а уже начал отдавать распоряжения! Но не оставалось ничего иного как ждать. Командовал парадом Зимянин! Наконец, он объявил, что Пленум ЦК КПБ состоится 25-27 июня в концертном зале административного здания КГБ (клуб имени Дзержинского). Помимо членов ЦК, для участия в нем были приглашены все первые секретари райкомов, горкомов. Всего 550 человек.
До ареста Берии оставался ровно один день…
Кстати, некоторые из историков уже высказывают сомнения: а был ли арест в действительности или красивую легенду о том, как маршал Жуков под дулом пистолета вывел Берию прямо с заседания Совета Министров СССР и препроводил в СИЗО, сочинили для доверчивого народа. Ссылаются на сына Берии, Серго, который в книге «Мой отец - Лаврентий Берия» утверждает, что его отца расстреляли без суда и следствия в его собственном доме в день мнимого ареста, а суд был инсценирован, и на скамье подсудимых сидел совершенно другой человек. В качестве доказательства этой версии приводятся внешне правдоподобные аргументы: сам маршал Жуков ни в своих мемуарах, ни в редких интервью, которые давал прессе, не подтвердил участие в аресте Берии; нет фотоснимков, запечатлевших Берию в тюремной камере, а сами материалы суда остаются засекреченными, хотя уже не могут нанести никакого урона государству, История - дама не только капризная, но и скрытная, и потому я не могу ни подтвердить, ни опровергнуь эту любопытную версию. Повторю лишь мысль - жизнь расставит всех по своим местам…
25 июня, в 11 часов, на сцену вышли члены Бюро ЦК, Первым шел Зимянин, в его походке, выражении лица чувствовалось: он здесь хозяин. За ним - представитель ЦК КПСС. Патоличев был в группе секретарей ЦК КПБ. Утвердили повестку дня с одним вопросом - избрание Первого секретаря ЦК КПБ. Без отчета уходящего в отставку по не известным никому причинам Николая Патоличева!
Второй секретарь ЦК КПБ Владимир Никифорович Малин предоставил слово для доклада Зимянииу.
Доклад длился почти полтора часа. Михаил Васильевич начал издали философствовал об истории возникновения белорусской нации, языка, культуры, о влиянии на этот процесс сопредельных народов России, Украины, Польши, Литвы. О том, должен ли иметь язык титульной нации преимущество перед другими языками, умолчал.
Дискутировать по этим, на тот момент далеким от актуальности, проблемам участники пленума расположены не были, вопросов к докладчику не поступило. Перешли к прениям.
Первым выступил председатель Совета Министров Алексей Клещев. В отличие от докладчика он сразу взял быка за рога - поблагодарил ЦК КПСС за принятие мудрого решения назначить Первым секретарем ЦК КПБ молодого белоруса. И дальше стал подробно перечислять те ошибки в руководстве республикой, которые, на его взгляд, допустил в своей деятельности Николай Патоличев. Говорил долго, страстно, почти с гневом.
За Клещевым выступил Исаак Львович Черный - председатель Госплана БССР. Уроженец Березинского района, до войны он получил высшее образование инженера-технолога. Работал в аппарате ЦК КП(б)Б инструктором, заведующим отделом. В апреле 1938 года был назначен Председателем Госплана в ранге заместителя Председателя СНК БССР, после освобождения Белоруссии занял этот же пост.
Очевидно, решив подчеркнуть важность национального фактора, говорил Черный на белорусском языке. Но знал его плохо, грубо коверкал белорусские слова, перемешивая их с русскими, вызывая смешки в зале. Остановился на работе промышленности и сельского хозяйства, которые, по его мнению, сработали в текущем году плохо. Кто виноват? Разумеется, Патоличев, не сумевший мобилизовать массы.
Председатель Президиума Верховного Совета Василий Козлов, хотя и старался избегать категоричных оценок, но решение ЦК КПСС тоже поддержал. В таком же ключе выступил и секретарь ЦК Абрасимов.
Обсуждение шло в полном соответствии с подготовленным в Москве сценарием, и представителю ЦК КПСС оставалось лишь со скучающим видом ждать финала. И тут произошло неожиданное.
К трибуне вышел секретарь Дзержинского райкома Лемешонок.
- Товарищи коммунисты! Я обращаюсь не только к членам ЦК, а ко всем сидящим в зале. Надеюсь, мы приглашены сюда не для того, чтобы своим молчаливым согласием узаконить организованное шельмование Первого секретаря ЦК Патоличева. Его уже открыто называют бывшим, хотя ему не была предоставлена возможность для отчета, не было голосования и неизвестно, чем оно закончится. За годы работы Николай Семенович сделал много хорошего для республики, и он не заслуживает того, чтобы его смешивали с грязью. В деятельности народного хозяйства Белоруссии, действительно, есть немало недостатков. Но разве не в большей мере повинно в них правительство? Вам бы, Алексей Ефимович, как Председателю Совета Министров, следовало откровенно рассказать о собственных ошибках, а вы возомнили себя прокурором! Коммунисты республики уважают и любят товарища Патоличева за справедливость и честность. Он занимает свой пост заслуженно. И я предлагаю обратиться к членам Политбюро ЦК КПСС с предложением пересмотреть решение о его отставке и оставить товарища Патоличева на посту Первого секретаря ЦК КПБ.
Зал замер, а затем взорвался шквалом аплодисментов.
Поначалу предложение Лемешонка в президиуме не восприняли всерьез. В практике республиканской партийной организации еще не было случая, чтобы решение высшей инстанции ставилось под сомнение. Выборы Первого секретаря ЦК всегда носили формальный характер. Конечно, и прежде находились чудаки, выскакивавшие, как черт из табакерки, со своим мнением. Но их выступления воспринимались как казус. А чересчур ретивых отправляли для дачи объяснений к Цанаве. Но 4 апреля всесильный Лаврентий Второй был арестован и уже никак не мог повлиять на неожиданный «разгул» в Белоруссии демократии.
Все члены ЦК, выступившие вслед за Лемешонком, выразили полную поддержку Патоличеву. А записки с просьбой предоставить слово все продолжали и продолжали поступать. По настроению зала нетрудно было догадаться о содержании последующих выступлений. Стало ясно, что вернуть ход пленума в прежнее русло уже не удастся. Назревал скандал.
В президиуме царило замешательство. Наконец после длительных шушуканий и перешептываний объявили перерыв, не уточнив, как долго он продлится. Представитель ЦК КПСС побежал звонить в Москву. Спустя некоторое время он объявил, что будет проведено тайное голосование. Наскоро изготовили бюллетень, внеся в него лишь один вопрос: «Надо ли проводить перевыборы Первого секретаря ЦК КПБ?» Результаты голосования вызвали еще больший шок, чем сам ход пленума. За то, чтобы Патоличев продолжил исполнять свои обязанности, высказались 546 человек, против - ни одного, воздержались четверо. Сообщение с итоговыми цифрами по спецсвязи отправили в ЦК КПСС.
Потянулись томительные часы ожидания. Предсказать исход этого бунта на партийном корабле не решался никто.
Достоверной информации о том, что происходило в эти часы в Москве, нет. Если бы пленум в Минске прошел в штатном режиме, скорее всего на контакты Зимянина с Берией даже после его ареста не обратили бы внимания. По крайней мере, до тех пор, пока велось следствие. Хрущев был слишком занят проблемами укрепления собственной власти и, по-видимому к предстоящим в Белоруссии переменам относился без особого интереса. Но резкое несогласие отправить Патоличева в отставку, наверное, побудило Хрущева узнать подробности, связанные с постановлением ЦК КПСС.