Василий Шарапов – Листая жизни страницы (страница 13)

На площади не было ни души. Транспорт не работал. Не оставалось ничего иного, как добираться на костылях до площади Свободы по скользкой дороге пешком. К счастью, чуть поодаль, на улице 11 июля (Кирова), я увидел двух возниц с лошадьми, запряженными в прогулочные сани. Кое-как добравшись до них, попросил подвезти меня к военкомату, честно предупредив, что заплатить не смогу. Возницы подозрительно оглядели меня с ног до головы. Выглядел я весьма экзотично. Все мое имущество пропало при переводах из одного госпиталя в другой, и при выписке мне выдали то, что оказалось под рукой: непонятного цвета шинель и брюки польской армии, вместо гимнастерки - китель морского офицера. На ногах простые ботинки, на голове вместо форменной ушанки - огромная меховая шапка охотника-сибиряка, подарок шефов. И все это украшали погоны капитана Красной Армии. Хозяин саней долго молчал, не отвечая на мою просьбу. И лишь после того, как я предъявил документы и объяснил причину такой странной экипировки, он улыбнулся:

- А я думал, вы - диверсант или недобитый полицай. Их в городе расплодилось как тараканов. Сбились в банду «Черная кошка» и орудуют по ночам…

Полуголодная лошадка медленно потянула сани по заснеженным улицам, то почти застревая в нерасчищенных сугробах, то стуча подковами по замерзшей, твердой, как камень, продуваемой метелью земле.

Центральная часть города выглядела ничуть не лучше Привокзальной площади. Насколько видно окрест - ни одного уцелевшего здания.

У облвоенкомата возница остановился, помог мне слезть с розвальней. Крепко пожал руку:

- Не серчай, товарищ капитан, что за бандита принял! Больно уж вид у тебя подозрительный был!.. Ну, желаю, значится, здравствовать!..

И беззлобно стеганув лошадь, уехал в обратном направлении в надежде подыскать для себя более состоятельного седока…

В облвоенкомате, в отделе учета офицерского состава, уже ожидали приема три фронтовика. Моя очередь подошла через полтора часа. Ничуть не удивившись странной одежде, наверное, видел и не такое, начальник отдела внимательно изучил удостоверение личности, направление, справку о ранении, заключение медицинской комиссии, аттестаты продовольственного и денежного довольствия и предложил заполнить листок учета кадров. Затем еще раз рассмотрел все документы.

- Придется, товарищ капитан, чуток подождать. Решение по вашему вопросу вправе принять только военком. Он будет после 14 часов. Можете перекусить по своему продовольственному аттестату в нашей столовой.

Я так и сделал.

Беседа у военкома длилась долго. Как я и ожидал, обстоятельно расспросив меня о службе в армии, он предложил продолжить ее в тылу, ссылаясь на дефицит офицерских кадров.

- Все стремятся на фронт. И я их понимаю, сам был таким же. Но ведь армия не может существовать без надежного тыла.

- Товарищ генерал-майор, я все же прошу уволить меня из состава Вооруженных сил. Посудите сами. Наши войска уже ведут бои на территории Германии, до победы остались считанные недели. После окончания войны армию начнут сокращать, инвалидов, наверняка, уволят в первую очередь. А нам ведь адаптироваться к мирной жизни значительно сложнее, чем здоровым.

- Не верю, капитан, что ты ищешь тихую гавань. По всему видно, не в твоем это характере. Чем думаешь заняться?

- Обращусь в горком партии. Как-никак я - коммунист, политрук. А на идеологическом фронте, судя по всему, тоже серьезные баталии предстоят.

- Ну что ж, может, ты и прав. Неволить не стану. Переводим тебя в запас, - сказал генерал Погребняк и, перейдя снова на официальный тон, добавил: - Сдайте в финансовый отдел аттестат о денежном довольствии и получите пенсионную книжку. В продпункте в обмен на продовольственный аттестат вам выдадут сухой паек на три дня. Переночевать есть где?

- В Цнянском переулке снимает угол моя сестра. Как-нибудь перекантуюсь эту ночь.

Показав жестом, чтобы я задержался, военком снял телефонную трубку, приказал дежурному офицеру найти автомашину и отвезти меня по указанному адресу. Так закончилась моя служба в Красной Армии…

Шофер, пожилой сержант, тоже из бывших фронтовиков, оказался человеком словоохотливым, сразу завел разговор.

- Отвоевались, значит, товарищ капитан?

- Отвоевался.

- Я тоже прошел всю ее, проклятую, начиная с июня сорок первого. Не раз попадал в переплеты, когда казалось: «Все!» Но вот Бог миловал. Даже ни одной царапины не получил.

- Бывает, - машинально отвечал я, думая больше о своем. И встрепенулся лишь тогда, когда шофер предложил:

- А хотите, товарищ капитан, я вас сначала по Минску провезу? Ручаюсь: не узнаете города. Фашистские сволочи камня на камне не оставили!

Представшая моим глазам картина действительно поражала воображение. Руины, руины, руины!.. Проезжая возле Комаровки, обратил внимание на обгоревший танк Т-28. Удивило не то, что машина подбита, я уже знал, что за Минск шли ожесточенные бои, а то, что она была вся проржавленная.

- С сорок первого здесь стоит?

Сержант оживился.

- Про этот танк, товарищ капитан, удивительную историю рассказывают. Будто он в одиночку прорвался в город, когда в нем уже фашисты недели две хозяйничали. Очевидцы говорят, что давил их, как пруссаков. Может, правда. А может, просто красивая легенда…

История об одиноком советском танке, который совершил бесстрашным рейд через весь оккупированный Минск, круша вражескую технику, наводя ужас на фашистов, была действительно реальна. Ее мне позже рассказал мой коллега по Сталинскому району Константин Трегубов, воевавший в партизанском отряде вместе с одним из легендарных танкистов. Даже познакомил меня с ним, техническим работником райисполкома.

***

…Раннее утро 26 июня, война идет уже пятые сутки. Старший сержант сверхсрочной службы Дмитрий Иванович Малько, заведовавшим хранилищем запчастей к авто- и бронетанковой технике на складе наркомата обороны, выехал на бронеавтомобиле в Минск с поручением узнать в штабе Западного фронта о дальнейшей судьбе склада.

Лишь к середине дня старший сержант сумел добраться до города, поскольку Могилевское шоссе было забито войсками, направлявшимися к линии фронта, и беженцами, спешившими уйти на восток, подальше от войны. Минск горел, улицы были завалены грудами битого кирпича, изрыты воронками. Во дворе штаба пылал костер - красноармейцы жгли документы, в помещениях - ни души. Штаб теперь находился в другом месте.

К вечеру Дмитрий возвратился в свой военный городок, на территории которого и располагался склад, обслуживавший войска Западного Особого военного округа (раньше в этом городке дислоцировалась 21-я механизированная бригада). Малько доложил о результатах поездки начальнику склада, от него узнал об эвакуации. Весь день красноармейцы готовили имущество склада к эвакуации, паковали в ящики. Останавливали автомобили, следовавшие по шоссе на восток, загружали наиболее дефицитными запасными частями, резиной. Семьи военнослужащих, дети отправлялись на санитарных машинах.

Малько попросил разрешения вывести хранящийся на складе Т-28, поступивший из капитального ремонта (по архивным данным здесь находились 63 танка Т-28, 62 машины достались немцам). Начальник склада ответил отказом, сославшись на то, что к танку нет экипажа. Но старший сержант настаивал на своем; мол, машина хорошая, сильная, жаль оставлять: «Один справлюсь. Все-таки более трех лет служил механиком-водителем» (у Дмитрия Малько это был не просто стаж, а боевой опыт: гражданская война в Испании, Халхин-Гол, освободительный поход в Западную Белоруссию, советско-финляндский конфликт). Майор, немного подумав, согласился на отправку танка с уходящей колонной:

- Так и быть, готовь машину! Отвечаешь за нее.

Старший сержант Малько поспешил к танку. По пути зашел домой, позвал на помощь жену. Они вместе принялись за подготовку к походу. Сделать это оказалось не так уж просто. Масса одной аккумуляторной батареи на Т-28 достигала 64 кг! А жена Дмитрия в то время была на пятом месяце беременности. Потом супруга принесла хранившиеся дома с финской войны комбинезон и танкошлем. Малько еще раз все проверил и завел машину…

Колонна с имуществом выстроилась у ворот склада. Наконец тронулись, впереди - бронеавтомобили с командованием, замыкающим - Т-28. Выехали на Могилевское шоссе. У райцентра Червень их обнаружил и обстрелял немецкий самолет-разведчик. После рассредоточившиеся автомобили возвратились на шоссе, а Малько остался на месте - никак не запускался двигатель.

Больше часа Дмитрий провозился с ремонтом. За это время колонна ушла далеко вперед. Когда Малько смог вывести танк на шоссе, ему пришлось гнать машину на максимальной скорости. Вечером Т-28 добрался до переправы через Березину. Здесь скопилось много отступающих войск, и свою колонну Малько так и не нашел. Тогда он обратился к командиру части, стоявшей в лесу у реки. Старшего сержанта накормили, а его машину дозаправили. Дмитрий заночевал прямо в танке. Утром по приказ командира части старший сержант Малько отправился в разведку. Потом был бой - ликвидировали вражеский десант.

Вскоре у Т-28 появился экипаж: командир - майор и четыре курсанта. Первая боевая задача: вытащить из болота три танка. Но обнаружить застрявшие машины не удалось, танкисты увидели лишь колеи от гусениц. Пришлось остаться на ночь в лесу, дежурство у танка несли по очереди. Наутро майор с двумя курсантами ушли на разведку. Вернувшись, командир обрисовал обстановку: кругом немцы. Надо пробиваться к своим…