Василий Севрюк – Некромантия (страница 3)

– Ну Ленин, не Ленин, а политика вот штука интересная, – в его глазах заблестела еле уловимая идея. – Мне нужно это обмозговать, а потом, я думаю, мы с тобой споёмся в этом деле. Ты вот кем был до того, как умер?

«Пиар-менеджер», – написал Виктор.

– Так это, Витя, замечательно, – восторженно произнёс Олег и, забыв попрощаться, вышел из подвала, гулко закрыв за собой железную дверь.

Опешивший кадавр сидел с минуту, размышляя сразу обо всём и ни о чём. Вдруг он заметил, что назвал Дмитриева в своих мыслях «хозяин». Он встал, отшвырнув стул, и зло посмотрел на запертую дверь. Несколько секунд он стоял так, сжимая и разжимая кулаки, но затем почесал затылок и, махнув рукой, сел за компьютер.

Глава 4

– Сердце действительно не бьётся, – проговорил профессор и, пошатываясь, отошёл к столу попить воды.

Олег подмигнул Виктору и, кривляясь, стал хвататься за грудь. Виктор, сидя на кушетке в одних трусах, еле сдерживал смех. Они успели стать в некотором роде приятелями. Трюк с отсутствием сердцебиения уже даже применялся, чтобы произвести впечатления на девиц, но сегодня был случай посерьёзнее. В свете жёлтых ламп плохо отапливаемого кабинета, заставленного старыми шкафами, они наконец-то презентовали научному сообществу новый феномен.

– Ну что, Анатолий Михайлович, теперь вы нам верите? – немного с издёвкой спросил некромант.

– Глазам я своим не верю, – отвечал профессор, протирая очки, – но, видимо, придётся звать коллег. Либо чтобы уже точно засвидетельствовать, либо чтобы меня в дурку увезли.

– Так вы не стесняйтесь, зовите скорее! Время – деньги, как говорится.

Профессор взял трубку телефона и принялся за дело. В это время Виктор начал ёрзать на кушетке:

– Ты что, хочешь меня тут на исследования им оставить? – вдруг обратился он к некроманту. Тот уже давно поверил в адекватность или, может, брезгливость своего подопечного и развязал ему рот.

– Скажешь тоже, ты мне для дела нужен. Тут же клиника, так? Значит, и морг есть. Оживлю им кого-нибудь там по-быстрому, и пускай хоть заизучают до смерти, не знаю, правда, до чьей, – Олег рассмеялся.

План Дмитриева был прост. Он решил использовать свои новые способности для политики. Тут у него было сразу несколько направлений, в особенности в области пиара, которые он разрабатывал вместе со своим первым кадавром и помощником. Но для всего этого нужно было придать ожившим мертвецам немного научной достоверности, чем он сейчас и занимался.

В конце концов консилиум медиков был собран. Все они поочерёдно обследовали Студёного. Можно было бы провести целое социологическое исследование на тему того, как люди реагируют на восставшего мертвеца в одной комнате с ними. В начале никто из врачей не воспринимал всерьёз причину их встречи.

– Чепуху какую-то мне рассказываете!

Затем все искали подвох:

– Да вы меня разыгрываете! Такого не может быть!

Потом все замолкали и начинали теребить бороды, поправлять очки, протирать платочком лысины и тянуться за сигаретами. Один из докторов даже перекрестился:

– Ну ты даёшь! А кто тут статьи про научный атеизм в комсомольской газете писал? – хлопнул его по спине Анатолий Михайлович.

– А как на это реагировать? – парировал его коллега, нервно дёргая руками в сторону Виктора.

– Ладно, дорогие товарищи учёные, – Дмитриев потёр ладоши и встал с кресла профессора. – Пойдёмте-ка в морг, там я вам оживлю кого-нибудь, кого скажете, и вы тут начнёте свою работу, а мы с Витей поедем.

Виктор стал одеваться. Ему порядком надоело быть объектом ощупывания и осматривания. Он вдруг понял, что теперь он не такой, как все, и это чувство ему было в новинку. Вот раньше он ходил в школу, потом в институт, потом на работу. Покупал продукты, ездил в метро, мечтал об отдыхе на море, читал политические новости и думал, что он-то лучше остальных в этой жизни всё понимает. Был как все, одним словом. Он легко мог растворится в толпе, он мог, например, пойти с девушкой в кафе или с друзьями в бар, и все его разговоры были бы такими же, как если бы Виктор был не Виктором Студёным, а Иваном Ивановым. Ау, где ты, Витя? Вроде есть, а вроде и нет.

Но теперь, стоило людям понять, что рядом с ними восставший мертвец, они тут же начинали вести себя странно. Вот и сейчас все, кроме некроманта, делили присутствующих на живых и мёртвых, то есть на всех и Виктора. Это было и приятно, и нет. Потому что Студёный теперь точно понял, он уникальный, он теперь действительно в жизни что-то понимает больше всех, но вот только что?

Пиар-менеджер замер, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке. Он раньше не часто задумывался о подобных вещах, так как не было повода, а теперь времени просто не было. Олег очень быстро начал развивать проект, он вообще всё делал энергично и бодро, так что Виктор даже за ходом его мыслей не всегда поспевал. Вот и сейчас Дмитриев уже открыл дверь и чуть ли не выталкивал врачей из кабинета. Схватив куртку, Студёный вышел последним, и профессор закрыл за ним дверь.

Спускаясь вниз по лестнице позади всех, Виктор видел, что медики беседуют между собой и с Олегом, но никто не пытается вовлечь его в разговор. Казалось бы мнительность, много ведь таких людей, которые просто не располагают к общению. Но нет, в глазах у всех этих докторов читалось что-то особенное, когда они смотрели на кадавра, и не только простой шок или страх, здесь было что-то ещё. И эти косые взгляды снова вернули Виктора к его мыслям.

Вот что было неприятно. Если раньше можно было заменить Виктора на стандартного Ивана Иванова, то теперь его можно было бы так же заменить на стандартный оживший труп Ивана Иванова. То есть оживший мертвец есть, а сам Виктор снова непонятно где.

«Бред какой-то в голове! – думал Виктор, проходя в холодный подвал. – Я это я. Ну, чёрт с ним, что для кого-то я оживший мертвец или даже никто. Для себя-то я лучше всех!» Он почесал затылок: «Ну, может, и не лучше всех, но я такой один для себя, единственный».

Всё же, когда медики скучковались в противоположном от него углу, наблюдая за приготовлениями Олега, ему стало снова неприятно. Он про себя послал их очень далеко и стал тоже смотреть на некроманта, к которому вдруг проникся уважением. Олег хоть вначале тоже на него так смотрел, но ещё даже до того, как ему рот снова дал открыть, уже стал относится к нему по-другому. Видимо, для этого нужна какая-то сила, энергия, чтобы в человеке, пусть и мёртвом, что-то увидеть.

Помещение морга было старым, холодным и сырым. Низкие полукруглые своды создавали идеальную атмосферу для всего происходящего. В лучших традициях фильмов про секты и чёрную магию. Только тот доктор, что перекрестился, немного нарушал атмосферу, снимая видео на смартфон.

Некромант обрызгал труп зельем, а перед тем как читать заклинание, воткнул в голову покойного серебряную спицу. Это было новое достижение Дмитриева. После оживления трупа с серебряной спицей в голове личность покойного не возвращалась. Было лишь тело, которое поддавалось простейшему вербальному программированию и только. Уже с неделю дом мага стали охранять полоумные восставшие из мёртвых подмосковные бандиты. Вот и медиков он решил избавить от всяких этических неловкостей.

В конце концов заклинание было прочитано, после чего Олег с излишним пафосом сказал:

– Встань и иди!

Труп встал и направился в сторону докторов, которых вдруг обуяла лёгкая паника. Пытаясь сойти с пути зомби, они все быстро задёргались, затолкались, при этом из-за беспорядка оставаясь практически на том же месте, в то время как ужасающее, но совершено спокойное существо продолжало своё медленное движение. Когда врачи наконец-то смогли освободить для кадавра проход, он просто прошагал мимо них и упёрся лбом в стену, изредка продолжая попытки двинуться дальше.

– Тело есть – ума не надо! – сказал Олег. – Вот вам, товарищи учёные, образец. Его и изучайте. А мы поехали.

Профессор задал некроманту ещё пару практических вопросов, и они раскланялись. Выйдя на улицу, Виктор вдруг остановился.

– Ты не рассказывай больше никому про то, что я мёртв, – сказал он, пытаясь быть как можно более убедительным.

– А кому я рассказываю? Вон, профессорам только, – удивился Олег, продолжая идти к машине.

– Ну вот им, а ещё вчера девушкам в баре.

– Вчера-то ты был не против. Они же клюнули. Или ты чем-то недоволен? Я же не знаю, какая она, половая жизнь загробная, – замер Дмитриев, открыв дверь машины.

– Да всем я доволен, – проворчал Виктор залезая в автомобиль.

Олег сел в водительское кресло и, заводя машину, посмотрел на Студёного вопросительно. Тот несколько секунд сидел молча, он был слегка удивлён, сердце же действительно не бьётся, впрочем руки-то с ногами тоже шевелятся.

– Ну так что, Витя? В чём дело-то?

– Да ни в чём. Просто как-то неприятно, и всё. Медики эти вон смотрели на меня, как будто я мумия какая-то в музее. Вот и неприятно.

– Ладно. Всё с тобой ясно. Ты только сам ведь подумай, какая же ты мумия, если ты ведёшь себя как человек? В бары, вон, ходишь, в интернете сидишь. Ну а то, что не дышишь и не ешь, так это ещё и тебе в плюс. Но ты как знаешь, я тебя обидеть не хочу.

– Спасибо, – сказал Виктор.

Олег перевёл взгляд на дорогу и плавно нажал педаль газа.