Василий Седой – Санек (страница 25)

— Так ты и есть тот Александр, который приехал покорить Америку и научить неразумных евреев делать бизнес? — по-русски спросил старик, и я подумал: нифига себе заход у дедушки, умеет выбить из колеи собеседника, этого у него не отнимешь.

Я много раз встречался в прошлой жизни с подобными индивидуумами, наверное, поэтому какой-никакой иммунитет к таким наездам выработал. Соответственно и ответил не так, как можно было ожидать от четырнадцатилетнего пацана.

— Ой, я вас умоляю, сколько там этой Америки, на одной стороне чихнешь, другую слюной обрызгаешь. Какой уж тут бизнес, так, дельце, только чтобы не заскучать.

Дурканул, конечно, прикололся, но старику, судя по тому, как он расхохотался, понравилось. Просмеявшись, он произнес:

— Молодец, наш человек. Мало кто в этом кабинете находил силы шутить. Сейчас я Абраше верю, может, ты и правда талантище.

Выпалив это на одном дыхании, он снова засмеялся.

Странное у меня ощущение, вроде смеется человек, а веселья в нем не видно, наоборот, почему-то кажется, что он грустит и этот смех из себя выдавливает. Не могу сказать, почему так, но чувствую, что прав на все сто, поэтому я и не поддержал его в этом веселье. Просто стоял и спокойно ждал, что будет дальше.

Старик, просмеявшись, остро взглянул мне в глаза и произнес, указав рукой на журнальный столик и стоящие возле него два кресла.

— Присаживайся Александр, поговорим. А ты, — он повернулся к сопровождавшему меня прилизанному дядьке. — Изя, иди, без тебя здесь обойдемся. И скажи Марте, пусть организует стол, мы после разговора подойдем.

Судя по квадратным глазам этого Изи, старик его чем-то нехило удивил. Даже интересно стало, на что это он так отреагировал. Но думать об этом стало некогда, все внимание к себе потребовал собеседник, который уселся напротив меня и сказал:

— Абрам говорил, что ты должен был приехать еще две с половиной недели назад. Не хочешь рассказать старику, где пропадал? Нет, я знаю, вы договорились, что ты сам объявишься, когда захочешь. Но мне интересно: что здесь может делать столько времени парень твоего возраста?

— Задержался во Франции, случайно так получилось. Сюда приехал пять дней назад и пытался самостоятельно встретиться с Абрамом Лазаревичем. Почему-то не получилось, я ни разу не видел его возле консульства. Вот я и решил не ждать больше, а обратиться к вам, чтобы узнать, не случилось ли чего.

Старик как-то тяжело вздохнул и ответил:

— Случилось, Саша. Многое случилось.

Она на какое-то время задумался, встряхнулся головой и продолжил:

— Не знаю точно, что происходит в кругах, где вращается Абрам, но похоже, что хорошего мало. В Советском Союзе убили Леву, брата Абрама и моего тезку, на Абрама тоже покушались уже здесь, его Яша спас от верной смерти, прикрыв своим телом. Яша сейчас раненый лежит в больнице. Врачи говорят, жить будет. Убить Абрама не смогли, а вот упрятать за решетку сумели. Он сейчас в местной тюрьме и по очень серьезному обвинению. Вытащить его оттуда пока не получается, даже подключив все мои связи, а они у меня немаленькие, уж ты мне поверь…

Старик продолжал говорить, но я его уже не слушал. В голове билась только одна мысль: как же так-то? А мне-то что теперь делать?

Глава 11

Честно сказать, в первое мгновение после того, как я услышал об аресте Абрама Лазаревича, напрочь растерялся. Наверное, поэтому невольно произнес фразу-вопрос о том, что мне теперь делать, вслух.

Старик с сочувствием на меня посмотрел и ответил:

— Не переживай, Саша, постараемся устроить тебя здесь. В Советский Союз в связи с этими делами тебе возвращаться опасно. Но ничего. и здесь люди живут.

С минуту, наверное, я смотрел на него непонимающим взглядом, не совсем осознавая его слова. А когда дошло, о чем он ведёт речь, встряхнулся, собрался в кулачок и ответил:

— Да нет, вы за меня не переживайте, сам-то я не пропаду. А вот помочь Союзу без участия Абрама Лазаревича будет сложно. Но ничего, я что-нибудь придумаю. Может быть, ещё получится вытащить его из тюрьмы? В какой он, кстати, находится?

Старик посмотрел на меня удивлённым взглядом и ответил:

— Тьфу на тебя. До тюрьмы слава богу пока не дошло. Он сейчас находится в одном из полицейских участков. Я тебе напишу адрес. Но после того, как перекусим. Негоже гостя голодным держать.

— Скажите ещё, что решили по организации точек быстрого питания?

Старик ухмыльнулся и произнес:

— Александр, наша семья этим заниматься не будет. Мы считаем, что смысла в этом нет. Сама идея хорошая, но это Америка. Чтобы действительно на этом заработать, надо вкладывать большие деньги, а у нас сейчас с ними не очень. Если ты беспокоишься за изумруды, которые планировал вложить в качестве своей доли, не переживай. Я, по просьбе Абрама, отдал их на огранку. Уже скоро можно будет их продать. Очень хорошие камни. Я помогу тебе их выгодно продать, и подскажу, куда деньги вложить. Как раз будут тебе средства, необходимые для получения достойного образования. А как выучишься, там потом и с работой проще будет.

Вот как. Старик уже планы строит в отношении меня. Надо сразу расставлять точки над и. А то надумает, невесть что. Потом хрен сдвинешь его с места. Знаю, плавали, да и сам под конец жизни был таким.

Размышляя подобным образом, дождавшись паузы в его монологе, начал говорить сам.

— Лев Моисеевич, вы меня простите, но обозначу сразу. Не надо в отношении меня строить планы. Если бы вы занялись предложенным вам бизнесом, я бы у вас задержался и помог, чем смог. Раз этого не будет, тогда у меня свои планы, и учёба в ближайшее время в них не входит. Извините, если обидел, но у вас здесь я не останусь.

Старик, до этого разговаривающий доброжелательно, вдруг нахмурился, как грозовая туча, и прорычал:

— Мальчишка, что ты знаешь о жизни? Что знаешь о стране, в которой находишься? До выхода Абрама из-за решётки я несу за тебя ответственность. И ты будешь делать то, что я скажу.

— Позвольте спросить, кто же вас наделил подобными полномочиями? О какой ответственности вы ведете речь, если у меня даже с Абрамом Лазаревичем договоренность, что я здесь в свободном плавании? — Ответил я ему с улыбкой, любуясь, как меняется выражение его лица. Пока он приходил в себя от отповеди, я добавил со смешком:

— Я вас попрошу, не делайте мне нервы, и вообще, мне пора. Пообедаем с вами как-нибудь в другой раз. Сейчас что-то аппетит пропал.

С этими словами я поднялся и отправился на выход из кабинета. Плохо, конечно, что адрес полицейского участка я не выяснил, но не смертельно. У кого-нибудь из консульских работников узнаю, не вижу в этом большой проблемы. Уже находясь у двери, на прощание произнес:

— Всего вам наилучшего.

После этого я вышел в холл. Что-то мне подсказывает, что надо мне отсюда побыстрее делать ноги, пока ветер без сучков. Уже закрывая двери, я услышал, как старик что-то начал кричать, но не обратил на это внимания. Быстрым шагом я пересек холл, сбежал по лестнице и стремительно зашагал на выход. Никто меня не задержал. Может быть, не успел или не захотел. Я благополучно покинул особняк.

Понимаю, что я поступаю глупо и нелогично. Но есть чувство, что, если я задержусь здесь даже ненадолго, то у меня появятся дополнительные проблемы. Всё-таки, старик суров, и мало ли что может придумать. Ну его нафиг, ещё и с ним бодаться. Лучше уж самому выгребать, чем под контролем такого человека.

Правду говорят, что дурная голова ногам покоя не даёт. Так и у меня получилось. Обратно, наплевав на слова таксиста, я решил добираться общественным транспортом и убил на это большую часть дня. Проклял все на свете, но зато времени на подумать было хоть отбавляй.

— Стартовые условия у меня в Америке складываются не самые хорошие. Придётся постараться, чтобы здесь устроиться, как я хотел. Ещё больше придётся напрячься, чтобы добиться чего-нибудь значимого и здесь встать на ноги. По большому счету, помехой для меня сейчас является только возраст. Мало кто захочет иметь дела с малолеткой. В целом есть мысли, как быстро добыть стартовый капитал, притом без криминала. Здесь, конечно, без поддержки серьёзных людей не обойтись. Скорее всего мне поневоле придётся посетить Францию раньше, чем я хотел. Только там сейчас есть человек, способный меня выслушать, и помочь. Да и сделать это ему будет проще всего, с его-то возможностями. Но торопиться не буду. Надо всё-таки узнать у консульских работников, где держат Абрама Лазаревича, и посмотреть, что можно сделать для его освобождения. Нужен мне этот человек, как никто другой. Понятно, что мои возможности для помощи ему равны абсолютному нулю. Но мало ли, вдруг и придёт в голову какая-нибудь идея?

Именно потому, что я находился в подобных размышлениях, дорога к отелю хоть и выдалась непростой, но прошла незаметно. У себя в номере я по-быстрому помылся под душем, переоделся в приличную одежду, подаренную французскими друзьями, и отправился перекусить в ресторан, расположенный в этом же здании. Обычно я стараюсь кушать в местах попроще, но сейчас решил экономить время, а не деньги, и постараться перехватить кого-нибудь из консульских ещё сегодня. Поэтому я оделся попрезентабельнее, понимая, что встречают по одежде.

В этот раз мне явно не повезло. Редко такое бывает в этой жизни, но вот случилось. До поздней ночи я караулил подходящего сотрудника, стараясь вычислить того, кто не пошлёт меня в самом начале разговора, но так никого подходящего и не увидел. Может такие и были (довольно часто шастал народ туда-обратно), но мне на глаза не попался человек, внушающий уверенность в благоприятном исходе. Соответственно, я и не решился ни к кому подойти. Возвращаясь назад, поневоле продолжал обдумывать свое положение и последствия тех или иных поступков, которые мне придётся совершать в ближайшее время.