Василий Седой – Кровь не вода (страница 43)

— Тут тебе наоборот повезло, есть тут человек, который выделывает хорошее железо, а если он не поможет, всё-таки скупают его у него чуть ли не горячим, подумаем, как решить по-другому. Может, он поделится секретом, и ты сам научишься выделывать.

— Такими секретами не делятся, их пуще глаза берегут.

Я улыбнулся и ответил:

— Поделится, мы хорошо попросим.

Илья посмотрел на меня, как на несмышленыша, и только плечами пожал, как будто говоря «что гадать, поживем — увидим».

Понятно, я тоже не стал бить себя кулаком в грудь и что-то доказывать, вместо этого перевёл разговор на другое:

— Илья, как ты знаешь, здесь сейчас московские ратники, с ними можно передать весточку на родину, сообщить родным и знакомым, что вы выжили, и рассказать, где теперь будете жить.

— Некому весточки слать. Родных у нас теперь не осталось, а боярину лучше не знать, что мы живы, — с каким-то даже надрывом ответил кузнец, а в глазах его жены заблестели слезы.

На миг я даже пожалел, что завёл этот разговор, напомнив о трагедии. Понятно, я не стал лезть в душу и расспрашивать их о родных, и так все понятно, вместо этого постарался побыстрее перевести разговор на другое и занять их делом. Известно ведь, что труд лечит любые душевные травмы.

— Илья, раз уж нам придётся пожить здесь какое-то время, предлагаю соорудить какие-нибудь шалаши. Чтобы и спать не под открытым небом, и на случай дождя укрытие было, а не то придется в схроне потом тесниться.

— Да, пойдём, сам над этим думал.

Места для троих шалашей подобрали быстро, действуя по тому же принципу, что и я при постройке схрона.

Использовали ветки упавшего когда-то дерева, как часть каркаса для шалаша, обрезав лишнее и добавив по нескольку палок, чтобы закончить формирование этого самого каркаса.

Потом просто нарезали живые ветки и правильно их уложили на этот самый каркас. Ветра тут в принципе быть не может, поэтому сложности в сооружении этого временного жилища не возникло в принципе, и справились мы с поставленной задачей относительно быстро, всего за пару часов.

Илья остался собирать в шалаши хвою на подстилку, а мне пришло время отправляться в путь.

Мария написала наконец-то свое письмо и, чуть смущаясь, протянула мне его вместе с несколькими серебряными монетами.

— Монеты убери, они тебе ещё пригодятся, а за письмо не переживай, есть кому договориться передать его без платы.

На самом деле уверенности, что совсем без платы, у меня не было, но я решил, что если не получится на халяву, то я потрачусь маленько сам, сделаю такой подарок красавице. И даже не потому что она мне тупо нравится, а потому что мне так хочется.

До слободы добрался мухой, что и неудивительно, учитывая, что я плыл все время по течению, а там даже потерялся слегка от того, сколько в поселении собралось народа. Слобода превратилась в самый натуральный муравейник, в котором, правда, можно было потеряться. Но это не самое удивительное, что я там обнаружил.

Практически одновременно со мной к берегу, расположенному примерно напротив нашего дома, подходила, старательно работая веслами, ещё и бабушка, увидев которую я реально удивился, ведь делать ей здесь сейчас было совершенно нечего.

Помогая ей вытащить на берег лодку, я спросил:

— Ба, а ты как здесь оказалась?

— Приплыла, не видишь, что ли?

«Походу не совсем в настроении старушка, раз так резко ответила», — успел только подумать я, как она продолжила говорить.

— Степан сказал, что тебя несколько дней не будет, а ещё он поведал, что ты скоро должен появиться в слободе, вот я и решила поймать тебя здесь, а заодно посмотреть, кого ты там прячешь в нашем укрытии. Поэтому идем, покажешь мне все.

— Ба, покажу, конечно, только надо прежде одно дело сделать

— Какое ещё дело? — уточнила бабушка и явно заметила, что я прервался, увидев приближающегося к нам Святозара в компании двух закованных в броню воинов.

— Нужно найти москвича, который сможет передать письмо родным оставшегося у нас здесь жить человека.

Было видно, что бабушку разбирает любопытство, и ей моего ответа явно недостаточно, но продолжить беседу нам не позволили подошедшие.

Так уж получилось, что бабушка в момент, когда Святозар с воинами к нам приблизился, стояла к ним спиной. Нет, когда я запнулся, она поняла, что к нам идут, но, как бы намекая мне, что наш с ней разговор для неё более важен, специально встала именно так.

Я делаю на этом такой акцент, потому что, когда Святозар приблизился и поздоровался с нами, а бабушка повернулась к нему лицом, один из воинов, пришедших вместе с Святозаром, воскликнул:

— Тёть Маша, ты ли это? А мы тебя уже похоронили! Как ты тут оказалась?

Надо было видеть выражение бабушкиного лица: растерянность, переходящая в радость, а потом и в так знакомую мне стервозность что ли, когда она готовится сказать что-нибудь резкое, и я не ошибся.

— Похоронили, значит? Не дождетесь!

— Тёть Маша, ну я же не со зла, все правда думали, что вы сгинули, когда нанятые сопровождать вас люди принесли весть, что вы потерялись.

Я, глядя на эту их пикировку, не удержался и спросил:

— Ба, а что происходит?

— Подожди, Сема, не влезай, — рыкнул она и повернулась к воину. — Ты-то, Игнат Кондратьевич, как здесь оказался?

«Кондратьевич» она, казалось, аж выплюнула.

— Тёть Маша, ты только не начинай, что ты сразу по имени отчеству-то? — как-то с опаской ответил воин. — Татар вот гнали и сюда пришли.

Он секунду подумал и, кивнул на меня, спросил:

— Это он?

Меня почему-то это его такое поведение улыбнуло, и я снова не сдержался, на автомате ляпнув:

— Нет, это я.

— Семен!

— Семеоон!

Это в два голоса рявкнули бабушка со Святозаром, переглянулись между собой, и Святозар произнес вдогонку:

— Ты помолчи пока. Когда надо будет тебя спросят.

Я на это только плечами пожал, а воин сказал:

— Да, ничего, Святозар Велизарович, не в обиде я.

«Фига себе, первый раз слышу, чтобы Святозара звали по отчеству. Прикольно!»

Между тем Святозар произнес, кивая на меня:

— Может, давайте решим с Семеном, и пусть он едет к себе, а вы потом уже спокойно поговорите?

Меня так и подмывало сказать, что мне тоже интересно, но я сдержался, а бабушка, как будто чувствуя этот мой интерес, ответила как отрезала:

— Нет, здесь сейчас поговорим, потому что мне надо вместе с Семеном уйти.

Святозар удивлённо на меня посмотрел, а я только в очередной раз плечами пожал: как будто говоря «а я что могу сделать?».

Бабушка между тем продолжила.

— Да и не о чем нам особо говорить, разве только о письме, которое Семену нужно передать.

— Да как же не о чем? Что я Василию Семеновичу скажу?

— То и скажешь, что и без него прекрасно живём, — вновь отбрила бабушка.

— Тёть Маша, зря ты так, он ведь сильно переживал, когда до него дошли слухи о вашей пропаже.

— Может, наоборот обрадовался, что избавился наконец от занозы?

— Мария, ты бы поубавила пыл, о боярине ведь говоришь, — попытался вмешаться Святозар, на что бабушка тут же ответила в своем духе:

— Мне можно, я кормилицей его была, а он видишь, как меня отблагодарил, — кивнула она головой в мою сторону и продолжила:

— Поэтому так и скажи: сын его вырос и стал казаком не из последних, а большего ему знать и не следует.