Василий Седой – Кровь не вода (страница 40)

Оружие, сабля и кинжал тоже были не самыми дешевыми, и я сейчас говорю не про украшательства. Клинки не дамаск, наверное, но и сталь на них пошла непростая. Я такой и не видел никогда, отдаёт голубоватым отливом и очень уж пружинит на изгиб. Походу немало такое стоит.

Наверное, привычка у кочевников такая — таскать в поясах заначки, потому что и в этом поясе я обнаружил в потайных карманчиках сразу четыре золотых арабских монеты. Про арабские это предположение, потому что они тоже были украшены обильной вязью.

Помимо всего вышеперечисленного в поясе я обнаружил в одном из кармашков ещё и мешочек с перетертым буквально в порох черным перцем, понюхав который, чтобы определить содержимое, я потом долго чихал.

Рассматривая все это богатство, я на миг пожалел, что не было возможности снять доспех и обыскать убитого людолова получше. А ещё со страшной силой захотелось посмотреть, что мне досталось в переметных сумках. С огромным трудом сдержался, чтобы не пойти смотреть их содержимое.

Может и не стерпел бы, очень уж меня разбирало, но малость отвлекла жена Ильи, которая принесла причитающийся мне сухарь и уведомила, что готова приступить к своим новым обязанностям прямо сейчас.

Пришлось идти показывать содержимое схрона и объяснять, где что лежит. Это заняло пусть и немного времени, но достаточно, чтобы забыть на время о желании порыться в сумках.

Да и не получилось бы, говоря по правде.

Пока я показывал, что где лежит, на улице начал разгораться скандал, который мне пришлось срочно гасить в зародыше, пока собравшееся здесь стадо алчных гусынь не начало орать во весь голос.

Сначала выскочил на улицу и рявкнул, не повышая голоса, чтобы все заткнулись, пока я их резать не начал как курей для супа, и когда эти дуры замолчали, почему-то глядя на меня испуганно, начал разбираться, что происходит.

Оказывается, освобожденной мной в шатре девчонке все остальные объявили, что вынесенное ей из татарского лагеря имущество нужно немедленно разделить на всех.

Естественно, девчонка, в одно лицо корячившаяся с этими сумками, послала этих халявщиц далеко и надолго, вот они и решили устроить здесь сейчас голосование с последующей экспроприацией.

Разозлили они меня не по-детски. На самом деле мне пофиг на них и их имущество (если не брать во внимание некоторые моменты), но, блин, если разобраться, этим клушам ведь никто не мешал прихватить из лагеря какое-нибудь татарское имущество, которого там было немало. Более того, времени у них для этого было несравнимо больше, чем у девчонки, которую они собрались ограбить.

Не подумали, поленились или, может, просто побоялись, трясясь от каждого чиха, затариться добром и теперь решили тупо отобрать его у того, кто не побоялся, не поленился и постарался. Всегда терпеть не мог подобных халявщиков, и если раньше в бошке проскальзывали мысли, что надо подумать, как помочь им попасть домой, то сейчас резко перехотелось суетиться.

В итоге, разобравшись, что происходит, я негромко буквально прошипел, указывая на ту, кого хотели ограбить:

— Она под моей защитой, тронет кто её, отвечу я, а разговор у меня будет короткий, раков в реке много. И ещё, услышу от вас ещё хоть малейший писк или устроите какую-нибудь очередную склоку, разбираться, кто прав и кто виноват, не буду, порублю нафиг как капусту. Достали уже, дуры набитые.

Похоже, перестарался я слегка, потому что половина этих клуш начала всхлипывать ещё до окончания этой моей речи. Но разжалобить меня им после всего случившегося им было не суждено.

Просто я развернулся и ушёл в сторону схрона, буркнув напоследок Илье:

— Присмотри за ними и, если что, не жалей.

Тот с весёлой искоркой в глазах вполне серьёзно прогудел:

— Пригляжу, боярин, не сумлевайся.

— Не боярин я никакой, казак я, — ответил я, повернувшись к нему.

— А говоришь и ведёшь себя как боярин, — не остался в долгу Илья

— Да тьфу на тебя, — ответил я в сердцах и реально сплюнул в сторону.

У схрона подобрал подходящее место, чтобы оставаться большую часть дня в тени, и начал собирать туда павшую хвою, формируя подобие ложа. Когда справился с этой задачей, просто завалился спать, краем глаза увидев, что народ, глядя на меня, начал заниматься тем же самым.

Девчонка, которую я защитил, подошла, поблагодарила и начала, искоса на меня поглядывая, тоже собирать хвою, устраивая себе ложе рядом с моим, но мне, откровенно говоря, на это уже было наплевать. Не успел упасть на подготовленное спальное место, как вырубился, будто свет выключили, ну или свечу задули.

Глава 17

Снилась жена.

Подкатилась, как привыкла, мне под бок, положила голову на плечо, разве что не мурлычет.

По укоренившейся привычке на автомате дал волю рукам, которые сами по себе, без участия разума, начали исследовать приятные округлости. Успел ещё удивиться, какое все замечательно упругое у неё, как проснулся и наткнулся взглядом на млеющую в моих руках прелесть, которая, похоже, была совсем даже не против моих исследований.

Честно сказать, не сразу убрал руку с интересных форм, очень уж комфортно она там себя чувствовала, даже сжиматься чуть начала непроизвольно.

Правда, надолго это не затянулось. Просто вспомнилось вдруг, что вокруг люди, поэтому плавно с перекатом подорвался на ноги и так же плавно, но быстро переместился за схрон, спрятавшись таким образом от чужих взглядов в попытке скрыть слишком уж однозначную реакцию организма на такое пробуждение.

Выматерился про себя и, размышляя о том, что женский вопрос край надо решить как можно быстрее, умчался в кустики справлять естественные надобности, отложив на время всякие размышления.

Судя по солнцу, время было ближе к вечеру. Нехило так поспал, видно, и правда неслабо вымотался за прошедшую ночь.

Когда вернулся обратно, обнаружил, что большая часть людей продолжают спать, наверное, не одного меня так накрыло после бессонной ночи, насыщенной событиями.

Не спали только Илья с женой и синеглазка, которую я невольно ощупал во сне и, судя по всему, качественно, потому что глаза у неё до сих пор были с поволокой, как это было иногда у жены в прошлом мире.

Фиг знает, как так получилось, что её ложе, которое, как я помню, она устраивала чуть в стороне, оказалось вдруг рядом с моим, вернее, даже стало одним целым с моим.

Нет, понятно: когда я вырубился, она скорее всего просто перетащила его поближе, странно, что я это не услышал и не отреагировал. Наверное, слишком расслабился, ну или переутомился.

Как бы там ни было, а несмотря на то, что мне такое соседство очень даже приятно, в будущем надо пресекать подобные выходки, не железный я ни разу и по-любому не сдержусь, а жениться мне ещё рано, без чего — случись что — не обойдётся. Нравы сейчас не те…

Время до наступления ночи тянулось ну очень медленно.

Я успел проверить пистолеты, из которых я не стрелял, заменить порох в затравочных отверстиях и перезарядить тот, из которого пришлось палить. После этого долго правил режущую кромку и полировал по очереди лезвия всех клинков, доводя их до идеала.

Народ вокруг, просыпаясь, бездельничал, о чем-то общаясь друг с другом и время от времени зыркая на меня недобрыми взглядами. Видно всё-таки проняла их моя вчерашняя речь, вот и строят из себя обиженных судьбой.

С трудом дождался темноты, как-то неуютно я стал себя чувствовать в окружении этих людей. Нет, ничего такого, все вели себя примерно, и даже синеглазка не провоцировала и вела себя тихо как мышь под веником, просто рухнуло настроение ниже плинтуса, вот и занимался самоедством и страдал от неопределенности, ведь помимо прочего переживал ещё и за судьбу Дмитрия со Степкой.

Старался гнать от себя нехорошие мысли, но не очень получалось, беспокойство только росло.

Изначально собирался с наступлением темноты отправиться в путь на плоту, но в последний момент передумал.

Да просто вспомнил, как его сюда загоняли, представил, что, когда придёт время вывозить всех людей отсюда, для этого надо будет ещё раз загонять сюда плот, и сразу же передумал на нем плыть. Лучше уж вплавь доберусь куда нужно, чем ещё раз так корячиться.

Поэтому из оружия с собой взял только кинжал и засапожник, тем более что в бой вступать не собирался ни при каком раскладе.

Проинструктировал напоследок Илью, что и как делать в случае, если я не успею вернуться до утра и отправился в путь, сплавляясь по течению ручья, можно сказать, скользя на пузе.

Ночь выдалась ясная, луна светила будто фонарь, и передвигаться было относительно комфортно, поэтому до реки я добрался довольно быстро.

Вот там уже пришлось плыть очень аккуратно, буквально красться вдоль берега, стараясь двигаться к нему как можно ближе. Очень уж хорошо просматривалась водная гладь, поэтому я и тихарился как мог.

На подходе к оговоренному с ребятами месту встречи обнаружил полувытянутую на берег лодку и утроил меры предосторожности, постаравшись добраться до неё незамеченным.

Плыть, по сути, перестал и сплавлялся дальше только за счёт течения реки, но это не помогло.

Метров пять, может, семь оставалось, когда я услышал ироничный голос Святозара:

— Хорошая попытка, если бы ещё не пыхтел как ёжик, мог бы и остаться незамеченным. Вылазь давай, хватит уже мокнуть.

Эмоции захлестнули, притом разнообразные, радость от того, что я услышал уже славший родным голос, досада, что меня всё-таки обнаружили, и даже какая-то опаска перед будущим нагоняем за неразумные действия.