Василий Седой – Кровь не вода 4 (страница 5)

— Нет Семен, не надо ничего строить. Тем более, что на одном месте мне теперь сидеть не получится. Ты не переживай, буду навещать тебя время от времени, да и не нужен я тебе уже. Вырос ты и окреп, сам справишься.

Грустно, на самом деле, расставаться с человеком, ставшим за прошедшее время не просто другом, наставником и защитником, а, действительно, ближе родственника.

Добив татарские сотни и вернувшись к месту затопления галер, Святозар сразу же начал собираться в дорогу. Буркнув, что и так уже давно должен был уехать, он принялся паковать переметные сумки. Я ходил за ним хвостиком и старался подобрать веские аргументы, чтобы этот человек и дальше находился рядом, помогая мне в моих начинаниях, наставляя и ругая, когда это нужно. Я уже был согласен на все. Только вот ничего у меня не получалось. Святозар был очень уж ответственным человеком и мне теперь поневоле придется обходиться без его помощи.

Грустно, досадно и в какой-то мере даже страшно теперь идти по жизни без крепкой стены за спиной, роль которой играл наставник. Почему-то меня сейчас даже не радует огромная добыча, взятая нами на кораблях. Кстати сказать, Святозар даже не стал дожидаться своей доли от этой добычи, только попросил отправить причитающуюся ему часть в слободу. На этом все, мыслями, похоже, он был уже не здесь.

Проводив наставника и выделив ему в сопровождение десяток казаков, я, чтобы избавиться от невеселых размышлений, начал работать даже с каким-то остервенением. Известно, что время и труд все перетрут. Вот я и следовал этому постулату, работая на износ. Старался, если не забыться, то меньше думать о плохом.

Трофеи радовали, и в какой-то мере, поражали. Янычары, застигнутые врасплох, бежали с тонущих кораблей, не думая о своём добре. И нам досталось практически всё снаряжение этого карательного корпуса.

Помимо осадной артиллерии, представленной полутора десятками вида пушек, мы за неделю работ подняли с затонувших галер ещё восемьдесят три корабельных орудия. А это по нынешним временам, ох, как не мало. Не у всякого государства сейчас есть на вооружении подобный артиллерийский парк. И понятно, что я найду ему применение.

Помимо артиллерийских орудий, порадовало и немалое количество стрелкового оружия. Как не крути, а янычары — это элита османских войск. На их вооружении не экономили, поэтому нам было, чем поживиться.

Больше двух тысяч пресловутых янычарок нам удалось отыскать на затонувших кораблях. О всяких там разных луках и холодном оружии и говорить не приходится. Этого добра было дофига и больше.

Конечно, разнообразный провиант, собственно, как и порох, подпортила вода. Но и здесь кое-что удалось спасти. Пусть не так много, как хотелось бы, но и то — хлеб. Часть пороха с различными съестными припасами были настолько хорошо упакованы в бочки и плотно закупорены, что оказались пригодными к использованию. Это меня безмерно порадовало. Всё-таки с порохом пока была напряженка.

С провиантом тоже до того, как разжились трофеями, было не очень. Торопясь побыстрее отправиться на помощь Святозару, я как-то упустил из виду этот момент, вернее, запасся этими самыми припасами совершенно недостаточно. Поэтому то, что удалось поднять провизию, пригодную к применению, пришлось очень даже кстати.

В общем, за неделю работ мы, что называется, выгребли все мало-мальски значимое и более-менее доступное.

Я уже начал было ломать голову, каким образом вывезти в крепость все добытое, не используя свои галеры (они нужны для охраны на случай, если османы снова попытаются отбить свое имущество), когда к нам подошли струги моего, теперь уже точно, тестя.

Прибыл он сразу на четырех корабликах, и как довольно быстро выяснилось, совершенно пустых.

Весь свой товар он, встретив Святозара и узнав свежие новости, выгрузил на нашем складе в крепости. И сразу же отправился ко мне на помощь, которая для меня сейчас была более, чем своевременной.

Я обрадовался его появлению. Что уж тут греха таить? Правда, поначалу наша встреча чуть не закончилась ссорой, но обошлось. Тестю не понравилось, что свадьба прошла без его участия и благословения. У меня нашлись веские аргументы, чтобы убедить купца в правильности моих действий. Да и, наверное, из-за моей усталости его попытки наезда я воспринял не то, чтобы спокойно, скорее, наверное, пофигистически.

В общем, мы нашли общий язык и слегка отметили встречу, ну, и остальное тоже. Даже устроили себе и своим людям выходной.

Торгаш — это, наверное, всё-таки не профессия, а состояние души. Тесть, осмотревшись, расспросив в подробностях, как тут все происходило, подошёл ко мне с предложением.

Слушая его, по правде говоря, я не знал, плакать мне или смеяться. Но его идея мне очень понравилась. Он надумал вытащить затонувшие галеры на берег, отремонтировать их и продать обратно османам.

Мне подобное даже в страшном сне не приснилось бы. А этот деятель от торговли с пеной у рта меня убеждал, что у него, дескать, есть знакомые османские купцы, при посредничестве которых можно запросто провернуть эту аферу и неплохо заработать. Притом, когда я обозначил, что мне, в принципе, некогда этим заниматься, он только отмахнулся и произнес:

— Семен, ты мне оставь свои галеры с парой сотен казаков и пару осадных орудий, которыми ты напугал османов. А с остальным я тут сам справлюсь.

Вообще-то у меня на казаков были свои планы, но проигнорировать предложение тестя я в не мог, особенно, когда он обозначил, сколько в теории можно будет заработать. Тут, как он объяснил, главная фишка даже не в том, что корабли сами по себе дорого стоят, а в том, что командир крепости Азак никаких денег не пожалеет, чтобы выставить себя в лучшем свете перед своим руководством. Этому самому командиру прилетит большой плюс в карму, если он доложит руководству, что смог вернуть потерянные корабли только благодаря своей доблести и бесстрашию.

Слушая раздухарившегося тестя, я только улыбался, думая про себя, что ничего не меняется, несмотря на иные условия и другое время. Очковтирательство — наше все, и пока существует иерархическая лесенка, всегда можно играть на человеческих слабостях и ловить рыбку в мутной воде.

Я даже сделал для себя отметку подумать об этом позже поплотнее. Ведь из прошлой жизни помню множество интересных схем развода ближнего. Сам Бог велел воспользоваться на свое благо этими знаниями и помочь вечным соперникам Руси побыстрее прогнить изнутри. Ведь мне, действительно, никто не может помешать привнести в османское, напрочь продажное сообщество, толику мути из будущего.

В общем, мы с тестем договорились, правда, после долгого торга. Потому что этот торгаш захотел львиную долю прибыли хапнуть себе. Но, в итоге, мы пришли к общему знаменателю. Будем работать пятьдесят на пятьдесят, но это только по кораблям. Все, что найдут на борту галер, вытащенных на берег, принадлежит мне, и никак иначе. Казаки, остающиеся на охране, за этим проследят.

Перед тем, как отправляться в крепость, пришлось делить добычу. Собственно, я сам на этом настоял, чтобы было понимание, на что я могу рассчитывать лично. Ведь мне теперь нужно думать над выкупом людей в Новгородских землях. Вот я и заморочился с этим разделом.

Надо сказать, что запорожцы удивили. Они сами, без каких-либо намёков с моей стороны обозначили, что на захваченные пушки и огнестрел не претендуют.

Нет, каждый из них разжился ружьем, а некоторые и пистолетами. Но вот все, что мы нашли сверх того, пошло в общий котёл, как бы на развитие нашего, вновь создающегося войска. Приятно было это узнать, что уж тут скрывать.

В итоге, делить пришлось по большей части холодное оружие, разное шмотье и некоторое, не особо значительное количество серебра, найденное в каютах капитанов. Это было что-то по типу корабельных касс.

На самом деле, количество этого самого серебра и некоторых драгоценностей не шло ни в какое сравнение с добычей, взятой на османских кораблях возле будущей Керчи. Это и не удивительно, там всё-таки был совершенно другой расклад.

Как и ранее, при разделе казаки, точно так же, как и Донские, кидались на холодное оружие, как сороки на все блестящее. И, если перед ними стоял выбор, получить в своё распоряжение серебро или богато украшенное оружие, в девяноста процентах случаев они выбирали именно оружие. Оружейные маньяки, по-другому не скажешь!

Но это дела привычные и приятные. А вот когда я добрался до крепости и мне там предложили отстегнуть долю от добычи кругу, я даже на время онемел от подобной наглости.

Мало того, что между нами есть определенные договоренности, и я за свой счёт взялся организовать ещё одно казачье войско, в памяти у меня ещё свежо воспоминание о том, что мне эти деятели ответили совсем недавно на мою просьбу о помощи.

Не знаю, что я сказал бы в ответ, но выручил Макар. Он, не сдерживаясь в выражениях, высказал все, что думает о каждом из этих наглецов, и поведении руководства в целом. Более того, он предложил собрать круг и там перед обществом повторить требование ко мне поделиться взятой добычей.

Почему-то эти горе-руководители отказались, как они выразились, выносить сор из избы и ненавязчиво сменили тему.

Опять попытались нажиться за мой счёт. Ни стыда, ни совести у людей, по-другому я это воспринимать не мог.