Василий Седой – Кровь не вода 4 (страница 40)

Так или иначе я справился, но при этом из-за сумасшедшей нагрузки (приходилось уделять время ещё и Лелику с Боликом, да и другим многочисленным делам тоже) совсем упустил из виду переселенцев из Новгорода, среди которых, как оказалось, тоже были нужные мне мастера.

Пока я занимался немцами и прочими пришлыми в обозе Байдалинова, мои соратники не спали и в свою очередь развили бурную деятельность в отношении новгородцев, стараясь по-быстрому подтянуть к себе, что называется, коллег. Так архитектор утащил сразу две строительные артели вместе с двумя же зодчими, которые в Новгороде даже храмы строили, и отобрать у него этих людей обратно было ну очень не просто. Нет, понятно, что ему пополнение тоже нужно, как и всем остальным, но это же не значит, что надо хапать все и сразу.

В общем, пришлось воевать и на этом фронте, с боем отбирая зодчих и одну артель, а учитывая, что всех остальных тоже успели растащить, то я и вовсе убился нафиг, пока не отщипнул свой кусок этого пирога.

Как бы там ни было, а среди новгородцев я тоже смог отобрать на переселение в Старый Оскол помимо строителей ещё трех кузнецов, двух кожемяк, горшечника и почти два десятка крестьян. Учитывая, что все эти люди были семейными, и семьи у них были большими, народа собралось тоже немало. Когда полностью собрался обоз для отправления в путь, оказалось, что он насчитывал более двухсот телег с санями, и это без учёта продовольствия, которое тоже предстояло на чем-то перемещать. Если вспомнить ещё и новобранцев, активно отбираемых монахами и будущих учеников рейтаров из молодых казаков, которых планировалось набрать пару сотен, то и вовсе голова шла кругом.

Две полные недели я убил на эти дела, о чем ни разу не пожалел — просто потому что теперь у меня действительно появился шанс на воплощение в жизнь моих задумок. Пару-тройку спокойных лет развития, и я смогу неслабо удивить этот мир, если мне, конечно, дадут столько времени, по крайней мере, теперь у меня все есть, чтобы начать осуществление этих самых задумок.

Понятно, что, учитывая прессинг со стороны вредничающей напропалую жены, вести обоз с переселенцами я решил лично. На самом деле такой уж необходимости в этом не было, но и терпеть капризы никаких сил не хватало, поэтому, пережив очередной вал этого бабского «ты меня не любишь» и прочей лабуды, в путь отправлялся если не с радостью, то близко. Правда, далеко не уехал. Уже через день пути наш обоз догнал гонец, который доставил письмо от отца и уведомил, что в Липецк прибыл царский посланник, жаждущий со мной пообщаться.

Пришлось поневоле возвращаться, и кто бы только знал, как мне этого не хотелось. Но и деваться некуда, не тот случай, когда можно забить на появление гостя.

Отец в своём письме поведал о подготовке к войне с Ливонией и только вскользь упомянул о действительно интересных для меня вещах, чем немало расстроил.

О будущей войне я и так знал, а вот о происходящем рядом с царем хорошо было бы узнать побольше. Так, он упомянул, что князья с боярами не успокоились и продолжают одолевать государя своими претензиями, но конкретики не было. В общем, ничего интересного я для себя из этого письма не почерпнул, а вот посланник царя удивил.

Прибыл он с указом государя, согласно которому я должен к началу лета привести под его руку пять сотен воинов для участия в намечающейся войне. В принципе, ожидаемое требование, если не учитывать указания царя, переданные посланником ни словах. Государь велел воинов отправить, а самому пока как минимум год на территории Московского царства не появляться. Странное на самом деле указание, но мне на руку, поэтому я даже не заикнулся, что мне мало верилось в это, в переданном мне указе ничего подобного не было.

Понятно, я перестраховался и буквально заставил посланника повторить эти слова в присутствии моих соратников, что он, пусть нехотя, но сделал. Поступил я так, чтобы потом случись что, иметь свидетелей этого разговора, очень уж подозрительными мне показались высказанные таким образом указания.

Как ни хотелось мне сбежать в Старый Оскол, а пришлось остаться дома. Тут и подготовка к будущему походу на Ливонию не позволила, и появилось ещё одно дело, решение которого откладывать дальше уже было некуда. Просто ко мне подошла целая делегация, состоящая из местных молодых парней, которые напомнили мне о моем обещании взять их под свою руку и обучить воинскому делу. Пришлось поневоле уделить внимание и этому вопросу тоже.

Так-то они мне сейчас в виде воинов были не нужны, и без них головняка хватает, но и отмахнуться было нельзя, обещал ведь. Немного подумав, решил в итоге, что раз так все складывается, значит, пришло время обзаводиться пехотой. В итоге назначил день поздней весной (с учетом, чтобы дороги просохли), когда я буду проводить отбор среди желающих поступить на службу, и на время забыл об этом. Не совсем забыл, дал указание соратникам подыскать десяток казаков, умеющих хорошо работать копьем или там рогатиной пеше, и на этом все. По-любому потом самому придётся поучаствовать в становлении пешего войска, если, конечно, не получится отыскать профессионалов о поисках, которых я попросил помощи у отца в ответном письме.

Как бы там ни было, а главным я для себя посчитал сейчас подготовку к походу.

Вариантов, кто поведёт наших людей на эту войну, было несколько, да и рвались казаки в бой, и мне пришлось выдержать нехилую такую осаду, устроенную претендентами на руководящую должность, главным из которых, как нетрудно догадаться, был дядька Матвей. Вот уж кто крови попил вволю, и один только Бог знает, чего мне стоило убедить его остаться на время дома. Смог, конечно, но это было очень не просто.

В итоге командовать в этом походе будет Иван Кольцо, с которым мне пришлось вести уйму бесед на тему что, как и почему.

Сложно казаку объяснить, что главное в походе не добыча сама по себе, а переселение на наши земли как можно большего количества разнообразных мастеров, набрать которых в ливонских землях проблемой не станет.

Говоря по правде, то, что этот поход обойдётся без моего непосредственного участия меня ну очень не радовало, планов-то разжиться подданными была тьма и ещё чуть-чуть, но не судьба. Только и остаётся надеяться, что я смог достучаться до Ивана, да и не только до него. Скрепя сердце, отпустил с ним в этот поход ещё и свою с каждым днем все более буйную троицу — Степку, Дема и Кривоноса. Вот на них у меня было больше надежды, что меня услышали, ведь от того, сколько переселенцев они смогут привести домой, будет зависеть и моё к ним отношение, что я постарался на совесть вдолбить в их бестолковки. Учитывая, что я для них вроде как непререкаемый авторитет, есть надежда, что все сложится как надо, а не как получится.

До самой весны я крутился как белка в колесе, а потом у меня наконец-то появилась возможность сбежать.

Илья выполнил свое обещание в полной мере и изготовил заказанные ему станки, разместить которые я решил в Старом Осколе. Доставить их до места назначения нужно было мне лично, ещё и потому что без меня мастера, незнакомые с таким оборудованием дать ему ладу вот так вот, без объяснений, вряд ли смогут, а если и разберутся, то небыстро, что неприемлемо. В общем, сбежал наконец, пусть и ненадолго.

Глава 20

Перед тем как отправиться в путь, решил пересмотреть записи, переданные мне друзьями. Сам не знаю, зачем, будто под руку кто толкнул.

Так вот, стоило глянуть в бумаги, как у меня вырвалось невольное: «да ну нафиг?»

Внимательно посмотрев эти записи, я тут же кинулся перечитывать отцовской письмо и указ государя, а перечитав, сам себе задал вопрос: «какого хрена я решил, что меня зовут на Ливонскую войну?»

Ни одного слова о Ливонии нигде не прозвучало.

Более того, как ни смешно это звучит, о войне вообще речь не шла.

Отец писал о службе на северо-западе, а государь ни словом ни полусловом не упоминал эту самую Ливонию. В указе черным по белому написано, что я должен привести пятьсот воинов для защиты рубежей на северо-западе страны. Все, ни о какой о войне речи не шло, да и в записях я нашёл только упоминание о восстании в Казани и болезни царя.

«По ходу совсем я загнался и заработался, а это чревато нехорошими последствиями», — подумал я и пошёл дополнительно инструктировать Ивана Кольцо.

Всю дорогу до Старого Оскола мне не давала покоя эта гребанная Ливонская война.

Никогда не жаловался на память, а тут такое. Вот и пытался понять для себя: как так в принципе могло случиться?

На самом деле вопрос на засыпку, просто потому что до этого всего я строил грандиозные планы на время завоевания Астрахани в следующем году, а тут…

Наверное, тысячу раз перечитал государев указ и отцовское письмо, но понять, что меня сподвигло на мысль о Ливонской войне, так и не смог. Чудеса, да и только.

Путешествие выдалось спокойным, и его можно было бы назвать приятным, если бы не одолевшие меня головные боли, которые я списал на небольшую простуду (свалился, случайно поскользнувшись, в водоём на одной из ночевок, промок в ледяной воде и малость простыл). Все шло замечательно до прибытия на место назначения, где при встрече с Леликом я вдруг не смог вспомнить, как его зовут. Это настолько меня ошарашило, напугало и выбило из колеи, что я действительно не на шутку напряг мозги в попытке привести их в порядок. Напрягся так, что терзающая меня почти все время пути головная боль перешла на какой-то другой уровень. Голову прострелило так, что сам не понял, как вырубился.