Василий Седой – Кровь не вода 4 (страница 29)

На самом деле можно было бы заморочиться и организовать гораздо больше городов, но решили пока сильно не торопиться и получше изучить наши земли. Ведь собрать много народа в одном месте несложно, а вот найти для них занятие, способное приносить прибыль для нормальной жизни в этих городах, — очень непросто. Вот и стоит действовать от обратного, сначала думаем, для чего нам нужен тот или иной город, и только потом разбираемся с его основанием.

Так или иначе, а мне пришлось, прежде чем отправляться домой, потратить целую неделю на болтологию. Только когда я убедился на все сто, что все закрутилось в правильном направлении, уже со спокойной душой отправился в путь.

На самом деле не один я хотел побыстрее увидеть родных и организовать их переезд на новое место жительства. К моменту, когда пришло время отправляться на хопер, компанию мне составили более полуторы сотни казаков, и это были далеко не все желающие ехать за родными, многим по той или иной причине пришлось пока остаться в Липецке.

Но это ладно, успеют ещё перевезти родню, время терпит, а вот я терпеть больше не мог и рвался в эту поездку, как в последний раз.

Сама дорога прошла без приключений, и если не прям стремительно, то очень быстро. Шли двуоконь налегке по уже натоптанной тропе, и, наверное, поэтому не успел я оглянуться, как мы уже добрались до слободы.

Получилось так, что прибыли мы ближе к вечеру, и в дом я ворвался подобно урагану, соскучился ведь не передать как, вот и…

Слова не успел сказать, как из глубины дома донеслось трехголосое шипение, напоминающее змеиное, а потом и тихий шепот бабушки:

— Тихо там, только-только уснул Семушка.

Слегка даже потерялся от такой встречи, застыл на месте, как статуя, не понимая, что, собственно, делать в этой ситуации.

Потом донеслось тихое «Оххх!», и через мгновение у меня на шее повисла Мария, а ещё через миг с двух сторон меня обняли и бабушка и Амина.

Даже сказать не могу, что в этот момент я чувствовал. Эмоции захлестнули и, казалось, плескали через край, в груди разлилось тепло, а в голове билась одна-единственная мысль: «вот оно где, настоящее счастье…»

На одно длинное мгновение мы как бы зависли, а потом из глубины дома донеслось тихое хныканье, и все закончилось.

Мария с Аминой мгновенно исчезли, а бабушка тихо прошипела:

— Стой пока здесь и не вздумай с холода подходить к дитю!

После этого она тоже будто испарилась, а я снова растерялся, мысленно задаваясь вопросом: «и что теперь делать?»

Секунду подумал и отправился на улицу. Лошадей надо обиходить, да и расспросить кого-нибудь о новостях не мешает, тем более что дома я не застал братьев с сестрой, да и Пирата почему-то не обнаружил.

Стараясь ступать тихо и не скрипеть дверью, я просочился на улицу и чуть не свалился, невольно опершись спиной на только что закрытвшуюся дверь, из-за буквально прыгнувшей на меня огромной лохматой туши, которая мгновенно обслюнявила все лицо.

«Один член семьи нашелся», — подумал я про вымахавшего ещё больше и заматеревшего Пирата, морду которого с трудом смог от себя отодвинуть.

Не успел успокоить неугомонного… очень хотелось сказать «щенка», но такую махину трудно было так назвать, хоть этот зверюга и пытался себя вести как раньше, будучи уже настоящим монстром. И тут вслед за мной из дома выскользнула бабушка, которая тут же, наверное, по привычке прошипела:

— Ты зачем снова на улицу ушел?

— Ба, а где мелкие? — вопросом на вопрос ответил я, отметив для себя, что бабушка, задавая мне вопрос, находится будто на низком старте, прислушиваясь к тому, что происходит внутри дома.

— И, может, ты мне поведаешь, что тут вообще происходит? — не удержавшись, добавил я, потому что очень уж забавно выглядело её поведение.

Бабушка чуть расслабилась.

— Ничего не происходит. Семушку что-то беспокоит, вот детей на время и отправили пожить к Степановым, чтобы не шумели. А так все хорошо.

Она на миг прервалась, окинула меня каким-то странным взглядом, снова прислушалась, не донесется ли из-за двери какой звук, и продолжила, как бы констатируя факт

— Подрос, но исхудал сильно. Не заболел случаем?

— Да все хорошо! — поспешил заверить я, слегка хренея от такой встречи. Как-то бабушкино поведение совершенно не характерно для нее.

Она между тем, снова посмотрев на меня странным взглядом, вдруг предложила:

— Семен, может, ты тоже пока у Степана побудешь? — после короткой паузы, пока я пытался понять, что она сейчас сказала, она добавила: — А то Семушка что-то капризничает.

— Фига себе вернулся домой, — растерянно произнес я. — Ба, а ты не думаешь, что мне тоже хочется увидеть сына, да и жену покрепче обнять?

— Ну насмотришься ещё, но потом, позже.

— Так, похоже, мы друг друга не понимаем. Я сейчас обихожу лошадей, попрошу кого-нибудь натопить баню и схожу увижусь с детьми, а потом хочу наконец побыть с женой и сыном…

Не успел договорить, как со спины прогудел голос отца Григория.

— Правильно, Семен, так и надо, а то твои бабы совсем уже помешались с этим дитем, все им мерещится всякое. Не к добру такая опека.

— Совсем все плохо? — на автомате уточнил я.

— Не то слово! Как родила Мария, так они будто помешались. Не подпускают к ребенку никого, даже не окрестили ещё.

— Ну какое крещение по такому холоду, сам подумай, не хватало еще… — не выдержала бабушка и сорвалась на батюшку, на что тот, перебив её, прогудел:

— А до холодов что мешало? Совсем, старая, не думаешь, что творишь.

Обратившись ко мне, он строго велел:

— Наводи, Семен, порядок в семье, а то бабы у тебя совсем распоясались. И чтобы завтра на службе был!

Выдав все это, он развернулся и неторопливо удалился в сторону церкви, а бабушка тихо пробурчала:

— Ага, так я тебе и дам в такой холод кровиночку в холодную воду окунать.

— Ба, а почему холодную? Неужели отец Григорий не додумается тёплую воду использовать?

Бабушка на меня глянула хмуро и как-то даже визгливо ответила:

— А даже если и подогреет, в храме все равно холодно.

После чего недовольно фыркнула и исчезла, вернувшись в дом, я же только и подумал про себя: «неладно что-то в Датском королевстве».

Что действительно неладно, выяснилось довольно скоро, стоило только встретиться со Степановыми родными.

Оказывается, с самого рождения ребёнка мои женщины действительно с перебором над ним трясутся, в принципе стараясь не подпускать к нему кого бы то ни было.

Нет, наверное, правильно делают, но всему должна быть мера, а здесь они все слишком уж ограничили, не так, как должно быть и как принято. По крайней мере, то, что они ребёнка даже на улицу не выносят, это уже за гранью, если не сказать хлеще.

Но это ладно. Эти три дамы в своём стремлении оградить младенца от всего и вся на других детей в принципе хрен положили, а это уже ни в какие ворота. Сестрёнка даже разревелась от обиды, рассказывая о происходящем, да и брательники совсем не рады подобному положению вещей.

На самом деле, я, разбираясь в происходящем, грешным делом подумал было, что с дитем что-то не то, раз женщины так себя ведут, но нет. По словам Степановой жены, бабушка решила, что правнука нужно беречь по примеру княжеским детей и оградить его в младенчестве даже от гипотетической опасности чем-нибудь заболеть.

В общем, маразм какой-то, по-другому это все не назвать.

Горячиться и что-то предпринимать сразу я не стал, тем более что с баней повезло, она была натоплена и готова, поэтому, обиходив и пристроив лошадей, я первым делом в компании казаков попарился и отмылся по путю, поговорив с ними за жизнь под стоялый мед, а вот потом…

Потом поступил просто. Собрал братьев с сестрёнкой и повёл их домой наводить порядок. Не дело это, когда дети мыкаются по чужим углам, а значит, надо сразу решать этот вопрос, не откладывая в долгий ящик.

Со старта разложить все по полочкам не получилось.

Просто не успели зайти в дом, как жена тут же повисла на мне, и всё, я сразу забыл, что хотел сказать и кого построить, мгновенно размяк и думал уже совершенно о другом.

Даже не понял, когда и как родные оставили нас одних, а потом и вовсе стало не до размышлений…

Марию роды не испортили, а даже сделали еще более женственной и страстной. Надо ли говорить, что после долгой разлуки нам с ней было не до сна. Оторвались мы друг от друга, только когда сына потребовалось покормить. Тогда, кстати, я и подержал в руках своего ребёнка. Недолго. Этот маленький засранец каким-то образом сразу определил, что попал в руки не своей мамы, и тут же попытался устроить истерику. Казалось бы, что там этот несмышленыш ещё понимает, но нет, на руках у мамы мгновенно успокоился и, перед тем как снова уснуть, даже разулыбался довольно.

Глядя на все это, я поймал себя на том, что и сам тоже невольно расплылся в улыбке, радуясь, словно дите малое. Казалось бы, не первый у меня ребёнок, а накрыло так, будто и нет за плечами опыта прожитых лет, что по меньшей мере странно.

Осмыслить такое свое поведение не успел, жена уложила сына спать, и нам с ней вновь стало не до размышлений.

Когда и как вырубился, сам не понял. Я даже не уверен, что полностью уснул. Казалось, на миг прикрыл глаза, как меня потрясли за плечо и голосом бабушки велели:

— Вставай, Семен, на службу пора идти.

Как не ляпнул в ответ что-нибудь о том, где я видел эту службу, сам не понимаю. Сдержался, встал и на автомате начал одеваться, при этом лениво размышляя, что мог бы вчера и договориться с батюшкой и отмазаться от этой самой службы. Ума не хватило, и теперь из-за дурной головы придётся страдать всему организму.