Василий Седой – Кровь не вода 4 (страница 10)

Мне никто, в принципе, не мешал насыщаться и казалось, что обо мне вовсе забыли. Правда, сидящий рядом дядька не забывал подсовывать мне кубок, когда звучали очередные здравицы. Но уже не полный, как первый раз, а наполненный совсем понемногу, буквально на глоток.

Где-то час, наверное, прошёл, когда князья, сидевшие во главе стола, поднялись и направились на выход. Я чуть ли не сразу заметил, как старший по возрасту, который при встрече говорил, что он друг моего отца, следуя на выход, попутно взглянул на моего соседа и едва заметно кивнул.

«Похоже, сейчас начнется», — подумал я про себя и не ошибся. Этот дядька, дождавшись, пока князья выйдут из шатра, сразу же, наклонившись ко мне, произнес:

— Пойдём, Семен Васильевич, провожу тебя к князю.

С этими словами он поднялся и не дожидаясь от меня ответа, чуть пошатываясь, направился в сторону выхода. А я, вставая вслед за ним, чуть не опростоволосился.

Соображал хорошо, будто и не пил ничего. А вот когда встал, меня слегка повело, на что я не сразу среагировал. Вернее, сразу схватился за стол и удержался от падения. А вот равновесие держать не сразу приспособился. Трудно объяснить, что я при этом чувствовал, наверное, больше досаду, чем стыд, или что-то другое. Главное, что я быстро взял себя в руки, скользнув в боевой транс, и это помогло. На выход я шел уже довольно уверенно, почти не шатаясь.

На улице сопровождающий дядька посмотрел на меня слегка прищуренными глазами и весело произнес:

— А ты силен, не каждый после этого меда твёрдо на ногах стоять сможет.

Повернулся, не давая мне возможности что-то ответить, и уже шагая, добавил:

— Пошли, тут нам недалеко идти.

Оказалось, правда не далеко. Не успел я собраться с мыслями, чтобы начать задавать вопросы (за столом поговорить не получилось), как мы, прошагав пару десятков шагов, уже пришли. Остановились возле входа в соседний шатер и сопровождающий, указав на него рукой, велел:

— Туда заходи.

Мне, собственно, ничего другого не оставалось, кроме, как кивнуть, и идти, куда указано.

Внутри, стоило мне появиться, все тот же, более пожилой Князь, произнес:

— Проходи Семен, присаживайся. Знакомиться с тобой будем и поговорим о том, как и зачем ты здесь оказался.

Я направился к очередному накрытому столу, за которым расположились эти двое, а Князь продолжил говорить:

— Я — Князь Пётр Михайлович Щенятев, а это — он указал рукой на товарища — Князь Андрей Михайлович Курбский. Ты, Семен, не удивляйся такой встрече. Твой отец мне рассказывал о твоей судьбе, а мы с ним с давних времен дружим…

Разговор выдался вроде и дружеский, но эти двое все равно всю душу вымотали, задавая как бы между делом всякие хитрые вопросы. Я в какой-то момент даже признался, что татар хотел пощупать именно из-за полона, который надеялся, освободив, сманить к себе. Правда, и сам при этом получил немало нужной и важной информации.

Оказывается, татар под Тулу пришло не тридцать тысяч, как в известной мне истории, а двадцать пять. Похоже, как раз пять недостающих тысяч ходили к нашей крепости, где по большей части и остались, что не может не радовать. Но напрягает другое, это моё топтание по историческим реалиям. Так ведь скоро информация из будущего может стать совсем не актуальной, а значит, и ошибиться когда-нибудь можно по-взрослому.

Но это ладно, потом будет время все переосмыслить и подумать. Сейчас нужно на другом сосредоточиться.

Дело в том, что завтра московские полки собираются возвращаться в Каширу, где их с нетерпением ждёт государь. И эти двое непререкаемым тоном поставили меня в известность, что я со своими людьми иду с ними.

Так-то на самом деле пофиг. Я все равно собирался участвовать в походе на Казань. Но вот на глаза царю попадаться до того, как увижу отца, очень бы не хотелось. Мало ли как эта встреча закончится?

Я попытался, конечно, откреститься от такого счастья. Но тут было без вариантов, не тот случай, когда спрашивают мнение у таких, как я.

Единственное, чего я смог добиться, это возможности передвигаться со своими людьми. Тут уже я упёрся так, что не сдвинешь. Аргументировал тем, что мне так привычнее, и все на этом.

Почему-то по большей части Курбский хотел, чтобы я находился рядом с ними во время этого перехода. Но в итоге он совсем уж танком давить не стал и, что называется, отпустил.

По возвращении к своим казакам, я выяснил, что идти нам предстоит в сопровождении целого полка поместных дворян, насчитывающего более пяти сотен человек.

Пока я гостил у князей, за нами, как я понял, организовали такой вот ненавязчивый присмотр, который мне совсем не понравился.

Не знаю, специально это делалось или здесь так принято, но дворяне из этого полка начали задираться к моим людям. Пока на словах, по-разному обзываясь. Но это ведь не тот случай, когда подобное останется безнаказанным. Да и терпение у казаков не безграничное, поэтому пришлось вмешиваться.

Сначала я попытался решить вопрос с руководством этого полка и поговорил с боярином Бельским. Но нарвался на какое-то запредельное высокомерие, от которого взбесился, и меня понесло.

Я без раздумий остановил свой отряд и велел разбивать лагерь. Реакция последовала незамедлительно. Ко мне тут же явился один из помощников Бельского, и разговаривая через губу, «велел» продолжать движение.

Надо ли говорить, что он тут же вежливо был послан туда, откуда явился. А своим казакам я прямо при нем велел готовиться к бою.

Похоже, до этих дятлов что-то дошло, потому что спустя полчаса к нам прибыл сам этот Бельский и все так же высокомерно начал вещать о том, что, если мы не продолжим движение, он вынужден будет принудить нас силой.

Глядя на этого надутого индюка, меня неожиданно одолела непонятная удаль, и я, улыбаясь ему в лицо, произнес:

— А что? Думаю, даже интересно будет посмотреть, как ты будешь меня принуждать. Давай готовь свой полк, а мы пока тоже подготовимся.

Повернувшись к нему спиной, обращаясь к Нечаю, я произнес:

— После боя, когда мы разделаем этих дураков, берёшь десяток казаков и мчишься к князю Щенятеву. Он тебя знает и по-любому выслушает. Если будет нужно, все, что здесь случилось расскажешь государю. А мы же возвращаемся домой. Нужно поднимать казачество, раз так, и рассказать кругу, как нас тут встречают и привечают.

Я повернулся обратно к Бельскому, который сидел на лошади с отвисшей челюстью, и спросил:

— Чего ждёшь, боярин? Иди, давай готовь свой полк, раз собрался все силой решать. А то некогда мне теперь с тобой тут время терять, дел у меня много появилось, благодаря тебе.

Говоря по правде, я даже порадовался предоставленному мне поводу уйти. Понимаю, что это как бы не самое лучшее решение. Но и поделать с собой ничего не мог. Как-то вот пофиг стало и на выгоду от похода на Казань, и вообще в целом на Ивана Грозного вместе со всем его окружением. В один миг я понял, осознал и принял, что, если начну прогибаться под кого бы то ни было, не видеть мне успеха в любом деле. Испоганят своей тупостью и спесью любое, самое толковое начинание, а значит, и смысла нет суетиться. А раз так, то нужно и поступать соответственно. Я в какой-то миг подумал, что этому напыщенному придурку даже благодарен. Он смог меня так вывести из себя, что помог понять одну простую истину: — В этом обществе решает сила, и никак иначе, остальное от лукавого.

Бельский, осознав, чем все может закончиться, сдулся и попытался включить заднюю. Начал что-то там мычать про отданный ему приказ и про то, что мне, такому юному нужно слушать старших, ну, и прочую лабуду.

Слушая его, я чуть не сплюнул с досады, настроился уже на драку и возвращение домой. Успел даже подумать, как будем выживать и выгребать самостоятельно, если случится противостояние ещё и с Москвой.

— Хочешь, чтобы мы продолжили путь? — Перебивая, задал я ему вопрос, и дождавшись от него подтверждения, предложил: — Хорошо, я не против, но при одном условии. Те, кто оскорблял моих людей, должны быть наказаны. Если у тебя самого кишка тонка наказать негодяев, я готов это сделать при помощи божьего суда. Что скажешь, боярин?

Глава 5

М-да, глупо я себя повёл, неправильно, и это могло закончиться большой кровью. Привык к казачьей вольнице, где не нужно оглядываться на авторитеты и все как бы равны, вот и не оставил этому напыщенному индюку вариантов разойтись миром, не потеряв лицо.

Говоря другими словами, этому боярину ничего другого не оставалось, кроме как избавиться от оскорбившего его и подчинённых ему людей зазнайку, то бишь меня.

Понятно, что я, высказавшись, ждал от него решения, опираясь на свой опыт жизни среди казаков, где все можно решить поединком в круге. Вот я и надеялся, что мы по-быстрому накажем спесивцев, не следящих за языком, организовав эти самые поединки, и отправимся дальше, но все могло закончиться совсем не так, как я себе запланировал.

Только чудом боярин не успел отдать приказ атаковать наш отряд.

Не факт, что он смог бы одержать победу, скорее всего, мы бы отбились, да наверняка разгромили бы этот полк, порвав его как тузик тряпку, но после подобного выступления дорога на Русь и хорошие отношения с царем были бы похерены по-любому.

В общем, драки не случилось только потому, что неожиданно нас догнал ещё один полк поместной конницы во главе с князьями, командующими всем этим воинством, их появление, собственно, и помогло избежать большой беды.