Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 98)
Вспомнилась сороконожка, которая, пока не думала о процессе, плясала бойко, а как задумалась, то тут же и зависла.
Итак, чем я руководствуюсь? Цветом таблетки? Смешно. Ценой? Вот только мне дел отслеживать цену, меняющуюся если не еженедельно, то ежемесячно обязательно! Не входит это в мои обязанности и никогда не входило. Да, то же самое вещество в той же самой дозировке (но в разного цвета таблетках) у фирмы А стоит пятьдесят рублей, а у фирмы Б – пятьсот. Но... Даже тот же препарат той же фирмы в разных аптечных сетях стоит различно, пусть коридор разброса цен и поуже, например, от ста до двухсот рублей. Того пуще: даже в одной и той же сети аптек одного города он тоже не одинаков (допустим, от ста тридцати до ста семидесяти рублей).
А тогда, тридцать лет назад, лекарство и вовсе стоило двугривенный. Может, мне больных посылать в год московской олимпиады? И вообще, некоторые предпочитают подороже. А, главное, мое дело не о кошельке больного тревожиться, о кошельке власть уже позаботилась, мое дело больного лечить. Так как мне быть, какой препарат выбрать? Учтите, у меня вечный цейтнот, за шесть часов я по талонам принимаю сорок человек, семь минут на личность, и за эти семь минут больной должен войти, пожаловаться, раздеться, показаться, одеться, выслушать мои наставления и уйти, а я (я – не Василий Щепетнёв, а врач районной поликлиники) должен написать триста слов на пяти бумажках. Или восьми? Ещё могут и без талонов обратиться, потому что бывает и так – болезнь есть, а талонов нет. И потому из кучи названий берётся то, которое приходит на ум. Приходит обычно последнее рекламированное. Как следствие – каждый хочет быть этим самым последним, и потому с одним и тем же препаратом фармпредставитель ходит снова, снова и снова. А только уйдёт, как, глядишь, приходит представитель другой фирмы, напрочь перечеркивая труд предыдущего. И в этом – главная проблема, а именно: одно и то же подается, как разное. Гора, которую атакует дюжина Сизифов, каждый со своим камнем. Расходы на продвижение у фирм растут экспоненциально, а с ними растет и цена, точнее, одна из составляющей цены.
И есть ли предел роста – не знаю. То есть теоретически должен быть, скорость света всему предел, но на практике...
Забытые вещи{145}
Учёные, гиды и путеводители нужны и для того, чтобы поведать нам сегодняшним о жизни далеких предков. Как они трудились и отдыхали, сражались или смирялись, рождались и умирали. Музеи хранят предметы быта - горшки, прялки, калоши, подстаканники. Мы смотрим и представляем, каково это было: пить водку не из бутылки, а непременно из графина, в шахматы играть не абы где, а за особенным столиком, на вид шатким и неудобным.
Но видится мне, что пора приставлять хранителя к каждому году прожитого, настолько оно, прожитое, непрочно и эфемерно. Пусть собирает, изучает и растолковывает детали быта вчерашнего, даже сегодняшнего, поскольку завтра они будут забыты, и, очень может быть, забыты безвозвратно. Эка беда, подумаешь, забыты и забыты, туда и дорога. Но вдруг правы классики, и бытие таки определяет сознание? В этом случае с утратой части бытия мы утрачиваем и часть сознания тож? И обидно, и недальновидно: вдруг утраченный фрагмент обернется военным поражением, или, что совсем уж скверно, поражением мирным?
Лет пятьдесят, а то и шестьдесят назад одним из предметов повышенного спроса вдруг стало пианино. Во времена совсем стародавние, дореволюционные, пианино было непременным атрибутом культурного человека, неумение играть на нем приравнивалось к неграмотности. Революция на какое-то время сместила акценты, но, пережив и войны, и неустройства, в шестидесятые годы народ потянулся не к пистолету, а к культуре. Помню, как в стольном граде Кишиневе в полукоммунальную квартиру на втором этаже дома двадцать восемь, что по улице Фрунзе, грузчики тащили инструмент. Пришлось стену долбить, иначе пианино просто не вписывалось в пространство лестницы. Ничего, справились, зато соседская девочка (Оля? Аня? девочки тогда меня интересовали мало) стала брать уроки музыки у пианистки-румынки, как и другие культурные дети нашего двора. Позже, когда я пошел в школу, уже не столичную, а в районном центре Воронежской губернии, на пианино учились играть человек пять-шесть из класса. Не у всех был инструмент, но выход находился: навязывались родне или просто знакомым пианиновладельцам. Товарищ, писатель, вспоминая детство, рассказывал: у них в шахтерском поселке (писатель родом с Донбасса) чуть ли не в каждом доме не пианино гремело, бери выше - рояль! Понятно, память причудлива, рояль, быть может, был один, много два, но все же, все же... Шахтеры и работали хорошо, и зарабатывали соответственно, и на детях не экономили. И не только шахтеры. В сельских магазинах, торгующих всем, стояли в уголке и велосипеды, и мотоциклы, и стиральные машины - и пианино. Чаще, конечно, "Ростов-Дон", "Petroff" - это для города. Покупали... Хотя конкуренты были крепкие: баян, аккордеон. Места меньше занимают, мобильнее - можно взять с собой на природу. Но потихоньку истаяла тяга к музыке. Учиться - долго, сложно, затратно. А послушать музыку стало проще простого, стоит лишь вставить в ушки музыкальные затычки (правда, садится слух, и крепко садится, проверено на себе, но есть шанс и проскочить). По этой или по иной причине, но сегодня музыке учат ребенка чаще не ради общекультурного развития, а в надежде на исполнительскую карьеру. Таких оптимистов - или прагматиков? - на порядок меньше, нежели полвека назад, пианино, что натуральное, что синтетическое (цифровое) покупают все реже, в сельских магазинах спрос совсем упал. Хочешь петь - заведи караоке.
Но.
Но человек, проучившийся в музыкальной школе хотя бы два-три года, к музыке относится куда более взыскательно, нежели стандартный потребитель mp3-файлов. Что попало не жует, отличает явную халтуру от добротной продукции, втюхать плюшевую ксюшу и мармеладного свинтуса ему труднее. Зато в глазах окружающих он - ворчун и брюзга, бедолага, притворяющийся эстетом, по своей глупости не умеющий ни оттягиваться, ни прогибаться. Белая ворона. Не дело! Раз уж вороной родился, вороной и живи. Белая? Так не умывайся хотя бы, появится шанс сойти за своего.
С другой стороны, тратить сотни и тысячи часов только для того, чтобы отличить хорошую попсу от попсы тухлой, есть роскошь, доступная не всем. Какая, собственно, разница, что жужжит в ушах. Можно и вовсе аудиокнигу поставить. Идешь себе, слушаешь Пруста, Марселя или Болеслава, кому кто нравится. А с пианино ни в метро, ни в автобус, ни в "Лексус". Пианино, паче рояль, яхту требует, тонн на пятьсот. И потихоньку, короткими перебежками музыкальные инструменты переходят в категорию "предметы не для всех". Раритеты. Вроде машинки для извлечения косточек из вишен. Были такие, простенькие, за семьдесят восемь копеек. Как лето, закупалась вишня ведрами (ещё лучше - собиралась в собственном саду), семья садилась в кружок и пошло-поехало - косточки прочь! Затем из вишен варенье варили, компоты, разливали по банкам и с помощью другой полузабытой машинкой закатывали желтенькими крышками, вечным дефицитом шестидесятых. А за вишнями шли огурцы, помидоры, грибы...
При всей несхожести пианино и косточковой машинки есть у них и общее - они обеспечивали некоторую автономность по принципу "сделай сам". Хочешь послушать "Аппассионату" или "Кирпичики" - садись и играй. Хочешь крепкие, хрустящие огурчики без химикатов - посади, вырасти, собери и законсервируй. Хочешь выпить дёшево и сердито - возьми сахар, дрожжи, лимонную корочку...
Конечно, расплачиваться за это приходилось драгоценным временем. Сейчас мы это время тратим с куда большей пользой: усердно и успешно работаем, создавая духовные и вещественные ценности, помогаем обездоленным, участвуем в политической жизни, водим детей на вернисажи, слушаем Хворостовского, благоустраиваем дворы и улицы, и потому мир вокруг нас теперь много ярче, чище, надежнее и безопасней.
Ради этого можно и пианино отдать в музей...
Право простака{146}
Жизнь доверчивого человека есть лотерея, в которой выигрышные билеты не предусмотрены в принципе. А если вдруг выигрыш и выпадает, то при ближайшем с ним знакомстве он оказывается хуже простого проигрыша: простой проигрыш равен стоимости билета и только, а проигрыш выигрышный заберёт всё – состояние (хотя, какое у простака состояние), движимость и недвижимость, здоровье, а иногда и жизнь. Потому простаку от лотерей нужно бежать прочь, как бы ни манили они - ни московскими квартирами, ни министерскими постами, чур меня, чур!
Но так уж получается, что лотереи, как и прочие способы перераспределения жизненных благ, устраиваются в расчёте именно на простаков. Вот вам, дорогие мои! Другие категории живущих рядом, хитрецы и умники, билетов не покупают, напротив, они билеты продают. Иной раз и не обязательно лотерейные и не обязательно билеты. Главное – человеку обещают одно, а получает он совсем другое, а если пожалуется, то ему же и выговаривают – "уж больно вы просты-с, братец, а простота наказуема".