Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 94)
В силу этой тайны и доднесь существуют самые различные догадки, версии и предположения о том, что случилось в ночь с шестнадцатое на семнадцатое июля тысяча девятьсот восемнадцатого года в славном городе Екатеринбурге и его окрестностях. На всех останавливаться не буду, лишь на тех, что особенно интересны, хотя и совершенно недостоверны.
Версия первая: большевики молчали о казни царской семьи потому, что её, казни, не было. Не было, и все тут. Авантюристы, сорвиголовы, верные люди освободили царскую семью из плена и переправили в место, недоступное чекистам. Как? Напоили охрану, подмешав к самогону сонного зелья. Те из охранников, кто посознательнее, ограничились стаканчиком-другим, но тут-то зелье и сделало свое дело. Уснули на посту, а в это время верные люди вывели – или вывезли на грузовике – царскую семью, и были таковы. Очнувшись, охранники поняли, что теперь смерть угрожает уже им, и потому совершили подменную казнь: захватили многосемейного купца Пугачева с чадами и домочадцами, да и расстреляли в подвале ипатьевского дома, а затем обезображенные и расчлененные трупы скрыли. Не от народа, а от Москвы. Дальнейшую судьбу царской семьи можно представлять по-разному: где-нибудь по пути к полному спасению на них напали и убили партизаны, или семья добралась-таки до заветного места, монастыря в Шамбале, где потомки Николая Александровича живут и поныне. А еще – гулять, так гулять! – Мария Николаевна, войдя в возраст, вернулась в Россию и теневой царицей, незримой людям, взошла на престол, Незримой в переносном смысле, например, став человеком свободной профессии, незнаменитой писательницей или художницей. Царица через доверенного человека превратила Россию Лапотную в Россию Атомную, по пути победив Гитлера и уничтожив всю большевистскую верхушку. Ясно, что доверенным человеком, Потемкиным двадцатого века, был никто иной, как товарищ Сталин.
Ну, а обнаружение августейших останков с последующей генетической экспертизой есть ложный след, высококачественная фальшивка. То есть генный материал был настоящий, только взятый от живых представителей династии, которая правит и поныне, а выйдет из тени в две тысячи тринадцатом году, году четырехсотлетия Романовых. Или позже, это уж как будет угодно Её Величеству – если, конечно, на троне по-прежнему женщина.
Ерунда? Пусть так, но ерунда занимательная, в отличие от второй версии – ритуального убийства.
Кому выгодно?{139}
Была ли казнь последнего императора России ритуальным убийством? Да, безусловно - если это действительно казнь. Любая смертная казнь есть ритуальное убийство по своей сути.
Если она проводится от имени государства, на ритуальную сторону внимания как-то не обращают. Высшая мера социальной защиты – и только. А уж государство-то знает, когда, от кого и каким образом ему защищаться. Обожествление государства, признание за ним неких функций, обыкновенному человеку недоступных, очень удобно для людей необыкновенных, тех, которые, собственно, и олицетворяют государство, скорей, даже им и являются.
Ульянов-Ленин это прекрасно понимал – но понимал и многое другое, потому его труд "Государство и революция" имеет значение не сколько историческое, сколько провидческое. Все ещё впереди – может быть.
Однако вернусь к екатеринбургским событиям. Трактуя их как ритуальное действо, обычно подразумевают: смысл умерщвления семьи Романовых не политический, а некий сакрально-мистический. "Убили нерусские нехристи нашего русского царя-батюшку назло всем нам". Почему царя? Почему именно этого царя? И какое от того произошло зло народу? Рационального обоснования ритуальной версии обыкновенно не дается, врожденная злокозненность мировой закулисы делает такое обоснование совершенно излишним. Глупо допытываться у борцов с демонами закулисья, зачем в мацу следует добавлять кровь непременно христианских младенцев: если допытываешься, значит, сомневаешься, а если сомневаешься, значит, продался сам и продашь других. Какие могут быть сомненья, если таинственная "Меча с Урала" оставила на стенах ипатьевского дома надпись "Beltazsar ward in selbiger Nacht Von seinen kneichen ungebrachn". Если бы это были простые русские слова, а лучше – одно коротенькое слово, то еще куда б ни шло, а так... Конечно, она, закулиса, писала.
Оставим закулису закулисологам. Интересно другое: нужна ли была такая казнь большевистскому государству?
Революции не впервой казнить государей и по отдельности, и семьями, спросите об этом гильотину или духов Людовика и Марии-Антуанетты. Лезвие падает, народ ликует. Чернь любое низвержение человека власти встречает восторгом и одобрением: "Мы, рабочие и служащие МТС, требуем от пролетарского суда расстрела подлых врагов родины!" Нет повода думать, что казнь Романовых была бы воспринята иначе. Так, вероятно, и задумали: сначала суд в Москве, на котором покажут всю глубину падения династии, а затем казнь. "Повесить, непременно повесить, дабы народ видел!" – телеграфировал Ленин тем же летом восемнадцатого года, правда, в другой город и по другому поводу. Уничтожение всей семьи императора для профессионального революционера являлось деянием отнюдь не бессмысленным: гибель Романовых решала династический вопрос раз и навсегда. Окончательное решение. Белое движение теряло даже теоретическую возможность выдвинуть лозунг восстановления власти императора, теряло символ монархии, знамя. А символы, особенно в военное время, имеют немалое значение: за утрату знамени часть расформировывают.
Но тут важна именно публичность казни, которая сразу кладет конец домыслам и измышлениям с одной стороны и объединяет новую власть с народом с другой: "дело прочно, когда под ним струится кровь" – писал Некрасов. Чья именно кровь струится, определяет эпоха.
Казнь же потаенная есть дело архиглупое, лишающее народные массы наглядного примера революционного метода действия, и, кроме этого, порождающее вредные слухи и сомнения. Белые подступали к Екатеринбургу? Тем более следовало провести публичную экзекуцию, спаяв трудящихся общим участием в казни и ею же деморализовав контрреволюционные элементы. Соорудить эшафот – задача не такая уж непосильная даже во время революционного энтузиазма. А опасения, будто кто-то станет отбивать экс-монарха, решаются полувзводом латышских стрелков. О том, что публичная казнь неприемлема по моральным соображениям, не думалось вовсе – у революции своя мораль. В Советском Союзе публичные казни практиковались вплоть до конца сороковых годов двадцатого века, когда вешали на площадях лиц, обвиняемых в военных преступлениях. В учебные заведения и на предприятие приходила разнарядка: выделить для присутствия на мероприятии столько-то человек (совершенно как и сейчас, только мероприятия пока другие). Искать желающих, упрашивать и уламывать не приходилось. Да что послевоенное суровое время, когда и сегодня присутствовать на казни в Соединенных Штатах Америки есть дело обыденное и отчасти почетное. А телетрансляция казни четы Чаушеску? Саддама Хусейна? Чем мы моральнее дедов и прадедов? По крайней мере, в глазах масс восемнадцатого года за императором грехов было преизрядно: Ходынка, встревание в кровопролитнейшую мировую войну, и, наконец, отречение от престола. В двадцать первом веке зачастую изображают Николая Александровича мучеником, невинноубиенным. Мучеником он, положим, был, но не следует забывать, что за время царствования последнего императора в России казнили на порядок больше, чем при пяти предыдущих императорах вместе взятых. А от престола император отрекся не под пытками, не в узилище после долгих страданий, а в штабе армии, среди своего войска, в окружении им же назначенных генералов, которые, собственно, и сдали его, как шотландцы сдали Карла Первого парламенту. Шотландцы, по крайней мере, совершили удачную спекуляцию, продав англичанам английского же короля за немалую сумму, но царские генералы? И арестовали Николая, и отправили его с семьею в Тобольск отнюдь не большевики. Поэтому напрашивается вопрос: а что было бы, если бы Николай Александрович вдруг оказался на свободе? Быть может, никто и не предпринял реальных шагов к освобождению императора по единственной причине: живой и свободный Николай Второй белому движению был не нужен совершенно.
А вот казненный злодейским, преподлейшим образом – нужен.
Зеркало Революции{140}
Николай Александрович Романов, будучи императором, любил стрелять ворон. Факт этот известен широко. Чуть менее известен другой факт: экологи того времени считали истребление ворон делом полезным и необходимым, в ряде стран за каждую убитую ворону даже полагалась маленькая премия. Но не в премии суть. А вдруг бурный рост капитализма России во время правления Николая Второго объясняется именно тем, что государь так мало вникал в экономическую жизнь державы? Вдруг для пользы дела лучше делу не мешать, а смотреть на процесс взглядом фенолога, философа-меланхолика, поэта: "вот и лето прошло, словно и не бывало..."