Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 85)
- Нет, не пошёл бы...
- И я бы не пошёл. Почему? Ведь это ужас. Это - преступление. Мы, может быть, могли бы предупредить. Я вот об этом думал до вашего прихода, набивая папиросы. Я перебрал все причины, которые заставили бы меня это сделать, - причины основательные, солидные, и затем обдумал причины, которые мне не позволяли бы это сделать. Эти причины - прямо ничтожные. Просто - боязнь прослыть доносчиком. Я представлял себе, как я приду, как на меня посмотрят, как меня станут расспрашивать, делать очные ставки, пожалуй, предложат награду, а то заподозрят в сообщничестве. Напечатают: Достоевский указал на преступников. Разве это мое дело? Это дело полиции. Она на это назначена, она за это деньги получает. Мне бы либералы не простили. Они измучили бы меня, довели бы до отчаяния. Разве это нормально? У нас все ненормально, оттого все это происходит, и никто не знает, как ему поступить не только в самых трудных обстоятельствах, но и в самых простых...
Вот так. И это говорит Достоевский, утверждавший, что все счастье мира не стоит слезы замученного ребенка (опять же, не сам Достоевский, а литературный персонаж, Иван Карамазов). И Суворин, который в описываемый период был уже вполне благонамеренным господином, издателем "Нового времени", газеты консервативной, быть может, в чем-то реакционной - соглашается. А ведь оба присягу давали.
А что - присяга? Публичная клятва, только и всего. Я сам клялся публично трижды. Первый раз - клятвой юного пионера. Я обещал "горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия". И если первую часть обещания я по мере возможности блюду и поныне, то на вторую духу не хватило и в детстве. Организовать антиправительственную партию или хотя бы тайно бежать в Париж, Лондон или Женеву тогда, в шестидесятые годы... А хоть и семидесятые... Нет, увольте.
Второй присягой была присяга военная: "я всегда готов по приказу советского правительства выступить на защиту моей Родины - Союза Советских Социалистических Республик и, как воин вооруженных сил СССР, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами".
Схрумкали мою Родину - Союз Советских Социалистических Республик, предварительно расчленив на кусочки разного размера (тигр, в основном, состоит из трех частей: передняя часть, задняя часть, а это, товарищи, хвост!) - а я оружие в руки не взял. И оружия-то никакого нет, один зеленый свисток. Старшие командиры, генералы и маршалы меня успокоили: выступать на защиту я имел право только по приказу Советского Правительства, а раз приказа не последовало, то нечего рефлектировать (вместо "рефлектировать" было произнесено более короткое и много более энергичное словцо).
Я и перестал. Одно любопытно: сейчас я числюсь офицером запаса у государства, которому вовсе не присягал.
Третья присяга - это присяга советского врача (никакой клятвы Гиппократа! Гиппократ, между прочим, был рабовладельцем!). Помимо прочего, я клялся "сознавая опасность, которую представляет собой ядерное оружие для человечества, неустанно бороться за мир, за предотвращение ядерной войны".
О том, как я предотвращал ядерную войну, рассказывать не время: государственная, понимаешь, тайна. Результат известен всем: ядерная война не случилась. Кому любопытно, пусть посмотрит фильм про Джеймса Бонда, только наоборот - начнет с конца и закончит началом.
Опоздавший к присяге{125}
Император Павел сделал дело наполовину: привёл крестьян к присяге. Но вот привести их во дворец, а, главное, создать из них особую крестьянскую гвардию безопасности он не успел. Или не решился. А зря. Крестьянину дворянин - враг, это раз, крестьянину и половинное против дворянина жалование кажется огромным, это два, и крестьян много, это три. Поэтому крестьянин дворянскую измену учует в зародыше, когда ещё сам дворянин не догадается, что он изменник. Будь правой рукой Павла не граф Пален, а Иван-крестьянский сын из вологодских, да не сам-один, а с дружками-товарищами, односельчанами, история пошла бы другим путём. Совсем другим. На виселицу попали бы не декабристы, а тот же Пален с Зубовым (а декабристов не было бы вовсе, как и нашествия Наполеона в Россию).
Достигнутые вершины кажутся плоскими, годика через три, много через пять Иван-крестьянский сын с дружками, глядишь, возмечтали б о большем - тут их и долой, в кандалы, в Сибирь, а на свободное место поставить Петра-крестьянского сына из воронежских, опять же с односельчанами. Можно даже превентивно, не дожидаясь соблазнов. У наших правителей губерний много, крестьян хватит не на одну династию.
Если правитель мудр, от крестьянских сынов он избавляется тоже мудро. Объявляет их врагами народа, агентами вражьих держав или просто космополитам. И тогда Петр будет ненавидеть Ивана искренно, в Сибирь сошлёт радостно - место освободилось!
Важно только поближе к царю быть, чтобы присягнуть на верность прежде других.
А то ведь... "Поручик Лукаш вспомнил, что в то время, когда весь маршевый батальон присягал, бравый солдат Швейк к присяге приведён не был, так как в те дни сидел в дивизионном суде".
Сделаю шаг влево.
В тридцатые годы советские учёные Нина Клюева и Григорий Роскин искали новые подходы к лечению рака. Идея заключалась в том, чтобы изыскать паразита, для которого раковая опухоль милее здоровой ткани. Паразит атакует опухоль, разрушает ее, ну, а потом паразита можно уничтожить химиопрепаратами. И такой паразит был найден - Trypanosoma cruzi! Он вызывает хроническую болезнь, трипаносомоз, но у больных трипаносомозом чрезвычайно редко встречается рак. Клюева и Роскин решили, что причиной тому - определенные, пока неизвестные свойства трипаносомы. В сороковые годы казалось, что лекарство против рака уже появилось. Клюева и Роскин становятся знаменитыми, возглавляют лабораторию со штатом в сто человек, ассигнования отпускаются быстро и щедро, несмотря на военные и послевоенные трудности. Америка проявляет явный интерес к препарату, посол США У. Смит встречается с учёными, предлагает любую помощь. Академик В. В. Парин во время визита в США передает американцам рукопись ещё не вышедшей монографии Клюевой и Роскина, а в придачу - экспериментальный образец противоракового препарата.
Лекарство против рака - мечта не только врачей, а всего человечества. Страна, имеющая монополию на подобное средство, получает и моральное, и материальное преимущество. Во-первых, будем лечить себя и близких. Во-вторых, раком может заболеть и чужеземный правитель, и член семьи правителя, да любой человек. От кого придет спасение? От Союза Советских Социалистических Республик. От его правителя. Правитель СССР станет Спасителем Человечества. Это не атомная бомба, это несравненно лучше - с любой точки зрения. Каждый случай применения лекарства от рака - это победный удар по врагам, но у мировой общественности такой удар будет вызывать только восторг. Союзники-американцы и не думают делиться с Советским Союзом атомными секретами. А советские учёные на блюдечке преподносят Западу важнейшее открытие всех времён и народов. Почему? Зачем? Из желания понравиться?
И Сталин обиделся. И рассердился. Советский Союз дал Клюевой и Роскину всё, что те просили, а они... Наверное, их Запад попутал.
Так началась кампания против преклонения перед Западом. Академик Парин получил двадцать пять лет ("опять двадцать пять" - оттуда?), Клюеву и Роскина прорабатывали на собраниях. Константин Симонов написал поучительно-разоблачительную пьесу "Чужая тень", Сталин пьесу поправил (буквально, предложил изменения в тексте, которые Симонов, разумеется, принял), и "Чужая тень" получила Сталинскую премию.
И для героя пьесы, и для реальных Клюевой и Роскина дело кончилось вполне терпимо. Выговор, он и есть выговор, у кого их, выговоров, не было. Это не каторга. Они продолжили работу, но уже в режиме строгой секретности.
Впрочем, сейчас я о другом. Об измене Родине.
Возможна ли такая измена в принципе? Возможно ли изменить всемирному закону тяготения? Или Родина есть синоним государства, а государство есть синоним правящего клана?
Власть и магия{126}
Правители желают жить долго. Эта доминанта присутствует и у вождя людоедского племени, и у монарха Средневековья, и у пожизненного Отца Нации двадцать первого века. Ради долголетия – собственного долголетия – государь не жалеет ни денег, ни людей, ни неодушевленных ресурсов. Единственное, чем он не поступится, это властью, но это и понятно.
И потому (возвращаясь к теме) противораковое средство круцин (по имени паразита), оно же препарат КР (по имени создателей Клюевой и Роскина) попало в список приоритетных программ.