Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 79)
Семен Семенович Горбунков из "Бриллиантовой руки", помнится, должен был читать доклад "Стамбул – город контрастов". Жаль, не показали, любопытно было бы послушать. Но теперь и Воронеж – город контрастов, и Гвазда – город контрастов, и даже деревенька Лисья Норушка – деревенька контрастов. Есть дома, крытые соломой, есть – шифером, железом, а есть очень недурные особнячки с "Мерседесами" у гаражей.
– Это налоговик, это таможенник, это – контролер оборота наркотиков, – рассказывает сосед-старожил.
– У вас что, таможня завелась?
– Нет, таможня, налоговая и прочее в соседнем районе. В нашем не положено. И границы нет рядом, и вообще…. Маленький район. Просто построились они здесь. Хотя… Может, и там тоже…
Впрочем, у соседа тоже свой кусочек роскоши есть – телевизор высокой чёткости и спутниковая антенна, чтобы эти высокочёткие программы принимать. Захожу – смотрит спортивную передачу, биатлон в записи. И до того красиво! Правда, комментатор – немец.
– И ты понимаешь?
– Натюрлих!
Худо-бедно (а лучше – славно-богато, но нет в русском языке такого выражения), но люди пришли к пониманию, что контрасты в жизни – это, в общем-то, нормально. Хорошо бы, конечно, оказаться по светлую сторону контраста, но кто мешает считать светлой стороной ту, на которой находишься, по определению?
Ехать на "Ягуаре", наверное, чудесно. Никогда не пробовал. Но – куда ехать? Зачем? Цель перемещения в пространстве много важнее даже не способа (способ-то одинаковый – самобеглый экипаж с двигателем на углеводородном топливе), а статуса, хотя последнее и спорно. Есть люди, которые предпочтут не являться к цели (и даже к Цели с большой буквы), нежели являться к ней в хорошо разношенных "Жигулях". Имеют право.
"Ягуар" ночевал в нашем дворе трое суток, после чего исчез. Никакого криминала, напротив, человек приезжал погостить, и решил на платную автостоянку не тратиться. А потом уехал.
"Мерседес" ночует время от времени. И ничего, цел-здоров.
Это радует – люди понемногу приучаются терпеть хорошую жизнь других. Глядишь, сумма благосостояния возрастет настолько, что каждому будет что-то терять, и тогда каждый начнет что-то беречь. Потом это – беречь – войдет в привычку, и у нас появятся не только очень богатые районы, но и районы просто приличные.
Вот только сосиски… Хотите, считайте это навязчивой идеей, но мое твёрдое убеждение: в стране несъедобных сосисок ничего путного ждать не приходится. Нужно срочно что-то менять – страну, строй или сосиски. Разумеется, ненасильственным, конституционным путем. Мне кажется, наиболее бескровно – это заняться сосисками. Создать "Партию Съедобных Продуктов". Знаю людей, готовых за соответствующее вознаграждение написать партийный манифест.
Длань дающая{116}
Издавна заведено: врагов своих нужно всячески утеснять, а друзей и сподвижников поощрять. Проблема в том, что утеснение есть дело прибыльное, а поощрение – затратное. Отобрать у врага поместье, компанию или хотя бы золотой зуб не только приятно, но и выгодно. Дать сподвижнику поместье, компанию или тот же золотой зуб – полезно, но откуда взять?
Хорошо, если земля твоя велика и обильна, и можно награждать друзей казёнными угодьями и казёнными же людишками, как поступала, например, императрица Елизавета Петровна. Верных преображенских гвардейцев (верных ей, Елизавете, а не присяге) она жаловала деревеньками, но деревеньки порой были таковы, что преображенцам могли позавидовать иные английские лорды. Но не все государства велики, а хоть и велики, рано или поздно лакомые кусочки кончаются. Что тогда? Тогда сподвижникам можно дать отобранное у врагов. Вдвойне полезно: и даришь чужое, и укрепляешь преданность сторонников. Проскрипции есть способ завоевать друзей и оказывать влияние на людей, а не примитивная патологическая кровожадность (или просто жадность).
Проблема появляется тогда, когда врагов мало или вовсе нет. Человека нет, а проблема есть. Парадокс? Тогда следует врага создать, назначить, изыскать. Лучше во всех смыслах делать это во имя некой идеи, так благороднее, и в историю войдешь не кровавым тираном, а реформатором, государственником, провидцем. Вот хоть Генрих Восьмой, восставший против римского Папы. Разгром католических монастырей (а других и не было) дал королю и земли, и богатства, которые иначе взять было просто неоткуда. В обмен страна получила библию на английском языке и собственную церковь. Как это воспринял народ? А причём здесь народ?
Можно дарить и должности, а уж дело одаренного извлечь из должности деревню или завод плюс потребное количество душ. А не нужна деревня, не хочется хлопот с людишками, так можно сразу конвертировать прибыль в золото, серебро, ценные бумаги или что-нибудь столь же приятное. Да хоть в борзых щенков! Хороший щенок порой стоит ревизской души, а ревизская душа – это пятьсот рублей на ассигнации. Но за пятьсот рублей недолго и срок получить, а уж серьёзные неприятности наверное: не так давно на врача, клюнувшего на пятьсот российских рублей, завели уголовное дело, а что такое пятьсот российских рублей образца две тысячи десятого года? Рюмка коньяка или два билета на дневной сеанс (я так и не выбрался посмотреть на «Аватар» в полной красе. То одно отвлекало, то другое. Ангел-хранитель не пустил, или, наоборот, серая недотыкомка?). Нет, борзые щенки и прибыльнее, и безопаснее. Для врача районной больницы. А ещё можно медаль дать, даже орден («Дают по морде, орден вручают», - слышу я голос блюстителя чистоты русского языка. Виноват. Исправлюсь). Однако моральное поощрение в виде врученного ордена без поощрения материального работает плохо. Сподвижники и соратники могут обидеться. Тем более сподвижники государственного калибра. Таких ни щенки, ни ордена не проймут. И тут вопрос: остались ли свободные, нерозданные ресурсы, всякие там заводы, месторождения, поместья или заморские территории? Не потому ли и плодится бюрократия, что деревеньки с людишками кончились? Вместо них даруют должности, а когда таковых нет, их придумывают. То есть армия бюрократии – это армия награжденных сторонников! И потому сокращение бюрократии равносильно сокращению личной гвардии.
А кто ж сокращает личную гвардию? Лучше сразу подать в отставку и, подобно Сулле, последний год жизни посвятить организации народных пиршеств и забав. Поскольку же пиршества не предвидятся, не будет и никакого сокращения бюрократии.
Спорю на борзого щенка!
О компьютерах{117}
Середина двадцатого века.
Процесс Альфа. Люди штурмуют космос. Тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год – запуск первого искусственного спутника Земли. Шестьдесят первый год – первый орбитальный полет человека. Шестьдесят девятый год – человек высадился на Луну. Начало семидесятых: экспедиции на Луну следуют одна за другой. Готовится волшебный многоразовый космолет, проектируются постоянные орбитальные станции, космическая экспансия кажется неудержимой. Молодежь, смелее осваивай космические специальности! Родители повстречались на целине, наша свадьба – на Луне! Нынешнее поколение будет жить на Марсе! Космические рейнджеры, торговцы, коммунары и учёные густо населяют страницы фантастических романов, но о Луне почти не пишут: это уже не фантастика.
Процесс Бета. Тысяча девятьсот семьдесят пятый год – появился персональный компьютер Альтаир 8800. Семьдесят седьмой год – Apple II. Восемьдесят первый год – IBM PC. Восемьдесят четвертый год, год Оруэлла – Apple Macintosh, восемьдесят пятый – Amiga 1000. Стремительно падает интерес к космосу. Стремительно растет интерес к компьютерам. Связаны эти явления? Нет?
Космос – это Сверхновый Свет, область, куда готова двинуться наиболее пассионарная часть общества. Выход энергии, разгрузочный клапан Земли. Хватит ли на это сил? Судя по тому, что от первого спутника до высадки на Луну прошло всего двенадцать лет, колонизация Марса ещё в двадцатом веке энтузиастам представлялась более чем вероятной. Скептики же думали, что до массовой колонизации не дойдет, придётся ограничиться двумя-тремя постоянными станциями.
Но годы шли. Космические исследования оставались делом государственным. Купить или смастерить космолет не мог ни фермер, ни миллиардер. Человек с улицы участвовал в освоении Космоса лишь тем, что платил налоги, а в Советском Союзе вдобавок стойко переносил тяготы и лишения повседневной жизни: мизерные заработки, неуютный труд и постоянную нехватку всего, от жилья до бритвенных лезвий. Понятно, что на освоение Космоса шла лишь часть ресурсов страны, не меньше требовала поддержка братских народов, вставших на путь строительства социализма, были и другие расходы, но главное не в этом. Главное в том, что Космос из дела личного стал делом сугубо казенным. Произошло отчуждение идеи от народа. А это много хуже, нежели недостаточное финансирование. Стало понятно, что лунное венчание состоится не скоро.