Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 76)

 На всякий случай купил вчера три дюжины венчиков и теперь учусь взбивать мусс.

Запланированные потери^{111}

Спрашивают порой, чему может научить современного ребенка бедный, полуголодный, замотанный, ужасно скромно одетый, пугливый и бесправный учитель? А тому и может: бедности, замотанности, пугливости и бесправию!

Кто как, а я люблю отмечать даты не ко сроку. В памятный день, когда "весь народ, как один человек…" и тому подобное, сложно сказать что-либо поперёк. Не услышат, а то ещё и растопчут в священном порыве национального негодования. А кому хочется быть неуслышанным, паче того – растоптанным? Не мне. И потому высказываться по поводу праздника весны и труда я предпочитаю седьмого ноября, о нашей армии поговорить на Новый год, а про учительскую долю весной, когда юноши и девушки, обдумывающие житье, решают его делать с товарища Дзержинского – и готовятся к поступлению в педагогические училища, институты и академии. Они, допускаю, слышали, что учительский хлеб и скуден, и горек, но ведь теперь-то всё иначе, теперь, наконец, меры приняты, теперь учитель будет не только звучать, но и получать пятого и двадцатого то, что можно назвать зарплатой.

 Так вот, рискну сказать: всю жизнь Мариванну обманывали, и впредь будет то же самое!

А.П.Чехов – А. С. СУВОРИНУ

27 ноября 1894 г. Мелихово.

Я назначен попечителем школы в селе, носящем такое название: Тблеж. Учитель получает 23 р. в месяц, имеет жену, четырех детей и уже сед, несмотря на свои 30 лет. До такой степени забит нуждой, что о чем бы Вы ни заговорили с ним, он всё сводит к вопросу о жалованье. По его мнению, поэты и прозаики должны писать только о прибавке жалованья; когда новый царь переменит министров, то, вероятно, будет увеличено жалованье учителей и т. п.

 Чехов сделал, что мог и умел: Семен Семенович Медведенко, один из персонажей "Чайки", явил России и всему миру, что такое русский учитель.

 Прошли не годы – века: письмо Чехова писалось в девятнадцатом веке, а на дворе двадцать первый. Власть царская сменилась властью пролетарской, пролетарская власть разменялась ещё на что-то, а учителя всё надеются на прибавку и с надеждой глядят то на царя, то на министра, то просто в синее небо.

 Да, процесс идет. Отдельные губернии гордо рапортуют, что до десяти процентов от числа педагогов получают зарплату 22 тысячи рублей и выше. А остальные девяносто сами виноваты. Пусть поднажмут, постараются и выбьются в те самые десять процентов отличённых учителей, оттеснив прежних счастливчиков на свое место.

 Представьте, что вы сели в самолет, и командир корабля бодро говорит, что десять процентов деталей авиалайнера вполне кондиционные – конечно, с поправкой на обстоятельства. Не страшно лететь-то?

 Не страшно. Потому что никуда мы не летим. Мы ползем по степи, кренясь то на левый бок, то на правый, моторы натужно гудят и плюются гарью, пахнет раскаленным металлом и жареной рыбой (бортпаек), а иллюминаторы до такой степени засижены мухами, что многим видится Отец Народа во всем многомерном величии.

 С ленты новостей:

"Конкурс "Учитель года" – знаковое мероприятие для системы образования России. За 20 лет конкурс приобрел статус самого престижного в образовании. А победители конкурса – не просто лучшие в профессии, но и общественные лидеры, принимающие непосредственное участие в формировании образовательной политики страны".

 Нет, сразу скажу, что конкурсы "Лучший учитель года" и ему подобные с последующим вручением премий и дипломов – дело хорошее, хотя за двадцать-то лет хотелось бы чего-нибудь поосновательнее, ведь и учитель обыкновенный тоже хочет питаться ежедневно и к старости иметь свой домик. Но вот формирование образовательной политики страны… Политику у нас формирует один человек, много – два (и сразу начинается болтанка). Всем остальным доверяется претворять эту политику в жизнь, главное оправдать это высокое доверие.

 И – оправдывают.

 Спрашивают порой, чему может научить современного ребенка бедный, полуголодный, замотанный, ужасно скромно одетый, пугливый и бесправный учитель?

 А тому и может: бедности, замотанности, пугливости и бесправию! Для этого и держат девяносто процентов учителей, чей заработок не дотягивает до двадцати тысяч рублей в месяц (зачастую он и на десять тысяч не тянет, и крепко не тянет).

 Хороших учителей нужно мало! Десять процентов ещё и перебор, хватит пяти. И если из тысячи поступающих в педакадемию получится полсотни отличных педагогов, этого вполне достанет для выполнения поставленных задач. Каких задач? Сохранять стабильность и преемственность. А остальные девяносто процентов учителей – запланированные потери. Лес рубят, подлесок губят.

 Хотя рачительный хозяин заботится и о подлеске. В конце концов, можно принять постановление о предоставлении педагогам постоянного места на паперти храмов. И духовность поднимается, и жалованью подспорье вернее, чем царская милость.

Врачам тоже местечко оставьте, пожалуйста. Так, на всякий случай.

Учитель Добреску^{112}

Особой статьей кормления были телевизоры КВН, которые требовалось не то, чтобы чинить (чинить, конечно, тоже). Нет, их ещё нужно было "настраивать", и настройка от Добреску ценилась, молва о ней шла, его звали в другие дворы и даже на другие улицы…

Я с уважением отношусь к людям, которые не довольствуются готовыми решениями, а всё стараются сделать сами. Вот хоть мой коллега, специалист по кожным болезням, что в кабинете центра борьбы со СПИД сидит за соседним столом: новый компьютер принципиально собирал собственными руками, долго разыскивая и особенный корпус, и винчестер, и материнскую плату, в общем, всё-всё-всё, потакая своему вкусу. Теперь не нарадуется: компьютер у него не абы какой, а точно отвечающий его прошлогодним чаяниям. А у меня компьютер самый обыкновенный, над которым я не сиживал ночами, ища причину капризов и нестабильностей. Просто пришёл, заплатил и унес. Ни кусочка моей души. Безликая вещь, независимая от хозяина. Как чужая взрослая собака, взятая по случаю.

В детстве, когда люди ещё жили дворами (вступление, достойное эпических мемуаров), был у нас учитель труда Константин Добреску. Двор как-то нечувствительно знал, что до войны Добреску был не то историком, не то физиком и учился не то в Бухаресте, не то в Париже (двойственность есть плата за дворовое всеведение), при румынах работал то ли в гимназии, то ли в конструкторском бюро, а после войны (много после!) вернулся в Кишинёв и поселился в подвальной комнатушке двора на улице Фрунзе, в двух кварталах от памятника Котовскому. Поселился с женой Катериной и сыном Женькой. Преподавал Константин Добреску в ближайшей школе, специальность его была не история, даже не физика, а трудовое воспитание. Работой он, по-видимому, был доволен: никто не видел Добреску ни слишком грустным, ни слишком веселым, пил он по дворовым меркам мизер, стаканчик во время семичасового обеда, с посторонними не откровенничал, соседей не чурался. Да и мудрено было чураться, поскольку к скудному куску учительского хлеба он добавлял и масло, пусть часто постное, ремонтируя всё, что ломается – патефоны, швейные машинки, примусы (общим у них были иголки), радиоприёмники, велосипеды мужские, дамские и детские, фонарики-жужжалки, да мало ли разноплемённых вещей, царских, советских, румынских, немецких и прочих попадало в кишинёвские дворики в послевоенные и послепослевоенные годы. Особой статьей кормления были телевизоры КВН, которые требовалось не то, чтобы чинить (чинить, конечно, тоже). Нет, их ещё нужно было "настраивать", и настройка от Добреску ценилась, молва о ней шла, его звали в другие дворы и даже на другие улицы (сейчас я думаю, что он просто ставил хорошие антенны). Впрочем, тому способствовало и то, что учитель никогда цену не ломил, брал, что давали, хоть полдюжины яиц или пяток кукурузных початков, а своим, дворовым, мог и вовсе сделать даром, особенно мальчишкам – камеру залатать, обод поправить, книжку восстановить – он ещё и заядлым книгочеем был, обладателем "Трех мушкетеров", "Собаки Баскервилей", "Таинственного острова", "Фантомаса" и других лакомых для пацанов кусочков. Книжки, правда, мы просили не у него, а у Женьки, его сына. Тот давал, но по железному правилу – из дому выпускалось не больше трёх книг зараз, и получить "Шестой океан" можно было лишь после того, как Витька-тети-Анин вернет на полку "Аэлиту". "Фантомас" из-за незнания французского, оставался недоступным.

 Говорят, что Женькин отец был ещё и отличным механиком-автомобилистом, но это двор знал лишь понаслышке, поскольку во дворе автовладельцев не было, и Добреску чинить машины уходил на весь день, далеко, за много кварталов, стен и ворот, куда нам, пацанам, путь был заказан.

 - А вы можете машину – "Победу" или "Москвича" – собрать целиком? – спрашивали мы учителя.

 - Не могу. В машине много деталей, которые ни вручную, ни на токарном станке не сделать.

 - А уже из готовых деталей?

 - А из готовых деталей нельзя. Закон не позволяет.

 - Но почему?

 - Не знаю. Может быть, боятся, что соберут неправильно, и машина посреди дороги рассыплется. Или, наоборот, возьмет, и полетит быстрее самолета.