Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 53)
И мнилось – если отъехать от Москвы подальше, и в самом деле угодишь в тот самый уезд, где в доме с музыкальными дверьми живут старосветские помещики, где два и два всегда четыре, а по ночам парни посмелее ходят за околицу слушать зов Вия…
Но вот впереди зажглись золотые огни, всё ярче, все ближе.
В шесть сорок мы прибыли в город.
На выбоине тряхнуло – вот тебе и "спасибо за ямочный ремонт…", от сотрясения мы соскользнули с грани и вернулись в привычный мир.
Во всяком случае, мне так кажется.
Меченые атомы{71}
Человек во всем ищет пользу. Ест яблоко — и справляется о пользе яблок, плещется в волнах Адриатики — интересуется пользой морских купаний, играет в шахматы — хочет уверений в позитивном влиянии процесса на интеллект, карьеру, карму.
Или купит, скажем, прибор (какой-нибудь «мурадурапыр009») и звонит в дорогую редакцию: мол, скажите поскорее, какая от этого прибора мне выгода будет? Дорогая редакция ему отвечает, что выгода огромна. Прибор этот — новейшая нанотехнологическая разработка отечественных учёных, позволяет в домашних условиях избавиться от гипертонии, катаракты, остеохондроза, простатита, псориаза, ревматизма, тараканов и мышей. От всего.
Если же вы не успели купить замечательный «мурадурапыр-009» или его нет в вашем городе, то его можно приобрести дистанционно, послав деньги на абонентский ящик такой-то; купившим два прибора третий дается бесплатно, сделавшим покупку в ближайшие четверть часа — скидка.
Невольные свидетели разговора (как им не быть, свидетелям, если разговор транслирует крупная радиостанция или публикует популярная газета) спешат отослать деньги в указанном направлении. А меня просто озноб колотит. Я представляю шарашку отечественных учёных, такой-то ящик. Сидят, верно, с тридцать седьмого года, раз не знают, что за прибор Нобелевская премия полагается. Да если бы он не восемьдесят болезней исцелял, а только одну — и то Нобелевская премия. Ещё и деньги смешные берут, не в курсе, что за излечение от одного псориаза можно всемеро просить, и то очередь пять раз земной шар обогнет. Или десять.
Положение российских учёных воистину загадочно, как и положение российской науки. Она есть, или её нет? Конечно, есть, работают НИИ, публикуются труды, защищаются диссертации — и не только молодыми аспирантами, но и персонами солидными: руководителями, представителями власти, просто уважаемыми людьми. И правильно. Молодой аспирант на подъём легок, прыг — и на другом континенте, а представителя власти лабораториями не прельстишь.
Учёт покинувших Россию учёных ведётся, но далеко не так, как хотелось бы. Считают работников тех предприятий, которые входят в Единый государственный регистр предприятий и организаций, считают выехавших по приглашениям, по обмену или по иным официальным каналам. Таких — тысячи. Тех, кто поехал, полагаясь на собственные контакты, одиночек и работников малых предприятий статистика пока не видит.
Выводы можно делать разные. За год выезжают три тысячи учёных — это меньше одного процента от общего числа работников сферы науки. Пустяк. Новых наделаем. С другой стороны, три тысячи — почти два полка. А сколько неучтённых, остается только гадать. В иные годы в Институте теоретической физики РАН две трети специалистов более-менее постоянно работали за рубежом, зато преподавательский состав гваздевской сельскохозяйственной академии весь и всегда дома. Сравнить качественный состав уехавших и оставшихся удобнее будет лет через двадцать, когда нобелевскими лауреатами станут сегодняшние студенты и аспиранты. Но не поздно ли — через двадцать лет? Больной перед смертью икал?
Хорошо делать бодрую мину при плохой игре. Поработают в разных швециях, добьются успеха и признания, а потом вернутся назад обогащать отечественную науку. Скажет уже не очень молодой профессор жене и детям: пакуйте вещички, едем в Россию возвращать мои долги. Тебе, Джон, пора священную обязанность исполнять, ты, Мэри, поступишь в гваздевский пединститут, выучишься на российскую учительницу, ну а ты, дарлинг, тоже кем-нибудь устроишься, иначе без пенсии останешься.
Не верю!
Кто даст сведения по уехавшим и вернувшимся физикам-ядерщикам, чумным микробиологам и прочим представителям интеллектуальной элиты обыкновенному гражданину? Никто.
А если создать модель трудовой эмиграции и репатриации российских учёных?
Тут-то шахматы и помогут. Вернее, не шахматы, а шахматисты. Они — меченые атомы. В первом приближении перемещение шахматистов отражает перемещение интеллектуалов в целом. Гроссмейстеры — не специалисты по чуме и водородной бомбе, они люди публичные. Все на виду. Каждый представляет, кто есть кто среди гроссмейстеров, а если не представляет, достаточно посмотреть турнирную таблицу. Гроссмейстерский труд не засекречен, его результаты фиксируются в общедоступных документах международной шахматной федерации. Очень легко проследить, кто уехал, кто вернулся, у кого испанский паспорт, у кого российский. Пусть послужат обществу хотя бы индикатором, если уж не хотят ни сеять, ни строить (впрочем, спрос на сеятелей сейчас меньше предложения). Если взять наисильнейших, то известны и детали быта: кто жена (муж), какое гражданство у детей, — и отсюда делать прогнозы и выводы.
Шахтеры брали с собой канареек и следили за поведением: бодра ли, или же умирает от рудничного газа. Учтём.
Если гроссмейстеры дружно покидают страну — стоит крепко задуматься; если дружно возвращаются — задуматься ещё крепче; если процесс находится в динамическом равновесии — стремиться к динамическому равновесию в собственной жизни.
Чудо с доставкой на дом{72}
– Надоели мне твои врачи! – раздраженно сказала мне подруга детства, когда я справился о здоровье её внука.
До этого она три дня спрашивала меня, как быть: внук, трёх лет от роду, температурил, его дважды пропоносило. Не то, чтобы до основания, но достаточно для возбуждения тревоги. Что я, специалист по кожным и венерическим болезням, специализирующийся на поражённых ВИЧ-инфекцией, мог ей посоветовать, да ещё находясь на даче, в ста километрах от больного? Если бы все действующие лица пребывали в отрезанной от мира глухой деревне или на затёртом во льдах корабле, пришлось бы вспоминать курс педиатрии, но ведь она сейчас в городе-миллионнике, где есть не просто детские доктора, а доктора в квадрате (ещё и медицинских наук).
Совет был только один: обратиться к хорошему врачу.
– Наш детский врач ничего не понимает, – отвечала подруга в первый день.
Можно ведь и к другому врачу пойти, намекал я. Вплоть до профессора.
– Не хочется выводить ребенка из дома, – заявили мне на второй день, опять вопрошая, что делать, ребенок никак не выздоравливает.
Они, доктора, и на дом приходят, то есть приезжают, продолжал я. И "скорая" работает.
– Её не дождешься, "скорую".
– А ты вызывала?
Здесь я и услышал про надоевших моих врачей.
Понятно: стресс, нервы…
Через месяц, когда я вернулся в город, подруга сообщила, что теперь ребенок находится под защитой Универсального Гармонизатора Биополя. Тогда, месяц назад, ей пришлось-таки вызвать участкового педиатра, давать ребенку лекарственные сиропы, ходить в поликлинику для забора анализов, но впредь подобного не будет. Все. Допрыгались, бюджетники в белых халатах.
– Что за гармонизатор-то? – видно было, что от меня ждут этого вопроса.
– Эх, ничего-то ты не знаешь! Держи!
Глянцевая листовка оповещала:
"
– Дорого обошлось?
– Здоровье дороже, – отрезала подруга.
Прежде в подобных случаях я негодовал, разубеждал, объяснял, топал ногами. Теперь успокоился. Пользы от негодования никакого. Объяснять человеку, что его обманули, что он напрасно потратился, – нехорошо. Он и сам это чувствует, и потому каждого, кто ему открывает глаза, заносит в личные враги. Но жажда чуда велика, на чудеса есть спрос, следовательно, есть и предложение.
Разочаровавшись в "официальной" науке, люди кидаются в Море Мутной Воды. То из Тбилиси приходит весть о чудесном средстве для лечения онкологической патологии, то в Ереване министр национальной безопасности заявляет о создании эффективного препарата против вируса иммунодефицита, теперь вот российские учёные изобрели Гармонизатор. Люди залезают в долги, продают всё, что продается, лишь бы пройти курс лечения препаратом, который представляет собой безвредную субстанцию – в лучшем случае. Но попробуй, скажи им об этом! Тут же попадёшь в "чёрный список мракобесов и ретроградов", не признающих научный прогресс. Ведь не может же быть так, чтобы все открытия оказались пустышкой, рассуждают они. Если люди платят за лечение десятки тысяч нерублей (есть такая валюта – нерубль), значит, оно помогает. А ещё лучше предположить, что никакой ВИЧ-инфекции в природе не существует, всё это происки мировой закулисы, которой лишь бы нажиться. Положим, подобные суждения тоже не в новинку, стоит только вспомнить холерные бунты, но выдвигать их не перестают.